Влюбиться за три недели

      13:19. Жаклин едет в такси в аэропорт. Она сидит в наушниках, но музыки в них нет, или есть, все равно мысли и сердцебиение ее заглушают. Она смотрит в окно, но не видит ничего, кроме серой гнетущей пустоты. Вакуум в душе. Абсолютно ничего. Она чувствует себя кем-то вроде ящерицы, которой оторвали хвост. Вроде все та же ящерица, но у нее отняли часть её же самой, и теперь она не такая, какой была первоначально. Только хвост отрастет, а душа никогда не наполнится любовью, отметая впредь сомнения. В ней всегда будут подозрения на подвох или неправду.       В отличие от Жак, ЧонСок не чувствовал пустоту. Он чувствовал злость и обиду. Добрый по сути своей человек сейчас ненавидел себя за то, что задремал, не услышал, как она выехала вперед него. Не смог остановить. Не спросил ни адреса, ни фамилии, ни номера. Ничего. Управляющий отеля отказался раскрывать ему личную информацию о Жаклин, как оказалось, по ее просьбе. Он ехал и слышал, что менеджер говорил что-то про то, что съемки перенесли, про то, что он неважно выглядит, про что-то еще он наверняка говорил. Его слова пролетели мимо ушей вместе с тысячей мыслей, которые он читал в собственных глазах в холодном сером отражении. Он хотел найти ее, но не хотел обременять. Если она ушла, значит, так нужно…       Он прошел таможню, где его чуть не задержали. Его голос сел от переживаний, а глаза были красными после практически бессонной ночи, поэтому сотрудники подумали, что парень принял что-то, что было явно тяжелее аскорбиновой кислоты. После этого он пошел в зал ожидания, а примерно через полчаса объявили посадку на рейс. Вот что значит очень горячая путевка. Он медленно шел к самолету. Чья-то холодная рука на плече заставила обернуться. Ему было все равно, кто это, подумал, что его просто кто-то узнал. Он научился реагировать на фанатов за несколько лет успешной карьеры. — Уедешь, не попрощавшись? — глаза Жаклин были заплаканы. — Тушь потекла, — он тепло улыбнулся ей, как старому другу. — Прости, я полная дура. Клиническая, — она подошла ближе. — Летим со мной. Я не прощу себя, если отпущу тебя снова. — А я не прощу себя, если снова сбегу от тебя. — Билет… Интересно, еще не поздно купить на этот рейс. — Я купила билет. — Ого, ты что, знала, что я тебя позову с собой? — он изображал удивление. — Ага. Когда подъехала сюда, успела перевестись в отдел в Корее, найти себе квартиру и попросить подругу, у которой есть ключи от моей квартиры, выслать мне мои вещи. — Во всем, что ты только что сказала, меня кое-что смущает. — Что? Ты о быстром решении? Да я уже привыкла делать все спонтанно… — Я про квартиру. Ты переезжаешь ко мне. — Я знаю тебя всего три недели, ты что! Жить вместе нам еще рано, — она наигранно имитировала возмущение, едва скрывая такое явное согласие в глазах. — Ты мне отказываешь? Я ведь не спросил, а сообщил новость. — Ну, только если готовить для нас будешь ты. — НЕ ТВОЕЙ ЖЕ СТРЯПНЕЙ ТРАВИТЬСЯ. — Так! Но-но-но! Я сейчас обижусь и сдам билет. — Никуда ты его не сдашь, — он потащил ее за руку на борт. Ведь посадка через пару минут уже должна была завершится.       Перелет был долгим. Так получилось, что место Жак было довольно далеко от ЧонСока. Они изредка переглядывались, а потом и вовсе заснули.       Приехав в дом ЧонСока, они бросили чемоданы на пороге, а сами пошли на кухню, чтобы выпить чашечку чая. После дороги это просто необходимо. — Ну вот, наконец мы дома, — он свободно откинулся назад на мягком стуле. — Мне так непривычно… Я буду долго осваиваться. — Я вот смотрю на тебя и понимаю, что надо бы тебе здесь все показать. — Было бы неплохо.       Они немного отдохнули и Чон повел ее за собой, выкрикивая дурацкие фразочки типа «посмотрите направо — прямо перед вами пятно на плитке от зеленки, обратите внимание на верх, видите? Правильно, не видите, ведь там ничего нет.»       Он показал ей весь первый этаж, а потом, когда подошел к лестнице, внимательно взглянул на нее. — А сейчас, в 23:18 по местному времени, мы начинаем экскурсию в нашу совместную спальню. — О, а вот и места поинтереснее пошли, — она закусила губу и посмотрела на него, оставляя легкий кардиган висеть на перилах.       После её слов они как одержимые начали освобождать друг друга от одежды. Слова и улыбки терялись в нежных и страстных поцелуях. До последней ступеньки они дошли, оставшись только в белье. Частое дыхание и бешено бьющиеся сердца заглушали мысли и пьянили разум лучше, чем крепкий алкоголь. Сейчас они оба пытались утолить свою жажду друг другом, как последней каплей воды утоляет жажду изнеможенный путник. — Наконец я смогу рассмотреть твои татуировки поближе.       Они зашли в спальню и сразу же упали на кровать. Хорошо, что спальня со звукоизоляцией, иначе все соседи давно уже оглохли бы. Кровать между прочим очень сильно пострадала. Непонятно как, но они умудрились ее сломать в процессе. Кажется, немного сломанная ножка, которая до этого прекрасно справлялась со своим предназначением, отлетела окончательно. Не выдержала она ТАКОГО натиска чувств.       Утром они проснулись в объятиях друг друга. Тело до сих пор ныло после бурной ночи. Она увидела в углу половину своего бюстгальтера и сразу же покраснела, когда вспомнила, как он долго возился с застежкой, а потом порвал его к чертям с довольным рыком «давно хотел это сделать». — О, уже проснулась? Слушай, а тебе обязательно носить длинные ногти? Может, маникюр переделать на более короткий? — М? Что? Я не соображаю, еще не проснулась… — Буду звать тебя Тигрой, — он повернулся спиной и продемонстрировал кровавые шедевры. — Хера се я могу… — Ты же девушка, — он положил палец на её губы, чтобы заткнуть. — Опять, — она закатила глаза. — Знаешь, я только сейчас понял, что влюбился по уши, но я и раньше подозревал, а сейчас убедился в этом. — Ого, в кого же? — она внимательно на него смотрела. — В соседку. — Ого, в красивую? — Ага, ничего такая, — он улыбнулся и потянулся, чтобы поцеловать её. — Ну ладно, ты беги к соседке, а я в душ, — она еле сдержала смех, когда он посмотрел на нее, как ребенок, которому не дали конфетку.       Минут через пятнадцать он спустился на кухню, чтобы выпить кофе. Но там его застала интересная картинка — Жаклин пытается дотянуться до полки с кофе и кроет эту бедную полочку матом. Его присутствие выдал смех. — Что ты ржешь? Не будь сволочью и достань своей девушке кофе. — Как же меня угораздило влюбиться в такую низкую? — он ее дразнит и не прекращает смеяться до слез. — Ц, больно надо, — она хотела выйти из кухни, но он повернул ее к себе и поцеловал. — Я сварю нам кофе, а ты надень шорты подлиннее, а то мы зайдем и так и не выйдем из спальни. — Шорты, говоришь, покороче? — в её глазах блестели пошлые искорки. — Так, ты что, не хочешь выпить кофе? — Ладно-ладно, что ты начинаешь-то сразу.       Он лишь победно улыбнулся. — Иногда влюбленные сходят с ума… — он начал говорить каким-то загадочным тоном. — Я даже не уверена, хочу ли слышать, что ты там придумал… Ладно, продолжай. — А ты не задумывалась насчет смены фамилии на Ли? — После порно с конем меня вряд ли можно чем-то удивить… — Что? — Что? — она сделала вид, что молчала и не понимает, о чем это он. — Да, к такому меня жизнь не готовила. — Прости, не сдержалась, — она начала хихикать. — И с кем я живу. — Фо мной, — она сделала зубы из мершмеллоу и начала изображать тюленя. — О, Господи, дайте мне это развидеть! Ну вот, я теперь не смогу чай пить с мершмеллоу! Буду смеяться, как идиот по чьей-то милости! — Ау-ау, — она продолжила изображать тюленя. Он не выдержал и присоединился. — Ну вот, довольна? Теперь мы пара тюленей, — он еле отошел от приступа истерического смеха. Он пошел в зал, чтобы проверить почту, лежа на диване.       Резко в его голове раздался какой-то голос. — ЧонСок. Эй! Ли! Проснись! Мы приехали! — А? —  Перед ним стоит менеджер и стучит в окно их такси. — Я нашел нам номера на одном этаже. — А разве здесь нет преступника? — Ты перегрелся? Какого преступника? — менеджер вопросительно приподнял бровь. — Жаклин! — парень быстро выскочил из машины. — Да что с тобой?!       Он прошел с пасмурным лицом в свой номер. Её не было? Это сон? Если да, то почему так больно…       Через несколько часов он пошел на ресепшен. Ему до последнего хотелось верить, что Жаклин существует, что все, что он пережил, было правдой. — Эй! Ты чего кричишь? Кошмары? — раздался знакомы женский голос.       От этих слов он как ужаленный подскочил с дивана. — Жаклин! Я люблю тебя, — он обнял её так крепко, что она чуть не задохнулась. — Решил задушить объятиями? — Прости… Я что, уснул? — Ага, пока читал что-то в телефоне, вырубился. — Мне приснился такой страшный сон… Как будто тебя со мной нет. — Бред какой-то. Не обращай внимание. Хер ты от меня теперь куда-то денешься, а я от тебя тем более. — Не представляешь, как мне сейчас нужно было это.       Он снова обнял её. Они не отпустят друг друга до самого конца. Пока смерть не разлучит их. Потому что кроме смерти нет уважительной причины расставаться двум влюбленным друг в друга душам.