Да, сын мой

Люцифер, владыка всея тьмы, сидел в «пекле», в своём кабинете, положив голову на стол. Эх, был бы здесь Легендарный… хоть и бесит он со своим чайком, но иногда даёт полезные советы. Вот и посоветовал бы что-нибудь от частичной потери памяти. Вот в прошлый свой визит к ангелу Винсент, кажется, получил от него какое-то весьма дельное наставление. А теперь властитель ада ничего не помнит, хоть убейте (ага, попробуй убей демона). И вот ведь гадство, нельзя князю преисподней покидать своё обиталище чаще, чем раз в четверть века. Сиди теперь тут, и жди, пока любезный друг сам заявится. А заявится ли? Ведь он ангел, пусть и в отставке, и ему в ад путь заказан. Вариант — вызвать к себе курьера, послать его к Легендарному. Но лордовские морды станут выведывать, что да как, на кой-господину Люциферу понадобилось с ангелом переписываться. И ведь не навешаешь умным лордам лапши на уши, мол «да не ангел он, вы всё перепутали, человек он» Так-то. В дверь постучали. Винсент принюхался… человек. Забавно.  — Ну, входи, если смелый. Вошёл тот самый китаец, который наркоторговец. Без девушки, зато в мантии. Винсент был, мягко говоря удивлён. Да, конечно, у него на службе, но чтобы он сам лично заявлялся в кабинет владыки, да ещё без приглашения… неслыханно!  — Господин, — Лау поклонился, — простите за вторжение, но Вы просили осведомить вас о произошедшем… То есть, если это произойдёт… п Произошло…  — Не мямли! Что стряслось?  — Ну… — Лау смущённо улыбнулся. — Меня не пустили к вам с Лан-Мао. Те демоны-стражники утащили её в какое-то тёмное помещение. Я волнуюсь.  — Твоя Лан-Мао — бой-девка. Она себя в обиду не даст. А тебе лучше за себя волноваться, так как если ты не будешь так любезен вспомнить, зачем сюда явился, я тебе лично выпишу путёвку в рай. (Это была угроза, а не обещание награды, если кто не понял)  — Да, конечно, — Лау вздохнул. Видимо слова Винсента насчёт целомудрия Лан-Мао его не убедили. — Помните, Вы просили меня осведомлять Вас обо всём, что касается вашего сына?  — Нет, не помню! — огрызнулся демон. Всякое напоминание о памяти сейчас задевало его за живое. — Так что там с «моим сыном»?  — Господин, надеюсь эта новость вас не расстроит, … Ваш сын узнал… что он не Ваш сын. И он теперь, думается мне, больше не человек.