sunshine on my back

Единственная одержимость, которой все желают — любовь. Люди ошибочно полагают, будто любовь придает им цельность. Ищут по свету свою придуманную Платоном половинку. Но я-то знаю, что это не так. Я знаю, что ты был цельной натурой, пока не вляпался в эту историю. И любовь не придает тебе цельности, а, напротив, разрывает тебя на части. Филипп Рот

Когда всё кончено, он не хочет ничего больше сна и сигареты, в любом порядке; иногда кажется, он почти наслаждается огнем, который она может создать. И всё же, ему нужно идти к семье, выполнить рутинную миссию — сказать , что их отец больше не вернётся домой и лучше бы им начать собирать и подписывать документы. До того как стать хирургом, он и не знал, сколько бумажной работы требует смерть. Нед не дожил даже до середины операции. Кэт будет винить в этом Петира, конечно. Чтобы дойти до зала ожидания, нужно миновать подарочную лавочку, полную смущенных людей, покупающих чересчур большие, яркие букеты и плюшевых мишек. На мгновение он решает зайти туда и купить что-нибудь для оглашения печальных новостей. Может, медведя с сердечком, заменив надпись на нём на «твой муж умер, мы сделали всё, что могли». Накормить их изъезженными объяснениями в письменной форме, это будет чем-то новеньким. Она скажет, что он мог бы приложить больше усилий. Если быть честным с самим собой, у него была такая возможность. Ни один хирург никогда не захочет признать, чего уж говорить об остальных, но на самом деле, когда дело доходит до жизни и смерти, многое зависит от настроения доктора в этот день. Действительно ли он считает, что шанс есть, когда отходит анестезия, действительно ли ему нравится пациент, когда он приходит в себя, действительно ли дочери, сыновья, мужья, жены или кто там ещё ждёт с той стороны операционной, заставляют его чувствовать, как что-то замирает под ребрами там, где должно быть сердце? (Он помнит, Санса была единственной, кто плакал, и она выглядела при этом слишком мило). Дело не только в нём, напомнит он Кэт позже, в операционной были и другие люди, но, думая об этом, он понимает, что она не купится, она никогда не будет смотреть на него так, как прежде. Возможно, он мог бы постараться сильнее, возникает в голове мысль. Она, в конце концов, доверяла ему — вот почему они выбрали его для проведения операции. У людей есть отвратительная привычка. Доверять ему. Когда он доходит до комнаты ожидания, все тревожно встают. Младшая дочь, её имени он не помнит, осматривает его хирургический костюм, будто ожидает что-то разглядеть, скорее всего кровь. «Не переживай», — хочется утешить её, — «всё смыли». Утекло на дно раковины или отброшено в кучу медицинских отходов. Он всегда осторожен, смывая всё прочь. Должно быть, всё ясно по его лицу, потому что Кэт внезапно подносит руку ко рту и втягивает носом воздух — не от шока, а от того, будто резко не может дышать. Он даже не доходит до середины речи («Он не выжил, простите», а после слова, произнесенные так часто, что давно перестали иметь значение; те, которые повторялись перед зеркалом, чтобы был правильный взгляд и тон голоса, чтобы госпиталь гордился, мы сделали всё, что было в наших силах), когда Кейтлин падает в кресло, а Робб кладет лицо на руки, Арья притягивает братьев к себе, выглядя так, будто пытается не развалиться на части прямо здесь, а Санса снова начинает плакать, её бледные руки дрожат, а веки трепещут. Он держится от них подальше, просто стоит и ждёт, пока не проходит секунд десять, прежде чем Робб берет себя в руки, его лицо приобретает стоическое выражение и он поворачивается к Петиру, чтобы выслушать, что произошло. Маленький король, Робб Старк. Так его всегда называли. Он даёт ему необходимую информацию так быстро, как это возможно (не упоминая, как Нед выглядел в самом конце, без сознания, разве не должен мужчина встретить свою смерть в здравом рассудке? Петир задаётся вопросом, были ли его последние слова осознанными). Когда Робб выглядит удовлетворенным, Петир отходит от него, от них всех, медленно распадающихся на части. Для них он — просто гонец с дурной вестью, а они для него — лишь очередная бессонная ночь на работе. Прежде чем уйти, он видит, как Санса пропускает руки сквозь свои рыжие, почти красные волосы, её лицо сморщивается и она сгибается пополам, будто боль в животе, а не в её голове, словно ещё минута и она пройдет. Этого, конечно, не случится. Возможно, он мог бы сделать больше. Но сейчас уже поздно. Ему серьёзно нужна сигарета. Закрывая дверь, он слышит плач дочери Неда, но через секунду даже это исчезает.