sunshine on my back

Их покупали за деньги, а его — взывая к состраданию. Сострадание опаснее, потому что его не измеришь. Чиновник, берущий взятки, неподкупен до определенной суммы, а вот чувство возьмет верх, стоит только напомнить дорогое имя, знакомый запах или показать фотографию близкого человека. Грэм Грин

За вид с балкона можно было бы убить при других обстоятельствах. Петиру не нужно столь крайних мер, он стоит здесь и курит, будто всё вокруг стоит не больше, чем пепел, который он стряхивает в пепельницу, ненадёжно стоящую на выступе. Было время, когда ему не позволяли даже смотреть через стекло на такого рода мероприятия, что уж говорить о приглашении. Сейчас он одет в костюм, стоимость которого больше, чем дом его детства; запонки с лихвой покрывают цену его первой машины. В зале такие же богачи, отражающиеся в десятках зеркал, когда он проходит мимо. Ланнистеры, Баратеоны, Тиреллы, Мартеллы, имена и лица из высшего слоя общества, и все они ведут себя с ним учтиво, притворяясь, что не знают, что за его фамилией ничего нет, словно не подозревают — ему известно, как его называют за спиной. Иногда Петир не может поверить, что этот пережиток его детства сохранился и по сей день. — Доктор Бейлиш, — тянет сиплый и слегка невнятный от алкоголя голос за спиной. — Мне следовало знать, что ты будешь здесь. — Кто-то искал меня? — спрашивает Петир, поворачиваясь к Тириону Ланнистеру, подходящему неуверенно к перилам. Глаза карлика неестественно и жутко поблёскивают в темноте. Маленький силуэт освещён светом из зала, а голова доходит лишь до середины дверного проёма. Петир напоминает самому себе, что он не единственный, кто здесь не к месту. Тирион пожимает плечами, выуживает пачку сигарет из кармана и вытряхивает одну. — Я просто искал место, где можно побыть в одиночестве, но стоило догадаться, что балкон уже занят. Тоже избегаешь людей? — он возится с зажигалкой, и тьма озаряется оранжевым огоньком. — Я никогда не избегаю друзей, — улыбается Петир. Его лицо остаётся холодной маской. — Даже Станниса? — Тирион смеётся над собственной шуткой. Бейлиш, к слову, едва смог избежать лекцию Станниса на тему важности нового оборудования в хирургии. Даже если он технически его босс, выдержать это без крика нереально. — Даже Лизу Аррен? Знаешь, её муж умер. Слышал, она в активном поиске. — Скорее, на охоте, — бормочет Петир, делая затяжку и выпуская дым в воздух. — Я также слышал, что рыжие в твоём вкусе, Бейлиш, — продолжает Тирион с нарочитой рассеянностью, но Петиру прекрасно известно, что его сознание яснее, чем когда-либо. Тирион далеко не дурак, но ум не значит интеллигентность. — Или, может, тебя интересуют девушки только определенного возраста. Ответом ему служит тишина — наилучший вариант при таком раскладе. — Не переживай, — исправляется он. — Всем уже на это плевать. Эти люди не могут даже вспомнить имён спустя некоторое время. А вот Кейтлин Старк тебя ищет. Тебе следует поблагодарить меня за предупреждение, я как раз сидел с ней за одним столом, — он присвистывает. — Чем бы ты не разозлил Паука, лучше избегай этого в будущем. — Уже поздно, — Петир полностью поворачивается к карлику. — Возможно, стоит уехать домой, пока не случилось очередной неприятной ситуации. — Я знаю, что ты помнишь её имя, — вдруг говорит Тирион, и от его тона резко веет холодом. — Ты помнишь всё. — Конечно, я помню Тайшу. Или ты про Шаю? Тирион тушит сигарету о край пепельницы, и от неё валит завитками дым. — Иди к чёрту, Мизинец, — бросает он через плечо, уходя. — Надеюсь, Кейтлин Старк разорвёт тебя на куски. На какое-то время Петир остаётся на балконе, глядя на загорающиеся и гаснущие огоньки на зданиях. Его сигарета уже истлела, и он бросает её перила, надеясь, что останется след. Он подходит к лифту, когда его догоняет Кэт. — Кэт, — тихо произносит он, нажимая на кнопку первого этажа. — Неплохо выглядишь. Как семья? — В порядке, — она стоит в полный рост, слегка покачиваясь на пятках, пока лифт движется толчками. — Джон вернулся на учёбу, Робб начал работать на фирме в центре. Я уже поблагодарила Вариса за рекомендацию. Странно, что моя дочь не рассказала тебе всё это. — Кэт… — начинает он, но Кейтлин не даёт ему продолжить. — Оценки Арьи становятся хуже. Думаю, из-за этого мальчишки, Джендри. Он оказывает на неё плохое влияние. Бран не выходит из комнаты, Рикон почти не говорит. Мой муж до сих пор мёртв. — Ты просила меня провести операцию, — мягко напоминает Петир, но женщина его не слышит. — Санса на меня даже не смотрит. Она всё время в больнице. Читает книги, которые ты посоветовал. Смотрит фильмы, о которых ты говорил. Убегает с утра, прежде чем я успеваю попрощаться. И сейчас я слышу, что ты поощряешь её, ты… — её глаза метают молнии, когда она смотрит на него, а голос низкий и холодный. — Она совсем ещё ребёнок. — Она волонтёр, — говорит он громче, чем раньше. — И ей восемнадцать. — Мы оба знаем, что «нелегально» и «неэтично» это разные вещи, — шипит она, идя за ним, когда открываются двери лифта. — Ты права, Кэт, — огрызается Петир, поворачиваясь на пятках к ней лицом. Они уже на улице, и он чувствует, как по коже проходятся мурашки от холода. — Мы оба это знаем. — Мы не закончили, — зовёт Кэт, когда он идёт дальше. — Я закончил. Он слишком далеко, чтоб увидеть её, но всё же оборачивается и видит её на нижних ступенях здания. Её волосы сложены в красивую причёску, плечи ссутулены, а ноги, кажется, тянут вниз. Она выглядит трагично, и он вспоминает время, когда сделал бы всё, чтобы она улыбнулась, а резкие черты её лица смягчились. Его мысли переходят от матери к дочери — Петир задаётся вопросом, будет ли Санса копией Кэт через двадцать лет или станет совершенной иной. Когда он смотрит на Кейтлин, он не может вспомнить, как она выглядела в юности, перед его глазами лишь Санса. Петир уже хочет сказать что-то (Я бы не смог ничего изменить. Мне не жаль, что твой муж умер, хотя должно быть. Я любил тебя с тех пор, как был мальчиком), но возникает идея получше. Он просто уходит.