sunshine on my back

Я ни разу не заговорил с ней, если не считать нескольких случайных слов, но ее имя было точно призыв, глупо будораживший мою кровь. Джеймс Джойс

Проснувшись, Петир не сразу понимает, где находится. Лишь через пару секунд он осознаёт, что это его собственный дом, проходит ещё одна мучительная минута, прежде чем он вспоминает, почему спит на диване. Он ищет рукой телефон, почти сбивая в процессе журнальный столик, и когда находит его, проверяет экран. 8:07. Ну, конечно, он проспал. У него максимум три минуты, потому что дорога займёт примерно двадцать, и чёрта с два он опоздает на работу в первый день нового года. Петир не вынесет самодовольных лиц, пока будет идти по коридору, даже если опоздал на минуту, даже если были пробки или сломалась машина. Он не хочет притворно смеяться над шуткой о «долгой ночи» Джейме Ланнистера, которую он выдаёт каждый год, когда кто-то приходит позже в праздники, он, блядь, не станет делать этого, так как для начала шутка совсем не смешная, просто очевидная фраза о том, как кому-то «перепало» или как кто-то перебрал. Врачам стоит выбирать более тщательно, над чем смеяться, потому что ей богу… и в любом случае, Джейме не прав. Петиру нужно собираться сейчас же. Единственная проблема, само собой, — что делать с девушкой в соседней комнате? За дверью спальни он колеблется, рука замирает, прежде чем постучать, Петир считает, что, возможно, ему не следует объяснять свои намерения. Санса, скорее всего, ещё не проснулась, учитывая ранний час и отсутствие каких-либо звуков за дверью. Он может просто зайти, почистить зубы, взять нужные вещи и уйти, оставив ей немного денег на такси. Так ему не придётся её будить. На самом деле, он помнит их первый разговор, состоявшийся после того, как он разбудил в её больнице. Петир открывает дверь как можно тише, и с облечением вздыхает, поняв, что был прав, и Санса до сих пор спит. Он достаёт необходимые вещи из шкафа и закрывается в ванной, чтобы переодеться. Он быстро втягивается в свою обычную утреннюю рутину, совершая повседневные действия быстрее, чем всегда, и его мысли пару раз возвращаются к воспоминаниям о первом разговоре с Сансой. Было поздно, часы посещения почти закончились, и он действительно удивился, увидев посетителя в палате Неда Старка. Это было за день до операции, уже второй по счету. Петир заранее знал, что она закончится плохо, если говорить мягко. Уже образовались метастазы на желудке, и, несмотря на настойчивость Кэт, её отрицание, все знали, что шанса на успех почти нет. И всё же, как бы Петир недолюбливал этого мужчину, Нед переносил смерть мужественно. Увидев рыжие волосы девушки, согнувшейся на койке, её бледные щиколотки, подогнутые ноги с туфлями на высоких каблуках, он принял её за Кэт, но, войдя в комнату, быстро понял, что ошибся. Нед спал на кровати, его очки съехали на нос, а открытая книга покоилась на груди. Голова Сансы лежала на его руке, лицо было скрыто копной волос, плечи опускались и поднималась с каждым новым вздохом. Книга называлась «Дублинцы», и Петир вдруг понял, что Нед, должно быть, читал её дочери. Он помнит, как отстранено подумал тогда, что она так молода. Так молода, а её отец завтра умрёт. Петир прикоснулся к её плечу как можно мягче, несколько раз подряд, пока наконец она не проснулась, дезориентировано глядя на него. — Доктор Бейлиш? — её голос был хриплым ото сна, а движения вялыми, когда она медленно возвращалась к реальности. Санса выпрямилась, выгибая спину и вытянув кулаки в воздух, как кошка. Он не мог не смотреть на неё, на линию её шеи, когда она откинула волосы назад, на движение запястья, когда она перекинула их через плечо, на гладкую кожу её живота, обнажившуюся, когда рубашка поднялась чуть вверх. Ему должно было быть стыдно, но не было. — Часы посещения закончены, — коротко произнёс Петир. — Ты можешь увидеть его завтра перед операцией. Санса моргнула. — Ладно, — пробормотала она, передёрнув плечами. — Тебе есть на чём добраться до дома? — в этот раз он постарался говорить с большим теплом, мягче. Он улыбнулся, и Санса попыталась улыбнуться в ответ. — Я приехала на машине. Папа сказал, что мы дочитаем её, — она кивнула в сторону книги, до сих пор лежавшей в руках отца. — Знаете, знаете, он читал мне каждую книгу о Гарри Поттере. Даже новые, хотя я была уже взрослой для этого. Он прочёл мне каждую. На секунду её лицо сморщилось, будто она вот-вот расплачется. — На какой вы сейчас истории? — спросил он, отчего-то отчаянно желая избежать её слёз. — «Мертвецы», — её голос надломился, но глаза оставались сухими. Они были такими голубыми, её глаза. — Это последняя, — вспомнил Петир. — Ты можешь остаться, если хочешь, разбудить его и дочитать. Я позабочусь, чтобы никто вас не потревожил. — Спасибо, — она была так искренна, эта девочка. Он так давно не видел этого качества в людях. — Вы все так добры тут. Спасибо вам, доктор Бейлиш. Он повернулся, чтобы уйти, внезапно исчерпав весь запас сил, но её голос заставил застыть на месте. — Он умрёт, ведь так? — Петир обернулся, не зная, как правильно ответить. Прежде чем он смог сформулировать хоть что-то, Санса продолжила: — На минуту прекратите быть врачом, и вести себя мило. Просто скажите, что вы думаете. — Я был бы удивлён, если бы он пережил операцию, — ответил он слишком прямо, но, с другой стороны, она просила его о правде. — Если же это случится, я бы дал ему день или, может, два, — спустя мгновение он добавил в бесполезной попытке смягчить удар: — Это хорошо, что ты здесь, чтобы увидеться с ним. Санса кивнула, её ресницы затрепетали от того, как быстро она заморгала. — Ладно, хорошо. Стоя сейчас у своей собственной кровати, Петир слышит её голос как наяву, видит, как она пытается выдавить улыбку, замечает через стекло, как будит своего отца и слушает его голос, пока он читает ей Джеймса Джойса. Во сне она совсем расслаблена, её волосы рассыпаны по белой наволочке, руки лежат поверх пледа, а на лице ни тени напряжения или притворства. Пусть спит. Петир достает из кошелька сорок долларов, и, понимая, как будут выглядеть деньги без объяснения, берёт с тумбочки первую попавшуюся книгу и вырывает титульную страницу. Проходит секунда, прежде он осознаёт, что выбранная книга — «Дублинцы», но ничего уже не поделать. Он пишет как можно более аккуратно, надеясь, что его почерк не соответствует стереотипу о врачах (и знает, что это неправда).

Ушёл на работу. Можешь взять на кухне, что хочешь. Вот деньги на такси. Петир.

Он снова достаёт телефон, прежде чем уйти, и проверяет время. 8:12. Отлично. Успеет. У двери в спальню Петир кидает последний взгляд, всего один, на Сансу: её рыжие волосы, синеватые круги под глазами, глубокое дыхание. Ему не стоит думать о прошлой ночи, не сейчас, нужно приберечь эти мысли. Он уходит, закрыв за собой дверь.