sunshine on my back

Не поймешь, что хуже: прошлое, куда не вернешься, или настоящее, которое уничтожит, если вглядеться слишком пристально. Да к тому же будущее. Голова кругом. Маргарет Этвуд

Петир понимает, что-то не так, как только входит в дом. Свет горит слишком ярко, заставляя раскалываться его голову и болеть глаза. Он только закончил двойную смену, потому что Ланнистер сломал руку на новогодней вечеринке и, конечно, оставил Петира разбираться со всем самому. Даже дома Джейме невероятно хорош в разрушении других людей и себя самого; ему следует молиться, что перелом не угробит его карьеру. Петир выключает свет, решая, что разберётся с утра, или в полдень, в зависимости от того, во сколько проснётся. Если кто-то ограбил его дом, то проблем нет. Он не держит тут ничего ценного, к тому же все вещи заменимы. На задворках сознания колышется мысль, что причина странного ощущения из-за того, что он позволил кому-то неограниченный доступ к своему жилому пространству. Он её игнорирует, потому что слишком устал, чтобы погружаться в размышление более глубокое, чем лечь прямо в ботинках или снять их. Не проходит и нескольких минут, как обувь оказывается на полу, а Петир засыпает.

***

Иногда ему снятся сны на польском. Нет причин использовать этот язык в разговоре, особенно после смерти отца, но он всё ещё может легко говорить на нём. Иногда это помогает в больнице, уменьшает проблемы с определенными иностранными пациентами, но никак иначе он его не использует. Он помнит свой первый день в Чикаго — как его оставили со старой тёткой в парке, пока Талли готовились к его приезду, помнит, как увидел здания в центре в самый первый раз, как солнечный свет играл на стеклянной поверхности, помнит исчезающие в небесах верхушки. Это было так непохоже на всё, что он знал до этого. Вся его прежняя жизнь прошла в городке у воды, в маленьком полуразрушенном домике, и вот он здесь, в Америке, в настолько большом городе, что ему, кажется, нет конца. Но конец, несомненно, был. Петир как сейчас слышит голос деда, небольшой совет перед отъездом: nigdy nie wierz Anglikowi. Никогда не доверяй англичанам. — To Irlandki, — пробурчал тогда отец. Дед лишь пожал плечами. — Piotr. Nigdy nie wierz Irlandczykom. Петир не знает, почему рассказал Сансе о том, где родился. Он не упоминал этого годами, а думал ещё меньше. Но в ней что-то, что заставляет его говорить вещи, о которых он хочет умолчать, признаваться во всех грехах, как пьяный, хотя во рту ни капли алкоголя. В его сне Санса называет его настоящим именем. Она не рычит, как это делал Эдмур и однажды в школе Кэт. Конечно, она потом извинилась, но он до сих пор помнит, как она сказала ему оставить её в покое перед всеми друзьями. Чужой гребаный поляк. Маленький и бедный житель Перстов. А после они рычали: «Мизинец», и делали это так часто, что прозвище закрепилось за ним к концу третьего класса и сохранилось до самого колледжа. Когда он вернулся в Чикаго из Коннектикута, оно появилось снова, как крохотный призрак, над которым у него не было власти. Когда Петир просыпается, он не помнит ничего кроме Сансы — она вся в красном, бежит и зовёт его по имени. Когда он поворачивает голову, то первое, что попадается на глаза, —записка, оставленная им для неё. Она лежит на том же месте, что раньше, но внизу страницы виднеется курсив: спасибо. После чашки кофе он начинает по-тихоньку осознавать, в чем причина изменений в его доме. В раковине стоит стакан, который он не использовал, и тарелка с крошками. Тостер не на своем месте. Неудивительно. Он сам сказал ей перекусить на его кухне. Чуть позже днём Петир приходит к выводу, что она вторглась не только в кухню. Глядя на полки в гостиной, он замечает, что с некоторых книг исчезла пыль —«Братья Карамазовы», «Приглашение на казнь», копия «Дома дня, дома ночи» на оригинальном языке, — а в шкафу ниже некоторые диски расставлены в неправильном порядке. Он не трогал их, оставляя на виду только для видимости, и в его коллекции были лишь те, что остались ещё с колледжа (но, если быть честным, то некоторые их них он купил не так давно): Radiohead, Nirvana, Lou Reed. Его первая мысль о том, что Сансе стоит быть более осторожной в своих уловках. Вторая — если она обратила внимание на эти мелочи, то ей удалось менее чем за день (а, может, менее, чем за час) узнать о нём больше, чем большинству за многие годы знакомства. Петир ожидал, что она изучит это место, он бы удивился, не сделай она этого, — Санса любопытна, а учитывая прошлую ночь заинтересована в том, чтобы узнать о нём побольше. Но знание, что она увидела, что он читает, смотрит и слушает, обескураживает. Он думал, что дал ей доступ к своему дому. Почему он не смог понять, что даёт доступ к себе? И отчего это больше не тревожит?

Воскресенье, 3 января Меня не будет в больнице пару дней. Мы с Мар улетаем в Вегас на её девичник! [7:17] (танцующий смайлик)(смайлик с победно поднятой рукой)(смайлик с крылатыми деньгами) [7:17] Спасибо, что предупредила. Повеселитесь. [10:43]