sunshine on my back

Милый, ты только не обижайся, но иногда мне ка­жется, что я готова тебя пристрелить, а потом сто­ять и смотреть, как ты дергаешься. Реймонд Карвер

Если Кэт спросит (что она делала пару раз до этого), то Петиру очень даже нравится её сестра. Он считает её совершенно очаровательной, безукоризненно вежливой, доброй, вдумчивой, приятной, честной и интересной. Если они и не говорили в течении двух лет, то только потому что расписания никогда не совпадали, он случайно пропускал её звонки, а сообщения по электронной почте попросту не доходили; он не специально уходит с вечеринок, прежде чем она приходит, и наоборот, — всё это череда нелепых совпадений. Она столько сделала для него, его карьеры, он благодарен за свой успех ей и её мужу, да упокоится душа его. Их непогрешимая благотворительность сделана лишь от доброты сердечной. Если спросит кто-то другой (чего ещё, к счастью, не случалось), то ответ на вопрос, как Петир относится к сестре Кейтлин Талли, совершенно иной. — Очень приятно встретиться, Лиза, но мне, правда, пора, — его улыбка больше похожа на гримасу. Если Лиза и замечает, то ничего не говорит. — Работаю в ночь. Очевидная ложь. Его смена завтра, но ей незачем об этом знать. — Мой Петир, — тянет она сладко, положив ладонь ему на щеку, и Петир едва сдерживается, чтобы не дрогнуть. Он уклоняется от её руки будто случайно. От её прикосновений он постоянно внутренне содрогается — её ладони всегда холодные, будто она только что окунула их в лёд. — Всегда такой трудолюбивый. Даже когда мы были детьми, ты всегда был чем-то занят. Я всегда знала, что тебя ждёт успех. Разве ты не помнишь, что я сказала это Джону? Разве ты не помнишь, Петир? — Что я могу сказать, — монотонно бормочет он. — Я обоим вам обязан. — Ты не можешь уйти, пока мы не потанцуем, — Лиза сдвигается к нему, не прижимаясь к груди, но достаточно, чтобы он успел заметить седеющие корни её волос, большие глаза на выкате и хрупкие руки с тонкими, как бумага, суставами. Она взмахивает ресницами, как юная дева, но ей это совершенно не идёт. — Как раньше. Помнишь? Нет, ему следует сказать, нет, всё, что он помнит — проблески каштановых волос, холодные руки на своих плечах, вкус водки на языке. Петир пил всю ту ночь, пил водку из бутылки воды, не закусывая и не закуривая, пока не ощутил тошноту. Его могло вырвать, или же его рот бы загорелся от всего алкоголя, пока он слушал одну и ту же песню снова и снова, ту которая заглушала музыку с вечеринки внизу. Нет, он не может этого помнить. Всё, что он помнит, — бутылка водки, пачка сигарет, рыжие волосы, холодные руки, громкая песня The Cure, потому что он был подростком, её сестра смеялась над ним, комната крутилась, а он лежал на спине, слушая «парни не плачут, парни не плачут, парни не плачут». Тем не менее, Петир уклончиво кивает. — Мне, правда, нужно идти, —повторяет он более настойчиво. Если не уйти сейчас, то он скажет ей что-нибудь ужасное, и он обеспокоен не чувством вины, а тем, что Лиза расскажет Кэт, а Кэт расскажет Сансе, и… — Я не приму «нет» за ответ, — настаивает женщина, а после её лицо мрачнеет, а глаза блестят от ярости. — Или же, — она выделяет каждое своё слово, — то, что сказал мне Варис, правда. Чёртов Варис. Он, наверное, думал, что это смешная шутка. Он за это заплатит. — О чём ты? — Петир хмурит брови, идеально имитируя невинность, и Лиза слегка расслабляется, злость понемногу уходит. — Я знала, — довольно произносит она, успевая положить ему ладонь на щеку, прежде чем он увернётся. — Я знала, что он лжёт. Ты никогда не был глупцом. Петир вскользь, как всегда заискивающе, передёргивает плечами. — Ты меня знаешь. — Она моя семья, — продолжает Лиза, скользя пальцами по его виску. — Но моя племянница всегда была такой… — она осматривается, нет ли поблизости кого-либо, и хотя они одни, всё равно говорит ни громче шепота: — неразборчивой в связях. Серсея сказала, что она хотела выскочить за Джоффри через месяц знакомства! Кэт, конечно, не слушает меня, она всегда была слепа к своим детям, и я подумала, что, может, Санса попытается добраться до тебя. Но ты никогда не был глуп, мой Петир, как я могла подумать… — Лиза, — перебивает он, накрывая её ладонь своей и держа её крепко, даже слишком крепко. Он может видеть, по её лицу, как ей больно, и смакует это некоторое время, прежде чем ослабить хватку. — Моя дорогая Лиза. Я любил лишь одну женщину за всю свою жизнь. Она ярко улыбается, ожидая продолжения. Младшая сестра Кэт, её выцветающие рыжие волосы, ледяные руки, водка во рту… О, он будет наслаждаться этим моментом. Петир подносит её руку к своим губам, оставляя лёгкий поцелуй на костяшках пальцев, чувствуя, как женщина подрагивает от волнения с восторгом от её долгожданной победы. — Только Кэт, — произносит он, и тут же разворачивается и уходит, не оглядываясь назад. Лишь на улице он понимает, что улыбается.