sunshine on my back

Частенько подлинные трагедии в жизни принимают такую неэстетическую форму, что оскорбляют нас своим грубым неистовством, крайней нелогичностью и бессмысленностью, полным отсутствием изящества. Оскар Уальд

Девочка пялится на него. Вокруг них с неистовой силой суетится зал ожидания, это славно, это знакомо, но девочка смотрит на Петира своими широко распахнутыми тёмными глазами. Такими же, как были у Лианны. Сестру Неда он видел лишь раз, но даже так замечает сходство. Если Санса похожа на мать, то её младшая сестра взяла многие черты от семьи отца, как во внешности, так и в характере, от острого подбородка и темного, почти чёрного, каре, обрамляющего лицо, до вечного угрюмого выражения, выдающего в ней Старка. Кроме тонкой линии подводки, на ней нет макияжа, и если Санса использует косметику для украшения, то её сестра в качестве боевой раскраски. Они сидят за несколько стульев друг от друга, но вдруг она резко встаёт и садится ближе, по-прежнему не отводя взгляда. Петир напрягается, но осторожно старается не показывать этого в своей позе или чертах лица, задаваясь вопросом, какого чёрта именно Санса должна была уйти с братом, чтобы найти ему что-нибудь перекусить. Зачем было оставлять его наедине с младшей сестрой? Что ещё хуже, Петир в курсе, что девчонка видела их, наблюдала, не моргая и молча, как он подвёз Сансу до дома. — Мне нужно отвезти их, — сказала она ему тогда тоном, близким к истерике, когда он резко, слишком быстро, повернулся, чтобы она могла проскользнуть к двери. Костяшки её пальцев снова побелели, оттого с какой силой она вцепилась в дверную ручку. — У Арьи нет прав. И несмотря на обстоятельства, Санса была в состоянии мыслить разумно и логично. Она знала, что он не может отвезти их в больницу – вдруг кто-нибудь увидит? Будет слишком много вопросов о том, почему её не было дома, почему они были вместе. Ей нужно домой, взять машину, забрать брата и сестру в госпиталь, а он поедет следом, отдельно. В конце концов, он друг семьи, если кто-то спросит, и Варис позвонил ему, рассказав новости, никто не удивится, увидев его на рабочем месте, чтобы проверить состояние Кэт и помочь её детям. Младший брат Сансы был, очевидно, не в курсе происходящего, он льнул к сестре, пока они стояли на крыльце, на его лице было смущение и страх, инстинктивный, животный страх, который Петир видел тысячи раз до этого. Когда стало ясно, что Петир, а не Джейни, подвез Сансу до дома, мальчику не было до этого дела, он не мог углядеть чего-то неправильного в этой картине. Чего не скажешь о девчонке. — Ты помнишь моё имя? — спрашивает она его, от её внезапного вопроса Петир слегка вздрагивает. Она молчала с самого приезда в больницу, только покачала головой, когда Санса спросила, хочет ли она поесть. — Хм… — Арья. Он кивает. — Я помню. Почему ты думаешь, что я забыл? — Потому что ты всегда забываешь, когда мы видимся. Иногда ты знаешь, но через минуту забываешь, — Арья кивает в сторону коридора, где исчезли её брат и сестра. — И имени Рикона ты не помнишь, — она вздрагивает едва достаточно, чтобы можно было заметить. — Или Брана. Ты помнишь только имя Сансы. — Я знаю ваших старших братьев, — вполсилы протестует он. Произнеся эту фразу, он резко осознает одну вещь, но прежде чем может сказать хоть что-то, Арья качает головой. — Робба нет в городе. Он в Нью-Йорке. Не сможет выбраться раньше завтрашнего вечера. — И почему… Она насмешливо фыркает и трясет головой. — Почему не купить билет на рейс пораньше? Они никогда не зовут интернов поработать в филиале в Нью-Йорке, хотят, чтобы он сначала показал диплом. «Я не могу просто так уехать, Арья», — подражает Арья, делая голос ниже, добавляя покровительственный полушепот, услышанный от брата. — «С ними всё будет в порядке. Я приеду через день. Санса позаботится о вас». — А Джон? Она снова качает головой. — Не может позволить себе билет. Есть ночной рейс из Сиэтла с несколькими свободными местами, но у него не хватает. Он пытается взять взаймы у своей девушки, но, скорее всего, у него не выйдет прилететь до конца недели. Петир закатывает глаза, расслабляясь в кресле. Всё в этой девочке — острые углы и непосредственность, ему это нравится. Полезные качества в ситуациях вроде этой. Она бы отлично справилась в отделении неотложной помощи. — Вероятно, он потратил все деньги на художественные принадлежности. Арья посылает ему холодный взгляд. Некоторое время она ничего не говорит, и ему снова становится некомфортно. — Джон не художник. Петир выпрямляется. — Что? — Он ходит на лекции в колледже, зарабатывает на каких-то иллюстрациях, но это не его работа. Он охранник. Санса сказала, что он художник? — видя его кивок, Арья немного наклоняет голову, внимательно рассматривая его. — Ей нравится его так называть. Думаю, она хочет заставить его думать, что он двигается в нужном направлении. И к тому же, ей стыдно за то, что она издевалась над ним в детстве. — Твоя сестра хорошая девушка, — бормочет Петир. — Значит, она — ближайший родственник, так? — Дядя Эдмур говорит, что все полёты от Бостона сегодня и завтра отменены, а тётя Лиза не отвечает на звонки, так что да. — С ней захотят поговорить, задать пару вопросов, — он вдруг представляет Сансу, окруженную медсестрами неотложки, хирургами, тысячей юристов, без сомнений, уже нанятых Серсеей, и все они будут требовать от неё ответов, которые она не сможет им дать, ей вообще не нужно сейчас разбираться с этим. Не тогда, когда её мать и брат где-то в этом богом забытом здании борются за жизнь на операционном столе. «Не тогда, когда Кэт истекает кровью», — запоздало он вспоминает её имя. Такие мысли сейчас не нужны.— Позвони своему брату, ладно? — Я уже говорила тебе, Робб… — Джону, — он достаёт кошелек из своего пальто, накинутого на спинку стула, и достаёт кредитку. — Объясни ему всё, скажи, что я оплачу расходы. Пусть вылетает первым же рейсом, поняла? Он будет поздно, но сможет помочь ей завтра. Пока что я разберусь со всеми, у меня есть друзья в отделении интенсивной терапии и в юридическом отделе. Арья остаётся недвижимой, лишь хмурит брови, а после очень быстро приближается к нему, берёт за руку и закатывает рукав рубашки. Её глаза бегают по курсиву, написанному сестрой. Петир дергает руку, пряча надписи, но ничего уже не исправить. Конечно, она всё узнала, конечно, мельком заметила чернила и сложила два и два, девчонка намного более наблюдательна, чем он сначала полагал. Было ошибкой убрать защиту на время их разговора; ему следовало объяснить ситуацию с машиной, как только они пришли. — Ты с ней спишь, — ровным голосом произносит Арья. — Нет, — и это даже не ложь, но Петир продолжает: — между мной и твоей сестрой ничего не происходит. Он научился мастерски лгать за многие годы, ведь даже учитывая его естественные способности ко вранью в детстве, этого качества требовали все его места работы, но младшую Старк не так-то легко убедить. Он понимает, что мог бы это сделать при других обстоятельствах, но сейчас она уже видела слишком много, чтобы повестись. По его опыту, большинство людей принимают его слова за чистую монету, особенно льстивые речи, но Арья Старк — одно из тех редких созданий, которые предпочитают правду, какой бы она ни была. — Не делай из меня дуру, док, — она нетерпеливая, наглая и намного более умная, чем хочет показать. Даже в раздраженном состоянии Петир восхищается этим. — Мне не важно, правда ты с ней спишь или только хочешь это сделать. Не притворяйся, что это не так, я не маленький ребёнок и не слепая. Я не скажу маме, если ты из-за этого переживаешь. Он моргает и делает глубокий вдох. — Почему… Он тут же перебивает: — Потому что это не моё дело. Санса — моя сестра, но её личная жизнь меня не касается. Она в состоянии принимать собственные решения, и кроме того, не думаю, что ты такое же дерьмо, как её бывший, хотя и староват. Но я хочу, чтобы ты выслушал меня, доктор Бейлиш, — её глаза встречаются с его, взгляд холоден и непоколебим. — Ты видишь её всего пару часов пару дней в неделю. Я с ней живу. Она со мной всю жизнь, мы не прожили ни дня друг без друга. И я была с ней в прошлом году, не ты. Я смотрела, как она не ест перед встречей с Джоффри, слышала, как она плачет в соседней комнате. Не ты. Что бы ты не пытался сделать, это не важно. Я не буду смотреть на это снова. Ты меня понимаешь, док? Я не буду на это смотреть. Он медленно кивает, не делая ни намёка, чтобы подтвердить или опровергнуть её догадки, и девочка, кажется, удовлетворенной. Она опять смотрит перед собой, и он думает, что Арья больше не станет с ним говорить, сказав всё, что нужно, но через минуту она шумно выдыхает раз, два, три раза, её дыхание шаткое и напряженное. — Я знаю, что он должен был умереть, — произносит она между вдохами, глядя на него краем глаза. — Я знаю, ты ничего не мог сделать, но думаешь… — Нет, — Петир удивляется самому себе, когда чувствует укол вины, произнося следующие слова: — никто ничего не мог сделать. Она торопливо кивает, быстро моргая, её дыхание по-прежнему неустойчиво, и достаёт из кармана пальто ингалятор. Петир наблюдает, как она подносит его ко рту, первая слеза скатывается по девичьей щеке, когда она смыкает губы вокруг пластика. Он никак не может вспомнить, говорила ли ему Санса, сколько лет Арье: пятнадцать или шестнадцать?