Любовная удача

      — Теперь пойдем дальше. У нас на очереди один из самых главных отделов и хотелось бы отдельно отметить их качественную техническую работу. Господин Чон, это я к вам обращаюсь, будьте добры и ответьте мне, как главный звукорежиссер, на несколько вопросов. — СокДжин пристально посмотрел в сторону звукачей и остановил свой взгляд на Юнги.       «Да он знает что ошибся, маленький засранец — подумал Юнги, как можно так меня опускать?»       Юнги толкнул ошарашенного Чонгука, что бы то встал. Пожав плечами, он поднялся, поклонился и с улыбкой ответил:       — Простите, господин Ким, но вы ошиблись, я всего лишь помощник главного режиссера, а главный у нас вот, — Чонгук показал на рядом сидящего Юнги, — господин Мин Юнги. Вот он на ваши вопросы и ответит.       Чонгук еще раз улыбнулся и сел.       — Нет, господин Чон, я не ошибся, с сегодняшнего дня вы назначаетесь главным звукорежиссером, а господина Мина я жду у себя в кабинете уже после совещания. Ну, а теперь вернемся, все же, к вам, господин Чон. Что вы можете сказать, об услышанных концепциях? Есть ли материал, с которым уже можно было бы работать в ближайшее время?       Чонгук, да и все звуковики, просто молчали и смотрели на Юнги, то что его уволил с должности означало лишь одно — их отдел ждут большие неприятности. Но сам Юнги оставался на удивление спокойным, он просто смотрел прямо на СокДжина. Когда Чонгук тронул его за плечо, он поднял взгляд и лишь молча, кивнул.       — Да… — протянул Чонгук, — да, сейчас я расскажу, что у нас есть.       Пока Чонгук говорил, Юнги молча, смотрел на СокДжина, с каждой секундой он ненавидел эту креативную сволочь всё больше и больше. «И где только берутся такие красивые придурки? Ну, надо же, что бы такая внешность досталась такому редкостному говнюку, как этот господин Ким. И посмотрите на его пиджачок и на эти модные очки, стоит тут, слушает Чонгука, как будто тот проповедник из церкви, а сам то, черт еще тот!»       Больше Юнги не слушал никого, он даже не слышал, что говорил Чонгук, а паренёк всеми силами пытался показать новому креативному директору, что главный автор текстов и музыки в их компании именно Юнги, что на его счету не один хит и не один альбом, попавший в мировые чарты.       «Что же теперь делать? Сколько у меня денег на счетах? Куда мне податься, если меня всё-таки уволят? Чем зарабатывать на жизнь? Снова выступать по клубам и петь на улицах? Или искать другую компанию? А может пойти на какое-то шоу, я еще не так стар, как мне кажется».       Юнги барахтался в собственных мыслях, как в вязком сиропе, с каждым новым витком размышлений он злился все больше и больше, как мог этот креативный придурок, так его опустить? Как?       Черт, да он же сам Мин Юнги, он же, черт возьми, знаменитый автор песен, как эта симпатичная тварь, так может его оскорблять?       — Хен, хен, очнись. Хен, хен всё уже закончилось, пойдем, выпьешь кофе и пойдешь в кабинет к Киму, — Чонгук тряс Юнги за плечо, пытаясь вернуть того к реальности       — А что? Что закончилось? — Юнги с трудом вернулся в реальность, он сфокусировал взгляд и увидел обеспокоенные лица своих товарищей.       — Да, да, — протянул Юнги, -¬ да пойдем, мне нужно взбодриться.       — Да забей ты на него, — говорит Намджун, приобнимая Юнги за плечи, — положи на него с прибором! Забей и будь здоров!       — Да, — подает голос Тэхен, — пойдешь к нему в кабинет и потребуешь свое место обратно! Ведь ты сам Мин Юнги, даже генеральный директор тебе не указ, если ты знаешь как надо, так поставь этого Джина на место, что бы отвязался от тебя и от нас всех тоже!       — Да, он не сможет тебя уволить! — подхватывает Чонгук — ведь ты один из главных авторов компании, да что там компании, твои песни есть практически у всех топовых исполнителей, так, что шантажируй его этим!       — Парни, — лениво тянет Юнги, — вы славные! Что бы я делал без вашей поддержки? Я сам знаю, что мне нужно сказать новому креативному, я даже карту ему нарисую, куда он может пойти, после того, что сделал на совещании!       Взгляд Юнги становиться тяжелым он смотрит перед собой, а пальцы его стискиваются в кулаки, а это верный признак того, что еще чуть-чуть и Юнги покроет всех отборным матом, а если кто-то чего-то не поймет, он еще и дорогу покажет.       — Юги-я, расслабься — тянет Чонгук, — не нужно так! Слушай, тебе еще кредит выплатить нужно, так что не нужно так, ты же не хочешь совсем без работы остаться… А?       Чонгук массирует Юнги плечи, что бы отвлечь начальника от тяжелых мыслей. Намджун с Тэхеном нервно переминаются с ноги на ногу, пытаясь растормошить того, что бы вывести его из этого состояния.       Наконец-то взгляд Юнги становиться осмысленным, он повел плечами, что бы сбросить руки Чонгука:       — Да не боись, парни, не буду я бить начальство, — может, пошлю пару раз, но бить не буду точно!       Вся троица выдыхает с облегчением, Юнги известен в компании своей любовью к матерным выражениям, так что креативному придется просто привыкнуть к такой манере общения звукорежиссера.       — Ладно, Гуки, что там по концепциям камбеков, что этот хрен бобровый там навыдумывал? — Юнги достал свою тетрадь, что бы начать работу с парнями       — Да в принципе, ничего нового — отвечает Тэхен, — старикам делаем сексуальный концепт, одним более мрачный — другим, более развязный. Середнячков гоняем по трепу, хип-хопу и даже EDM. А вот для молодняка, он молодчина, постарался — вместо школьников он предложил им образы уличных мальчишек, и им же предлагает полноформатник, а другим — синглы. Ну, там еще пару сольников выделили, но это уже детали.       — Да, это хорошо. У кого что есть? Какие идеи? Может, у кого какие биты завалялись или текста? — Юнги и сам не заметил, как переключился с проблемы на работу.       Юнги всегда любил музыку, с самого детства, он учился играть на фортепиано и гитаре. Когда стал подростком, то познакомился с хип-хопом и репом. С пятнадцати лет стал сам сочинять реп, потом выступал в клубах и на улицах города. Когда пришло время выбирать специальность, он с уверенностью выбрал композиторство. Музыка всегда была частью жизни Юнги, был лишь один момент в его жизни, когда музыка ему не помогла — в день смерти отца, ему показалось, что вся музыка ушла из его жизни.       — Есть у меня несколько заготовок, — подал голос Намджун, — есть и отличные биты, да и часть текста под отличную баладку есть.       — Хорошо, — подытожил Юнги, — тогда ты берешь на себя альбомы старичков, пусть Тэхен тебе поможет. Мы с Гуки возьмемся за малышей, с альбомом будет много хлопот, ну, а у середнячков есть свои наработки, мы их подтянем, и будут у нас отличные камбеки.       Вся четверка улыбалась: пусть они частенько ночевали прямо в студии, пусть иногда у них практически не было работы, но они все любили музыку, любили её создавать, что бы потом видеть на сцене результаты своего труда.       В разгар споров в дверь студии тихонько постучались — в дверях появилась лохматая голова секретаря компании — Пак Чмимна:       — Юнги-хен, тебя зовет новый креативный — Чимин улыбнулся, — он попросил, что бы ты прихватил с собой блокнот для записей.       — Это все пожелания? — спрашивает Юнги. — Тогда передай ему, что у нас совещание и мой начальник меня еще не отпустил. Как только у нас закончиться совещание, я навещу его.       — Юнги, может ты бы пошел к нему, а не тянул эту канитель? А? — спрашивает Чимин. — Мне ведь не всё равно, уволят тебя или нет!       — Если ты так не безразличен ко мне, то передай Киму мои слова, и свали в приемную, по-тихому, пока я тебя туда не отправил посылкой! — орёт Юнги и бросает в удивленного Чимина, стаканом из-под кофе.       Тот успевает скрыться за дверью, и уже из-за двери отвечает:       — Вот зря ты так, Мин, ведь я тебе добра желаю, а ты в меня стаканами бросаешься!       В комнате послышались удаляющиеся шаги секретаря, все четверо замерли, всё-таки Юнги не на шутку разошелся. Он устало провел ладонью по лицу, захлопнул тетрадь и поднялся со своего места. Оперевшись о стол он внимательно посмотрел на парней:       — Надеюсь, мы с вами увидимся за работой над этими камбеками.       С этими словами Юнги вышел из студии и направился в кабинет креативного директора. В студии повисло напряженное молчание, никто не мог и слова сказать, все понимали, что Юнги сейчас стоит одной ногой за пределами компании, и никакие былые заслуги не смогут поменять принятого руководством решения.       — А может нам стоит пойти к главному? А? — предлагает Чонгук, за что получает затрещину, от Намджуна.        — Ты что, совсем двинул, малыш? Если тебя назначили главным, значит, Юнги точно уволили и это согласовано с генеральным! Но будем надеяться, что это просто смещение с должности и Юнги останется с нами!       — Да, — протянул Тэхен, — слишком уж крутой этот новый директор! Как бы Юнги там больших дров не наломал!       — Твою мать! Мать твою, мать твою, мать твою! — Юнги несколько минут стоял в туалете и материл сам себя, глядя в зеркало. — Блядь, ну как я мог так промахнуться? Где, блин, я свернул в этой компании не туда? Что ж я им такого плохого сделал, что они хотят меня турнуть?! Вот нелепица, то какая! И вправду, как же я жить буду без работы-то?       Юнги смотрел на свое бледное лицо и не мог найти ответа, единственный человек, который сможет ответить на его вопросы — это новый директор, и как бы он не хотел послать его к чертовой бабушке, видимо придется, все же, сдержаться и выслушать этого бобра с утёса!       Ким СокДжин сидел в своем новом кабинете, и просматривал клипы одной из групп, но никак не мог сосредоточиться на видеоряде. Он никак не мог выбросить из головы прекрасного светловолосого звукорежиссера. Наверное, зря он так резко указал ему на смену должности, но исправить это он уже не мог, но и по-другому поступить тоже. Пусть все будет как есть, Джин всегда сможет найти выход из ситуации, главное не терять присутствия духа и быть дружелюбным, даже если Юнги начнет материться и нарываться на драку. «Он так красив, когда начинает злиться и выходить из себя! Даже в приступе гнева его щеки не краснеют! Как же мне нравиться это!» Вдруг раздался резкий стук в дверь, это мгновенно вывело Джина из сладостных раздумий и привело в чувство. Он встал с дивана и поправил галстук, прокашлялся и ответил:  — Войдите! Джин специально пошел к столу, что бы не видеть Юнги, когда тот войдет в кабинет, ему нужно было еще несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. Он начал копаться в документах, лежащих на столе имитируя бурную деятельность. Сзади раздался смешок:  — Если вы, господин, — еще один смешок, — Ким очень заняты, я могу зайти и позже.  — Нет, что вы, господин Мин, проходите, — радостно отвечает Джин, поворачиваясь к застывшему Юнги. — Прошу, присаживайтесь, я хочу поговорить с вами в более неформальной обстановке, не хочу чтобы нас разделял стол. Ничего не ответив на слова Джина, Юнги лишь хмыкнул и вальяжно расселся на диване. От его внимательного взгляда не укрылась ни одна деталь кабинета креативного директора: «Да, подумал Юнги — во вкусе этому хрену бобровому не откажешь!» Джин сел в кресло и несколько мгновений разглядывал Юнги, потом положил документ, который держал в руках на столик, и обратился к нему:  — Господин Юнги, примите, пожалуйста, мои извинения по поводу случившегося на собрании! От этих слов директора Юнги потерял дар речи: «С какого перепоя он тут извиняется? Что это за правила хорошего тона такие, перед увольнением извиняться вздумал?! Вот же — выскочка!»  — Я надеюсь, вы примите мои извинения, ведь они искренни! — продолжал Джин. — Мне жаль, что наши производственные отношения начались с такой негативной ноты, мне бы хотелось, что бы наше сотрудничество было комфортным и плодотворным! Джин улыбнулся Юнги и с надеждой посмотрел на собеседника, ожидая его ответной реакции.       — А фигу тебе, а не плодотворное сотрудничество! — вспылил Юнги. — Что это ты себе возомнил, сначала снимаешь меня с должности, а теперь, что? Просишь меня и дальше песенки писать для этих сладкоголосых?! Да не бывать этому, ищи себе другого дурака!       Джин наслаждался такой реакцией Юнги, это было именно то, чего он ждал! «Надеюсь, что ты не поменялся, и сейчас я всё делаю правильно!».       — Господин Мин, боюсь, вы меня не совсем правильно поняли — попытался ответить Джин.       — Да что ж тут не понятного-то? Ты просто меня увольняешь, потому, что я тебе буду как кость в горле, и ты не сможешь диктовать свои условия для творческого отдела! Правильно, ты меня ногой под зад, а с Чонгуком все просто, ведь он младше, им будет проще управлять! Что ж тут не понять-то?       — Кхм…- слова Юнги были именно тем, что от него ждал Джин, — господин Мин, сядьте, пожалуйста, дайте мне сказать то, что я хотел.       — У тебя есть ровно одна минута, что бы убедить меня не бить тебе морду, хрен ты с утеса!       — Хорошо, спасибо! — Джин замолчал, собрался с мыслями и продолжил. — Правда, вас сместили с поста главного звукорежиссера, но никто не будет вас увольнять, вас будет очень трудно заменить! Вы же написали столько хитов и помогли записать столько песен и альбомов. Дело в том, что вы будете контролировать написание песен для всех исполнителей, как и делали это раньше, но следить за их записью теперь будет господин Чон, у него достаточно опыта в этом. Вы же, кроме написания новых песен займетесь, кхм, несколько другой деятельностью       — Какой это деятельностью, ты хочешь меня озадачить? И помни, твоя время кончается, а я все еще хочу набить тебе морду!       — Просмотрев архивы компании, я нашел очень интересные видео и записи одного очень перспективного исполнителя, я хочу, чтобы вы занялись его репертуаром и помогли ему с записью полноформатного альбома. Ну и, конечно, помогли ему с подготовкой к дебюту и с самим дебютом.       — С какого это перепугу, я буду пахать один за целую команду, у нас что, кадровый кризис или как?       — Нет, кадров у нас достаточно, дело в том, что я нашел ваши демо-записи и ваши видео, с того короткого периода, что вы были трейни в этой компании. Также, я нашел ваши записи с выступлений с андеграудными исполнителями. Посовещавшись с генеральным директором, мы пришли к выводу, что вы, господин Мин Юнги, будете продвигаться компанией в качестве репера От этих слов Джина Юнги обмер, он никак не ожидал, что его, двадцатишестилетнего звукорежиссера кто-то захочет продвигать.       — А если я не хочу? Если я хочу просто писать музыку и всё? — нагло спрашивает Юнги.       — Боюсь у вас нет большого выбора, или вы дебютируете как исполнитель, или вас увольняют, и поверьте, мне я приложу все усилия, что бы вас не взяли ни в одну приличную компанию — отвечает Джин, вставая с кресла и поправляя рукава пиджака.       — Ах, ты ж хрен с утеса, да что б тебе! — Юнги сжимает кулаки и подходит в плотную к Джину. — Будет тебе мой дебют, сука! Удавись ты им! Но спуску я тебе не дам! Ты еще пожалеешь о том, что заставил меня это сделать!       Юнги отворачивается от Джина и вылетает в коридор, громко хлопая дверью, он бежит через холл, прямо к пожарному выходу. Лучше бежать по ступенькам, чем столкнуться хоть с одним лицом из этой компании. Юнги выбегает на улицу и тормозит такси, единственный человек который ему поможет, это только отец.       — Мемориал номер десять, — называет он адрес таксисту.       — Да, господин, пристегнитесь. Мы будем там через полчаса.       «Папа — думает Юнги, — почему же это происходит снова? За что, за что?»