Daddy's lil monster

В течение следующих трех месяцев она проводила сеансы все чаще. Харлин начала замечать, что становится зависимой от своего пациента, что без него и без его шуточек ей становится одиноко и пусто. Она настояла, чтобы с него снимали смирительную рубашку, объясняя это тем, что ей нужно добиться от него откровенности и доверия, а это не так просто, если твой пациент запеленан*, словно мумия. Харлин считала, что выучила все его трюки наизусть. Ей все же пришлось рассказать ему, как умер её отец, хоть это и было болезненно. Но, как ни странно, рядом с Джокером, чувствуя его внимательный взгляд, ей стало казаться, что она не одна. Он поддерживал её, принося облегчение от давней боли. - Так значит, эта цыпочка, которая сбила вашего отца, смогла подкупить суд, чтобы выйти сухой из воды? – подытожил Джокер, после того, как Харлин смогла выговорится. – И вы ненавидите её. - А разве я могу простить её? – сказала девушка ледяным тоном, выдававшим её чувства. Она до сих пор не могла забыть нахальное лицо той сучки, которая убила её отца, и умудрилась ещё и нахамить ей после того, как вышла из зала суда победительницей. Все знали, что она виновна, но у неё были деньги, а у семьи Харлин – нет. - Вы были откровенны со мной, док. Я ценю это, - мягкий голос Джокера вырвал её из болезненных воспоминаний. Харлин удивленно взглянула на него. – Вы раскрыли мне свой секрет, а я открою вам свой. Заученным движением Харлин поднесла ручку к блокноту и внимательно взглянула на Джокера. - Когда исчезла моя мать, отец начал пить. Много. И он стал избивать меня. По поводу и без повода. Впервые он сломал мне нос в шесть лет. И я никогда в жизни не думал, что этот ужасный человек умеет улыбаться. Я лишь один раз в жизни видел, как отец смеялся. Когда мне было семь лет, он отвел меня… - В цирк. Джокер замер и смерил Харлин ледяным взглядом. - Да бросьте, - улыбнулась девушка. - Этой историей вы меня не проведете. Эта чушь у меня записана в папке, как показания, которые вы дали в первый раз оказавшись здесь. Но я верю, что детство у вас было тяжелое. Вам не нужно врать, я вижу это сама. Что-то случилось, что вело вас не в том направлении, - против воли, Харлин заметила в собственном голосе сочувствующие нотки. - Не стоит жалеть меня, док, - отстраненно сказал Джокер. – Я не нуждаюсь в вашей жалости. - Я не собиралась вас жалеть, - Харлин немного покривила душой. – Я лишь хотела предложить вам понимание и, возможно, принятие. - Думаете, можете принять меня? – Джокер подошел к ней вплотную и впился в неё взглядом. От его близости у девушки задрожали колени. – Думаете, сможете понять такого, как я, не вызывая подозрений в шизофрении? - Я хочу вам помочь. Это моя работа, - Харлин отстранилась, и ей стало легче. Да, вот так. Отстраниться, загородится работой. Так она поступала всегда, чтобы защитить себя. - Вы слишком добры, док. До следующего сеанса. Харлин не стала спорить. Она прижала к груди блокнот и быстро вышла из кабинета. Едва она смогла восстановить дыхание, как увидела, как к ней подходит доктор Лиланд. - О, Харлин, - Джоан приветливо улыбнулась. – Как успехи с нашим не квалифицируемым пациентом? - Я не уверена… - Харлин помялась. – Я надеюсь, что смогу все же разговорить его. - Для тебя это будет настоящим прорывом, не так ли? – Джоан усмехнулась. А затем её улыбка погасла. – Тебя к нему Ходжес приставил, да? - Да, а что? – удивленно переспросила Харлин. Тон Джоан говорил о том, что девушка по меньшей мере нервничает и боится. - Да нет, ничего, - Джоан попыталась улыбнуться. – Просто будь осторожна. Все-таки, это психушка. - Да, я заметила, - Харлин улыбнулась и погладила коллегу по плечу. – Ты тоже береги себя, хорошо? Вместо ответа Джоан выдавила очередную улыбку и спешно пошла прочь. Харлин проводила её удивленным взглядом, пожала плечами и пошла к себе в кабинет, возвращаясь к своим более приятным мыслям о своем уникальном пациенте.