Молчание тишины

      Стив стоял у призывного пункта и держал в руках свою карточку. Он твёрдо решил попасть на службу, но члены комиссии явно были с ним не согласны, когда окидывали щуплого паренька требовательным взглядом, а уж когда заглядывали в его карточку, этот взгляд и вовсе становился сочувствующим, и Роджерсу отказывали, утверждая, что его место дома.       Полгода прошло с того дня, когда Баки пообещал научить его драться, но занимались они всего раза три, потому что тот пропадал то на работе, то исчезал непонятно куда. Но Стив делал успехи, схватывал на лету все показанные ему приёмы и даже взял несколько книг в библиотеке о разных боевых искусствах. Но толку в этом было мало: специального тренажёра не было, Баки пропадал, а без партнёра все тренировки казались ненастоящими и бесполезными.       Стив посмотрел на карточку и вздохнул. Разве мог он не желать оказаться нужным там, куда уходили здоровые парни, чтобы выполнять свой долг перед родиной. Насмешка судьбы — в теле мелкого, худого и слабого паренька было столько желаний, амбиций, патриотизма, дух воина, дух человека со стремлением показать себя, быть нужным стране и желанием встать на её защиту, если вдруг всё перейдёт границы, но его жалкая оболочка никак не давала ему возможности раскрыться по-настоящему.       Убрав карточку в карман, Стив уже развернулся, чтобы пойти домой, как увидел сгорбившуюся старушку, еле-еле передвигающую ногами, нёсшую в каждой руке по большому и на вид тяжёлому пакету. Сердце его сжалось, а внутри всё перевернулось от жалости и желания облегчить её ношу.       — Простите… Простите, здравствуйте, — он подбежал к ней, останавливаясь напротив. — Давайте я помогу, донесу пакеты, вам, наверное, очень тяжело, — пробормотал Стив, заглядывая в её добрые, усталые глаза.       Старушка пошамкала пустыми челюстями, оглядывая мальца проницательным взглядом обесцвеченных глаз, и прищурилась.       — А ты сам-то дотащишь? На одной силе воли донесёшь мешки? — спросила она скрипучим голосом, возобновляя свой путь, преодолевая старческий тремор и слабость в ногах. — Слишком тощий, упадёшь ещё где, а мне тебя подымай… Сильным будешь, скоро, вот тогда и встретимся. Веришь?       — Я смогу! — уверенно и твёрдо произнёс Стив, щёки которого окрасил яркий неровный румянец. — Давайте, я помогу. Может быть, я и кажусь таким… слабым, но помочь вам точно смогу, — и только тут до него дошёл смысл сказанных ею последних слов. — Сильным? — переспросил он, вскидывая удивлённо брови. — А откуда вы… знаете?       Старушка снова остановилась и посмотрела на него без примеси злобы, сочувствия и жалости и, отдав один пакет, кивнула вперёд.       — Говорю, сильным будешь, так решено. Дух в тебе… могучий, да только больно будет тебе всегда, с пути собьёшься, но силу обретёшь. В теле. Не дай себе умереть, хороший ты парень, вижу… вижу, как ты шагаешь по крови, воды много вижу, а потом… свет. Не дай сгинуть себе душою, где бы ты ни был, не теряй веры, — пробормотала она почти шёпотом, совсем не боясь того, что всё это звучит как бред. Мальчишка прислушается, не сейчас, так после, и ещё помянет её добрым словом.       Стив слушал её в каком-то странном оцепенении, почти не чувствуя тяжести пакета. Голос старушки был таким, будто она знала всё наперёд, будто раскрывала перед ним какую-то страшную тайну. И то, о чём она говорила… Сильным будет? Он даже не мечтал об этом, уже привыкший к тому, что навсегда останется болезненным задохликом, и сейчас её слова казались ему чем-то очень-очень неправдоподобным, но в глубине души против воли зажёгся маленький огонёк надежды.       — А вы… Вы будущее видите, да? — это было глупо, очень глупо верить в такой бред, но Стив поддался, может быть, если не доверяя, то желая узнать и запомнить.       Старушка остановилась возле своего дома и, оглянувшись по сторонам, опустила пакет на землю и забрала у Стива второй. Она сделала к нему шаг и коснулась его груди. Пару раз хлопнула и грустно улыбнулась беззубой улыбкой, слегка задрав голову, чтобы лучше видеть.       — Тебя насквозь вижу, — сказала она и, вздохнув, убрала руку. — Ждёт тебя жизнь настоящая… да только страдать ты будешь… много… — бормоча себе под нос, старушка развернулась и, взяв пакеты, пошла к парадной. — Смелый мальчик, подошёл, не испугался… Ты знай: всё будет хорошо. Верь в себя, — дверь за ней закрылась, и Стив остался один.       — Что это… было? — прошептал он, непонимающе глядя на закрытую дверь.       Развернувшись, Стив направился в сторону дома, даже не глядя по сторонам, мысленно прокручивая всё, что только что услышал. Сильный, много воды, страдания, верить. Он попытался предположить, что с ним могло бы случиться такого, что он станет сильным, что у него начнётся настоящая жизнь, но ничего толком не приходило в голову. «Будешь страдать…» От этих слов он вздрогнул и передёрнул плечами. Нет, глупости всё это. Глупости. Забыть и не думать об этом. Но слова загадочной старушки словно въелись в память, не давая думать ни о чём другом.       Шагая по дороге домой и всё думая об этих словах, Роджерс не сразу заметил, что уже какое-то время за ним идёт кампания парней, шаг в шаг, след в след. Только когда свернул в поворот и парни тоже свернули, он заметил, что они будто идут за ним по пятам.       Мелкий и жилистый в красной дутой куртке дал команду остальным, и компания прибавила шагу. Самым последним из них шёл Вилли, тот, который полгода назад уже нападал на Стива. На щеке у него был неприятный бардовый рубец, а оскал, окрасивший губы, не говорил ни о чём хорошем.       Обернувшись, Стив увидел его и почувствовал, как ноги стали ватными, а перед глазами вновь пронеслась картинка того самого дня, когда он чувствовал захват грубых и сильных рук и в бедро ему упиралось чужое возбуждение.       Зрачки Роджерса расширились, руки сначала было поднялись, чтобы принять боевую стойку, но парней было слишком много, а он один с ними точно не справится. Унизительно, страшно, но нужно было бежать. Он никогда не бегал, но сейчас уже дело было не в гордости, а в том, чтобы остаться живым.       Заметив впереди путь, по которому можно сократить дорогу до дома, Стив прибавил шагу, почти срываясь на бег, в отчаянии сжимая руки в кулаки.       Из-за угла дома вышли ещё двое парней, и, расставив руки, крупный и ушастый поймал Стива и засвистел. Стоявший рядом очень грузный парень с выбритой полоской на голове начал громко ржать. Те, что шли позади Роджерса, ударились в бег, потому что это была их добыча. Вилли вытащил из кармана штанов складной нож и с неприятным звуком открыл его, запыхавшись подбегая к противникам.       — Отпусти, живо, — прохрипел он.       — С хуя ли? — спросил ушастый, до боли стискивая Стива в своих руках, не давая ему вырваться из хватки.       — Он мой…       Парень в красной куртке, не дожидаясь ответа, налетел на того, что был с выбритой полоской, и повалил его на асфальт, остальные ринулись на ушастого, не желающего отпускать Роджерса. Вокруг стоял мат, слышались крики и стоны, звуки ударов, и когда Вилли сумел-таки перехватить перепуганного Стива из чужих рук, перед этим полоснув ушастому по животу, прижал его к стене, с силой сжимая ягодицы.       — Думал… убежишь от меня, астматик? — зашептал он ему на ухо, начиная шарить по хрупкому телу ладонями, не обращая внимания на то, что происходило позади них.       Стив понимал, что нужно вырваться, что вот он, момент, когда ему должны пригодиться все его знания из книжек и нескольких тренировок. Он понимал… но не мог шелохнуться, в оцепенении сжимая зубы и моля о том, чтобы Баки оказался рядом. Как всегда. Его спаситель, его друг. Тот, кто вечно вытаскивает из всех неприятностей. Вот только сейчас вряд ли получится, потому что, кажется, сегодня всё закончится для Роджерса очень плохо.       — Отпусти… меня, — сквозь зубы, тихо, но уверенно, собрав все свои силы, сказал он, тяжёлым взглядом пронзая своего захватчика. Нужно сосредоточиться и бить. По самым уязвимым болевым точкам.       — Что же ты мне сделаешь, сладкий? М-м-м… вкусный, — зубы Вилли впились в нежную кожу на шее Стива, и он ещё сильнее прижал его к стене, скользя ладонью по животу и опуская руку ниже к самой ширинке. — Обещаю, больно не будет, — он отодвинулся ровно настолько, чтобы развернуть Роджерса лицом к стене и обхватить шею рукой, и принялся расстёгивать молнию на его штанах.       В таком положении у Стива было ещё меньше шансов сбежать, но он изо всех сил пытался придумать, как же выбраться из цепких рук живым и относительно невредимым.       Ну же, вспомни, что там писали в твоих книжках, какие уроки давал тебе Баки, что он говорил о том, как можно выбраться из захвата сзади, стучало в голове Стива, искусавшего губы, становясь в руках Вилли обманчиво послушным.       Усыпить бдительность, немного поддаться, так, чтобы ослабили контроль над ним, и… Роджерс изо всех сил дёрнулся и благодаря своему низкому росту и вёрткости вывернулся из схвативших его рук. Ещё движение, и захватчик получил сильный удар в пах и под рёбра, а Стив уже бежал вперёд, не разбирая дороги. Лишь бы дальше, лишь бы скорее.       Вилли заорал, и те, кто был с ним прежде, оглянулись и увидели убегающего со всех ног Стива и согнувшегося пополам, упустившего его Вилли. Тот, что был в красной куртке, стёр с нижней губы кровь и побежал с другой стороны, чтобы перехватить Роджерса, ещё двое направились по узкому проулку. Они что-то кричали ему вдогонку, и когда Вилли пришёл в себя после удара, еле переставляя ноги, рванул за ними, давая остальным время закончить с теми, что преградили им путь.       Стив бежал и бежал, мысленно взывая к своим силам, но бежать становилось всё труднее, он уже начинал задыхаться, а ноги снова становились ватными.       Только почувствовав, что оторвался, Стив увидел, как из-за угла наперерез ему выбежал парень в красной куртке. Резко затормозив, он остановился и понял, что это конец. Всё. Ему не уйти. Паника начала распространяться по всему телу, предавшему его так быстро, а сердце, колотившееся, как очумелое, замедлило свой ритм. Теперь всё. Шансов нет.       Дав себе пару секунд на передышку, парень в красной куртке остановился и, заметив подоспевших друзей, махнул им рукой. Дальше… всё было как в тумане. Парни наносили удары по красивому точёному лицу до разбитых губ и носа, таскали Стива по переулку туда-сюда до кровавых ссадин на руках и стёсанных коленок. Рвали на нём вещи и трепали за волосы, желая наказать. После того, как над ним поиздевались, выпуская демонов и отдавая за то, что Стив убегал от них, Вилли, следивший за всем этим со стороны, подошёл и, схватив Роджерса за ворот разорванной рубашки, прижал к мусорному ящику, сдёргивая брюки до колен.       — Молись, чтобы ты остался жив после того, как я разорву тебе кишки, — прошипел он, сжимая его челюсти и толкая ему в рот испачканные в крови пальцы.       Испуганный, но ещё не сломленный Стив впился зубами в пальцы, прокусывая их и выплёвывая, смаргивая злые, отчаянные слёзы.       — Да пошёл ты, — прохрипел он, понимая, что так ещё больше нарывается, но терпеть всё это не было сил. Он не хотел показывать слабость, не хотел, чтобы все видели, как руки дрожат от страха, как он цепенеет при мысли о том, что сейчас с ним могут сделать.       Вилли зашипел уже от боли и вжал Роджерса в ящик со всей силы так, чтобы острая грань упиралась ему в живот.       Возле арки у выхода из переулка замер Баки. Заметив Вилли, сердце его застучало рвано и быстро. Он зарычал и, увидев парня в красной куртке с деревяшкой в руках, пошёл вперёд.       — Стив? Стив?! — крикнул он, сжимая и разжимая руки в кулаки, пытаясь смотреть на всех пятерых одновременно, а главное, следить за тем, чтобы Вилли… не сделал того, о чём очень сильно пожалеет.       — Бак… Баки? — но голос не слушался Роджерса, из горла донёсся только полузадушенный хрип. Неужели Баки здесь? Снова появился тогда, когда так необходим? Как Ангел-Хранитель, как последняя соломинка для утопающего сознания. Не время падать в обморок, Джиму всё равно одному с ними не справиться, нужно помочь, нужно быть в сознании, нужно… Стив дёрнулся, но крепкие руки держали его слишком сильно. — Баки…       Барнс дёрнулся к парню в красной куртке, которого вообще видел впервые в жизни, и нанёс серию быстрых ударов в голову, сгибая его пополам, натягивая куртку до макушки. Ударив с колена по челюсти, он получил удар с ноги в спину и повалился на грязный асфальт. Сознание его окрасилось в яркие краски, все жилы в теле натянулись, а злость, которую он пытался сдержать в себе все эти секунды, рванула наружу. Баки откинул от себя первого, потом второго и, подняв доску, замахнулся на третьего, выбивая ему два верхних резца. Когда он схватил Вилли, его глаза были похожи на две огромные чёрные дыры. Он сплюнул ему в лицо и, отвернувшись от вставшего парня в красной куртке, ударил Вилли мордой о мусорный ящик.       — Ты цел? — коротко спросил Джеймс, вновь беря в руки доску, готовый драться до последней капли крови.       — Да… нет… да, я… Я с тобой, всё хорошо, теперь… хорошо, — сбивчиво поделился Стив, утирая ладонью кровь с разбитой губы. Баки снова успел. Это какое-то фантастическое везение: то, что он всегда появляется за момент до того, как ему грозит серьёзная опасность. Самый лучший, самый верный друг. — Я… нам нужно, нужно уходить, — прошептал он, вглядываясь в его глаза.       Баки кивнул и завёл его себе за спину, мазнув рукой по запястью, оказывая поддержку. Если бы только Стив знал, что он тот ещё урод и готов пойти на всё, даже на избиение в лёгкой форме, лишь бы получить желаемое — что он сказал бы? Стараясь отогнать от себя эти мысли, он развернулся и, крепче сжав доску, прыгнул на парней, рыча и шипя. Через пару минут уставший до безобразия Барнс оттолкнул от себя бессознательное тело Вилли и поднялся на ноги. Костяшки его пальцев были окровавлены, нос разбит, а глаза всё так же горели безумием. Он подошёл к Стиву и крепко обнял его, вдыхая и выдыхая.       — Прости… прости, Стив, — прошептал он, целуя его в припухшую щёку. — Нам… следует вернуться домой, пока на нас не вызвали полицию. Да? Ты ведь не хочешь, чтобы меня забрали до выяснения?       — Нет, нет, не хочу, — Стив вцепился в его руку со всей силы и уткнулся носом в плечо, прижимаясь ближе к своему спасителю. — Домой, домой, Бак. Ты успел, ты снова меня спас, я не знаю, что было бы, если бы ты не пришёл. Но… — он поднял голову и недоумённо заглянул ему в глаза, — как ты узнал, где я? Я шёл по дороге от военкомата, потому что старушка… Ты же не мог знать, где я? Как ты успел? — он потянул его за руку в сторону дома, потому что им действительно надо было как можно скорее убираться отсюда. Тело ломило и болело, в голове стоял хаос из переплетения мыслей и обрывков неясных картинок, и хотелось быстрее оказаться в безопасности. Что говорила эта старушка? Что он станет сильным? Глупости, какие же глупости.       — Я хотел встретить тебя из военкомата, помнишь, обещал… сводить тебя на выставку, купил билеты, да только… — Баки пошарил по карманам куртки и вытянул смятые бумажки, с тоской смотря на них. — Теперь мы… не сможем пойти на выставку, — он тяжело вздохнул, уже придумывая, чем он займёт сегодняшний день вместе со Стивом, и сильнее сжал его руку, выглядывая из арки на улицу.       — Прости, — извинился Стив, опуская глаза. — Ты из-за меня вечно влипаешь в неприятности, Бак. Прости, я не хотел, чтобы всё было так. Если бы их было не так много, я бы мог, я знаю, что мог справиться сам, но… Этот, он… хотел снова меня… Я даже думать не хочу о том, что было бы, если бы ты не успел, — пальцы его судорожно сжались в ладони Джеймса.       Сжав свободную руку до хруста пальцев, Джим кивнул и повёл Стива к их дому. За всё время пути они ни проронили ни слова, только Баки всю дорогу зыркал на встречавшихся им людей недобрым взглядом, предупреждая все восклицания и удивления. Поднявшись по лестнице наверх, открыв дверь в их квартирку, Баки первым делом скинул с себя куртку и ботинки и помог Стиву избавиться от разорванной рубашки. Он коснулся пальцами уже покрасневших отметин на его груди и животе и поднял тёмные глаза, смотря прямо ему в лицо. Маленький, уставший, измученный Роджерс вызывал желание расцеловать, обнять и прижать к себе, ощупать все тонкие грани его хрупкого тела и получить взамен хоть что-то, что могло бы сойти за «да».       — Нужно… принять душ и заняться твоим носом, руками и коленями, — Баки проследил взглядом за сбитыми костяшками пальцев и, поднеся его ладонь к губам, поцеловал ранки. — А после…       — После?.. — эхом повторил Стив, уже догадываясь к чему всё идёт.       Он не был идиотом и всё прекрасно видел, вот только не хотел показывать, что понимает, куда и к чему клонит Баки, надеясь, что тот оставит эту идею, забудет, если он будет игнорировать все эти намёки. Но время шло, а Бак не оставлял своих попыток достучаться до Стива, которому было всё сложнее и сложнее делать вид, что он ничего не понимает.       — Ты отблагодаришь меня так, как того хочу я, — спокойно отозвался Джеймс, прищуривая глаза, и, сделав шаг, оказался вплотную к Стиву, прижав его к стене. — Будешь благодарить столько, сколько того потребую я, и столько, сколько позволит твоё… тело, — уже не скрывая азарта в глазах, дрожи в теле и откровенного желания, добавил он, поддевая пальцами его подбородок, невесомо касаясь губами губ. — Я устал бегать за тобой, — неожиданно резко зарычал он и сжал его челюсти, прижимаясь возбуждённым пахом к бедру. — Слышишь?!       — Не надо! Нет! — первым порывом Стива было ударить Баки, но он сдержался, отворачиваясь и вырываясь из его хватки. — Я не хочу… так! Так не хочу, так нельзя, это не… почему ты… Ты что, такой же, как… они? Я не… — он от ужаса начал запинаться, понимая, что здесь ему уже деваться некуда, он должен Джиму, должен за спасение своей жизни, но то, каким способом тот требует благодарности, повергло его в состояние дикого шока.       Друг. Почти брат. Самый лучший, самый… И неужели всё будет так? Неужели ему тоже нужно просто тело, нужен только лишь… секс? Стив поёжился, делая шаг назад. Острая судорога страха прошибла его от пяток, сквозь позвоночник, доходя до самого мозга, а перед глазами мелькнули картинки того, что именно Барнс может сделать с ним.       — Бак, ты пугаешь меня. Ты хочешь… тебе нужно… — он прикусил и так уже разбитую губу в надежде, в крохотной, незначительной надежде на то, что ещё может ошибаться.       Из-за сопротивления в голове Баки что-то сдвинулось. Он сделал шаг, и ещё один, схватил Стива за запястье и с силой тряхнул его, разворачивая спиной к себе, затыкая рот ладонью, не давая говорить, потому что слова, испуганные и какие-то до дрожи проникновенные, трогали какую-то жилку внутри него. Сердце забилось намного быстрее, только он представил, что сделает сейчас, глаза наполнились предвкушением, губы приоткрылись, и сумасшедшей силы похоть ударила с левого виска точно в мозг, блокируя все мысли. Приподняв Роджерса повыше, Джеймс помог ему избавиться от штанов, несмотря на сопротивление, и зашипел, снова встряхивая его, не давая вырваться.       — Не двигайся… я не причиню тебе боли, если ты не будешь вырываться… А если вздумаешь сопротивляться, будет только хуже, — прохрипел он, стягивая и с себя брюки, помогая себе ногами, убирая с его рта руку.       — Пожалуйста, не надо, Бак, не надо… Прошу тебя, прошу… — Стив устал, был полностью раздавлен случившимся сегодня, предательством друга в данный момент, что у него не было даже сил, чтобы сопротивляться по-настоящему сильно. Только шептать:       — Остановись, Джеймс, остановись, я не хочу так, не так, прошу, пожалуйста, не нужно так… я… я… верил тебе, я… ты ведь мой друг, остановись…       То, что происходило сейчас с ним, напоминало страшный кошмарный сон. Человек, которому он доверял, с которым был открыт и искренен, которого считал своим самым близким, грубо брал то, что ему не принадлежало, насильно, без ответного желания, не считаясь с его чувствами. Сердце закололо настолько сильно, что боль отдалась пульсацией в лопатках, а в мыслях не было ничего, кроме отчаяния.       — Пожалуйста, Баки…       Джеймс будто не слышал. Он подхватил его и, дойдя до кухни, повалил на стол, разворачивая к себе лицом, смотря жарким и обезумевшим взглядом на то, что было перед ним. Тонкий, словно фарфоровая фигурка гуттаперчевого балетного мальчика, красные разбитые губы, яркие голубые глаза и прилипшая ко лбу чёлка. Розовые соски и светлые волоски на животе. Быстро сдёрнув со Стива бельё и сжав вялый член в ладони, Джеймс зарычал и, повалившись на него, придавливая к столу собой, принялся покрывать жадными поцелуями ключицы, шею и грудь, не обращая внимания на то, что у Стива будто забрали все силы и то, что он почти не дышит.       — Пусти меня, пусти, отпусти… — сорванным голосом просил Стив, стараясь оттолкнуть Баки, но все попытки были тщетны.       Прикосновения отзывались дрожью отвращения. Он не хотел этого, он не так представлял свою первую близость. Не так и не с тем. Устав бесполезно трепыхаться в сильных руках, Стив оставил свои потуги выбраться, обмякая безвольной куклой перед своим бывшим лучшим другом.       Щёки его обожгло солёной влагой, и за эти слёзы ему не было стыдно. Пусть. Пусть один раз. Только один, но больше никогда-никогда Стив не позволит себя коснуться. Никогда. Никому. Потому что такое не берут силой, так ведь нельзя, нельзя.       Он почти не реагировал на ласки и поцелуи, на один миг лишь только приподняв руку и взглянув на своё запястье, туда, где была изображена его метка принадлежности к своей родной душе. Половинка Вселенной, тысячи маленьких созвездий и кусочек надписи, который должен был совпасть в единую фразу с его соулмейтом: «по частичке тебя».       Роджерс опустил руку и прикрыл глаза. И в это мгновение ему казалось, что весь его мир и его жизнь больше никогда не станут прежними.       Всё больше расходясь, Джеймс развёл его ноги шире и, смочив пальцы слюной, протолкнул в узкий и сжавшийся проход указательный палец. Он пытался действовать осторожно, хотя бы так, но сознание было подавлено тем, что долго сдерживалось. Толкаясь глубже, не замечая ни стонов боли, ни внутреннего желания прекратить эту пытку, он всё больше и глубже проникал внутрь Стива. Вторая его рука скользила по жаркому боку, двигаясь вниз и вверх, а дыхание Барнса было быстрым и прерывистым, кажется, он задыхался от нахлынувших чувств и был не в силах взять в толк, что, вообще, всё это происходит без какого-либо желания с пассивной стороны.       — Сладкий… хороший… послушный мой, — прошептал он, покрывая грудь влажными поцелуями, начиная проталкивать внутрь уже два пальца.       — Ненавижу… ненавижу тебя, — прошептал обескровленными бледными губами Роджерс.       За то, что берёшь то, что не должен. За то, что разрушил всё, что между нами было. За то, что больше никогда я не смогу смотреть на людей… с верой.       Было больно. Очень больно, потому что Стив сжимался, стараясь закрыться, не понимая, что если расслабится, всё кончится намного быстрее. Но боль физическую затмевала та, что была в стократ хуже. Душевная, сердечная боль. Оттого, что теперь уже ничто не будет как прежде, оттого, что Стив сейчас кукла, игрушка в родных-чужих руках, даривших раньше спокойствие, а теперь мучительную иступленную боль. Он смотрел в потолок, а горячие крупные слёзы стекали по его вискам, и капельки путались в светлых мягких волосах.       Быстро заменив пальцы членом, Барнс, не замечая собственной боли, с силой толкнулся в узкое отверстие, грозясь разорвать нежные стенки, и застонал, громко и так облегчённо, что весь мир его взорвался в блеск ярких неоновых огоньков. Без нужной подготовки, без смазки наверняка мало приятного не только ему, но и Стиву, но он не думал об этом, сейчас было только «моё» и «брать любой ценой». Глаза его закатились, и он, не давая привыкнуть, начал двигаться, сдавливая бёдра Стива пальцами, помогая себе толкаться. Баки шептал что-то бессвязное, целуя и лаская губы Стива, который никак не реагировал на ласки, и изредка терзал соски зубами, проникая глубоко в него, разбивая этим всё то, что было между ними раньше, сам того не понимая.       — Мой… теперь ты мой, — выдохнул Баки, натягивая его до основания, проникая так глубоко, будто стараясь заполнить без остатка пустоты, и стёр капли пота со лба и висков запястьем с меткой своей судьбы. — Мой! — зарычал он, прогибаясь в пояснице, оставляя зубами красные следы на его плече.       — Нет… не твой. Никогда не… буду твоим, — едва слышно, через боль и отчаяние застонал Стив, который ощущал всё так, будто его разрывает пополам, пронзает горячим, раскалённым металлом. Он ощущал чужое хриплое дыхание, слышал причмокивания и каждой клеточкой тела чувствовал неправильность, разлом своего мира, ведь всё то, что делал Барнс, было жестоким и мерзким.       Стив молил себя ещё немного потерпеть, только совсем «немного» казалось ему адской пыткой. Но потом ведь можно сбежать в ванную, закрыться там, и плевать, что при желании Баки может сломать двери. Никого не видеть, никого не слышать, только… попытаться понять, как же так всё произошло. Как же получилось, что он теперь… бракованный. Если встретит своего человека, он… не сможет отдать ему всего себя. Потому что так грубо, так нечестно его разломали, как игрушку, порвали сердце на тысячи мелких осколков, доверие стёрли в пыль.       Стив заскулил, морщась от боли во всём теле, не только там, где его разрывало на части. Ну же, давай уже, получи, что хотел, и остановись. Остановись, хватит.       Пары резких толчков Баки хватило для того, чтобы излиться внутрь Стива со сдавленным стоном сквозь сжатые зубы. Глаза его были плотно прикрыты, руки дрожали, а сердце колотилось в рёбра так сильно, будто желало пробить грудную клетку. Он задыхался, но и не думал слезать с Роджерса, на автомате входя и выходя из него с громкими влажными хлюпами, растягивая узкое отверстие ещё больше.       — Вот так… так хорошо, — прошептал Джеймс, приподнимаясь на руках и оставляя поцелуй на его искусанных губах. Через мгновение он вышел из Роджерса и прошептал: — Я тебя всегда любил, а теперь буду любить вечно. Каждый день, каждую минуту, — успокоив дрожь в теле, он привстал и, пошатнувшись, опёрся рукой о стену, смотря на Стива каким-то расчётливым взглядом, замечая лиловые метки на плечах и груди да капли крови на его бёдрах.       — Когда… любят, не берут насильно. Любовь дарят, а не принуждают к ней, — сипло ответил Стив, пытаясь встать. С третьей попытки у него это получилось, но вот стоять на ногах он мог с трудом. — Ты не любил меня. Не любишь. Ты… только что разрушил всё хорошее, всё самое… хорошее, что было между нами, Баки. Воспользовался тем, что я слабее, что я не могу ответить тебе. Ты… ты… — но больше слов не было, или были, но силы покидали измученное тело со скоростью света.       Стив, опираясь о стену, медленно побрёл в ванную, разбитый и растоптанный, вздрагивая от отвращения к себе и к Джеймсу в тот момент, когда сперма потекла по ногам.       Джим смотрел на него, не понимая, что сделал не так. Слова будто прошли сквозь голову, а синяки от пальцев на узких бёдрах лишь подлили масла в огонь. Он едва слышно вздохнул и, осев на стул, посмотрел на брошенное в угол кухни бельё друга. Сердце его заболело, и он уже было поднялся со стула, чтобы догнать Стива и попытаться утешить его, пообещать, что в другой раз всё будет иначе, но остановился. Осознание того, что только что случилось, отозвалось мурашками по всему телу. Он всё ещё ощущал вкус и запах Стива у себя на губах и не мог прийти в себя. Это было… хорошо, словно Джим обрёл давно искомое. Стив смирится, а он станет самым лучшим. Точно, так и будет, стоит купить билеты на Армстронга.       С этой мыслью Бак поднялся со стула и пошёл в спальню сдвигать кровати.