Глава 9. Полет в никуда
17 декабря 2016 г., 13:07
Когда Ревущая вышла на след Арнима Золы, прошло полгода после задержки возле реки Виннипег и перевалило за год с лишним после возобновления отношений Стива и Баки с января 44-го года. Назвать это отношениями в общепринятом смысле было нельзя, но, какими бы они ни были, завязанными на шантаже и запугивании, они были. Бак всё ещё давил на Роджерса Пегги и обещал рассказать всё их бравым друзьям, с которыми они ежедневно вставали утром и делали свою работу. Стив тушевался, боялся и в конечном итоге сдался, хоть и продолжал писать письма Картер и получать от неё тёплые ответы и слова о том, что она ждёт его возвращения.
Конец апреля 45-го порадовал Ревущую и Капитана с его вечным спутником Баки, самым лучшим стрелком за долгие годы, тем, что они обнаружили путь, по которому Зола пойдёт на единственную оставшуюся базу Шмидта. Брали они штурмом поезд в заснеженном каньоне, всё ближе и ближе придвигаясь к тоннелю. Бой в вагоне проходил едва ли не насмерть, солдаты Золы имели доселе невиданное оборудование, а установка вроде бура не выглядела дружелюбно.
Отбрасывая и откидывая от себя нападающих, подобие человека в броне Барнсом проломило стенку вагона, и он повис на руке Стива, только что вышвырнувшем солдата Золы в пропасть за его спиной. Цепляясь за летящий на огромной скорости поезд и прорванные железные скобы, видя и чувствуя, как вся его треклятая жизнь пролетает перед глазами только потому, что Стив смотрит на него сверху вниз, пока он бултыхается в воздухе и ощущает себя в воздушном пространстве словно в гравитации.
Всё существо Джима, весь его мир сузился лишь до светлых взъерошенных волос, до руки в коричневой перчатке и до голубых глаз, в которых сейчас мелькало не то чувство справедливости, не то тревога.
Сердце предательски выбивало рваный стаккато.
Оказавшись лишь во власти Стива, которого он унижал, насиловал и мучил, Баки понял всю суровость бытия. Сейчас, смотря в его глаза, он принял возмездие и готов был к любому решению. Он боялся долгого полёта, но не смерти, потому что в полёте страшнее всего было осознать облегчение Роджерса. Из-за сильного ветра и скорости сказать что-то было невозможно, поэтому все эти секунды, похожие на длинные часы, растянулись для них вязкой, оглушающей своим молчанием тишиной.
Стив держал его руку, а в груди бушевал невероятный по силе противоречивый эмоциональный коктейль. Казалось бы, вот он, выход, вот же, только разожми пальцы, отпусти… и вся твоя жизнь наладится, и больше не будет мучений, насилия и сводящей с ума жестокости. Но он медлил, потому что то хорошее, то справедливое, доброе, непогрешимое чувство всё ещё жило в нём. Желание помогать людям, какими бы плохими они ни были, никогда в нём не умирало, несмотря на нелёгкую жизнь.
В эти секунды он ругал себя за малодушие, за то, что колеблется, за то, что никак не может сделать выбор между тем, чего хочется больше всего на свете, и тем, как он должен поступить как капитан, как товарищ, как человек.
Перед глазами мелькнуло воспоминание о недавней ночи, когда Джеймс грубо брал его, оставлял укусы и царапины, входил в него жестоко и больно, ухмыляясь, терзая душу снова и снова. Воспоминания всё приходили, а шум набатом стучащего хрипа в ушах заполнял всё живое внутри.
Стив крепче сжал руку Баки. Кажется, выбор сделан.
— Прости… я не хочу поступать так. Прости, Бак. Но иначе я сойду с ума, — побелевшими губами проговорил Стив, не сводя взгляда с расширившихся глаз Джеймса, и в эту секунду его пальцы разжались.
Джим испытал нечто несравнимое в секунду, когда по губам читал слова, вырывающиеся откуда-то из глубины Стива. Он сорвался вниз, подхватываемый порывом ветра, его куртка вздулась, в лицо ударил снег, а он падал и падал, словно камень, свалившийся с плеч раба, которого наказывали хозяева, заставляя одновременно строить дом и страдать из-за тяжести, висящей на спине, как напоминание о проступке.
Сердце его больно ударилось о рёбра, а последний всплывший в голове отголосок адекватной мысли, не растаявшей под страхом, был: «Не отпущу».
Роджерс привалился к стенке поезда и застонал, разрываемый на части от того, что сейчас сотворил. Он убил. Если не намеренно, не так, как убивал нацистов, не пуская пулю в лоб, но убил, сам, по своей воле, отпустив руку, сжимавшую его пальцы и душившую его долгими месяцами и годами. Убил. Он чувствовал, как сердце сжимается от жалости, но мозг снова и снова подкидывал ему картинки насилия и жестокости, угроз и запугивания, и, как бы Стив ни жалел о своём поступке, ни испытывал стыд и вину, голос внутри него говорил, что не было другого способа избавиться от изматывающей связи.
Теперь всё будет по-другому. Никто и никогда больше не коснётся его так, как это делал Баки, он никому не позволит даже подумать об этом. А его страшная тайна останется с ним, тщательно хранимая в секрете ото всех, и никто больше не узнает, что капитан Роджерс, национальный символ, оказался испорченным, грязным и бракованным, игрушкой в умелых изощрённых руках. Никто и никогда.
***
Прошло почти полторы недели с того дня, как Стив совершил нечто ужасное. То, о чём никто не узнает, и кому он не сможет рассказать об этом даже под пытками. Это слишком… не по-капитански. Он бы соврал, если сказал, что совесть не мучила его все эти дни, но только мысль о Пегги возвращала его к обратному счёту. Всё кончилось. Он свободен. Больше не будет хриплого горячего дыхания за спиной, жалящих поцелуев, тремора в руках и леденящего душу холода, когда Джим начинал говорить гадости, будто зная о всех тайных, самых-самых насыщенных страхах Роджерса. Будто он каждый раз проникал куда-то вглубь и каждый новый раз, каждую безумную ночь вытягивал из него что-то новое, на чём можно было сначала сыграть, унизив до состояния «не хочу дышать», а потом растоптать, надавить и привязать к себе ещё больше именно из-за страха быть ненужным кому-то другому, светлому, чистому и непорочному, какой была Картер. Всё это завершилось тогда, когда Стив разжал руку, позволяя своему главному страху сорваться в холодный ветер и броситься камнем вниз. Да, с гибелью Барнса можно было строить новое, да только на костях почившего построится ли оно? Расцветёт красивыми цветами? Проходя по коридорам базы СНР, куда только что вернулся после изматывающей миссии по поиску последней базы Шмидта, капитан взволнованно озирался по сторонам в поисках той, которую искал. Сердце его стучало часто и сильно, в глазах светилась решительность, а пальцы нервно теребили рукава кителя. Столько времени ожидания, тёплых писем, лучащихся надеждой на возвращение, и вот Стив уже здесь, чтобы наконец-то увидеть своего спасительного ангела с красивыми глазами цвета какао. Завернув за угол, он спустился по лестнице, прошёл мимо переговорного пункта и постучал в кабинет, в котором должна была находиться агент Картер. Открыв дверь, он замер на пороге, окидывая радостным, нетерпеливым взглядом фигуру девушки, и, улыбаясь искренне и открыто, прошептал: — Пегги… Картер отбросила папку с документами на стол, обернулась на Роджерса, и сердце её на мгновение замерло. Замерло так же, как и в ноябре 43-го, когда она впервые бросила всё из-за Стива и помчалась в Италию. В тот день, когда впервые увидела его в трико на живом выступлении. Воспоминания так живо и ярко всплыли в её памяти, что она с трепетом прижала ладонь к запястью, где под рукавом пиджака военного кроя скрывалась метка, теперь уже нашедшая свою половинку. — Стив, ты вернулся! — воскликнула она, не отменяя радости, потому что Стив вернулся, и даже если теперь в сердце Картер жила другая любовь, предписанная ей судьбой, она не могла не быть счастливой здесь и сейчас, смотря на улыбающегося капитана. — Стив… я так рада. Заметив то, что Пегги дотронулась до своей метки, Стив на мгновение забыл, как дышать. Значит, он не ошибся, и они оба предназначены друг другу судьбой! Он посчитал это знаком, тем знаком, которого так долго ждал, и, шагнув навстречу, крепко обнял девушку, о которой думал всё это время. — Пегги, ты… Я так скучал, а ты так великолепно выглядишь и стала ещё… красивее, — пробормотал Стив, вдыхая цветочный аромат её волос, на миг прикрывая глаза. Пегги в ужасе замерла в крепких и сильных объятиях Стива. Тёплый, большой, славный мальчик из Бруклина. Тот, который обязательно подарит кому-то счастье. Кому-то, но не ей. Она приобняла его одной рукой и тихо вздохнула, не решаясь поднять голову, пряча лицо в изгибе его плеча и шеи. Сердце её сбавило ритм, а в запястье что-то разгорелось, стоило ей подумать о божьей каре за мысли о том, что она могла бы быть со Стивом сейчас и так предать его из-за своей истинной судьбы. Буквально за десять минут до прихода Роджерса она узнала о планах Филлипса на последнюю базу Шмидта, которую хотели брать штурмом. Сейчас, наверное, будет планироваться операция, а после всего… она обязательно подарит Стиву танец, если он этого захочет, да и объяснит всё по-человечески. — Стив… — выдохнула она, несмело отстраняясь, проводя пальцами по щеке, смотря на него с теплом и лаской. — Ты пришёл. — Я же обещал вернуться, — улыбнулся он, смотря на неё с прежним восхищением во взгляде. Стив очень много думал о том, почему же между ними нет того легендарного притяжения, сладкого и томительного, намагниченного, о котором рассказывают те, кому посчастливилось встретить половинку своей души. Он искал разные причины, то обвиняя себя в том, что это всё происходит из-за него, потому что он бракованный, испорченный и «нечистый», что, может, поэтому связь не реагирует, и всё дело в нём, то начиная искать оправдания в том, что они как бы ещё не скрепили свою связь и им необходим более тесный физический контакт. Стив искал ответы, но никак не мог их найти, да и имеет ли это всё значение, если им обоим так хорошо вместе, пусть даже между ними нет какой-то бурной страсти, влечения? Зато они отлично понимают друг друга, им тепло рядом друг с другом, а влечение и связь… может, это потом придёт? — Как ты здесь? То есть… я так рад видеть тебя, очень рад, я так много хотел рассказать тебе, — немного смущённо пробормотал Роджерс, не переставая улыбаться и смотреть, ещё не веря в то, что он вернулся и теперь всё будет хорошо, несмотря на пережитое им за несколько лет насилия. Отбросив прядку тёмных волос со лба, Пегги улыбнулась, растягивая напомаженные губы в приятной и ласковой улыбке, и отодвинулась от него, не решаясь искушать судьбу. Потому что, как бы то ни было, она всё ещё помнила свою тягу к этому сильному парню. К этим голубым глазам, светлым волосам и, несмотря на размеры, нежным ладоням, сжимавшим её руки на прогулках по яркой Таймс-Сквер в зимнее время года. Её глаза лучились счастьем, сама она излучала лишь добродушие, и теперь тревоги её не трогали, потому что человек, которого она повстречала, был именно тем, что она искала. И, если бы было возможно, наверное, она испытала бы стыд за то, что вводила в заблуждение Стива, но стыда не было, потому что эйфория ещё не сошла, а бушующая внутри радость не давала покоя. — И я рада, очень рада, Стив, — вздохнула она, переставая улыбаться. — Я слышала… что случилось с Джеймсом, мне… мне очень жаль, — она сжала его ладонь и покачала головой. — Он верил в тебя, верил так же, как в тебя верю я, не позволь себе… сломаться из-за горя, — покусав нижнюю губу, Пегги заглянула ему в глаза. — Ты ведь знаешь, что вечером состоится собрание, а потом и проводы ушедших, тех, кого не смогли спасти? Когда ты вернулся? Только что? Как ты себя чувствуешь? Что думаешь делать… после того, как мы победим Шмидта? — ещё никогда в жизни она не задавала столько много вопросов, но то, что она увидела в глазах Стива после упоминания о Джеймсе, толкало её продолжать говорить, не давая продохнуть. Роджерс ощутил острый укол совести, а вина за свой малодушный поступок снова накатила на него, и блеск в глазах потух, а от хорошего настроения не осталось и следа. — Мне тоже… очень… жаль, — он отвёл глаза в сторону, не решаясь смотреть в этот момент на Пегги. — Мы были друзьями, — когда-то очень-очень давно. — Я вернулся пару часов назад и… сразу решил найти тебя. Гонка за Гидрой по базам Шмидта очень вымотала меня, но я… кажется, в порядке. А после… наверное, жить? Война заставляет не строить планы на будущее, потому что сейчас мы живём настоящим, но… мне хотелось бы, чтобы мы… чтобы… — тут Стив снова запнулся, испытывая трудности в обозначении своих желаний, — мы сходили потанцевать. Ты ведь не против? Пегги облизала губы, не обращая внимания на помаду. Ей даже понравился сладковатый вкус, так сильно она была взволнована этим предложением. Конечно, она знала, что Стив что-то чувствует к ней, знала, что и сама хотела бы шагнуть с ним в «дальше вдвоём», но сейчас… Она обязательно примет приглашение. Обязательно потанцует с Капитаном Роджерсом, который подарил ей больше тепла, чем кто-либо в это непростое время, да и вообще за всю жизнь. А Стив… Стив тоже встретит свою половинку и заживёт счастливо, но сказать, что они… никак не могут быть вместе, в данную минуту было бы настоящим кощунством. Солдата нужно ждать, нужно верить и дарить надежду. — Как только… всё это кончится, мы обязательно потанцуем, Стив, — согласилась Картер и потёрла запястье, надеясь, что её счастье не обидится за это. — Я бы очень хотела потанцевать с тобой, правда… — Значит… это случится. Обязательно, Пегги, мы потанцуем, — Стив улыбнулся ей и невольно коснулся своего запястья. В его душе снова расцветала надежда, а солнечная девушка, её подарившая, обязательно подарит ему танец. И когда всё закончится, Стив признается ей, признается, что никогда ещё не встречал никого, кто был бы ближе, теплее и лучше, чем она. Он признается и попросит её руки. Обязательно.***
— Я утоплю самолёт, — сказал Стив, принимая самое сложное в жизни решение, забывая о том, о чём мечтал и думал ещё пару дней назад. О счастливой жизни, о тёплой хрупкой ладони в своей, о танце, обо всём, что казалось для него когда-то давно несбыточным, и только свет девушки, свет её неподдельного чистого сердца возродил в нём надежду. — Пожалуйста, не нужно, у нас есть время, мы найдём выход… — чуть не плача попросила его Пегги, вслушиваясь в шум на линии связи, надеясь на благоразумие капитана и на то, что он послушает её. — Сейчас я в какой-то глуши, если упустить момент, то погибнет много людей. Пегги, это мой выбор, — уверенно произнёс Стив, помещая фотографию Картер на радар, и направил самолёт вниз. Пытаясь как-то отвлечься от мысли о смерти, он посмотрел на фото, а потом тихо спросил: — Пегги? — Я здесь! — И всё же я бы хотел пригласить тебя на танец. — Согласна, — выдохнула Пегги, сжимая пальцы в кулак. — В клубе «Аист» через неделю в субботу, — предложила она, подавляя судорожный всхлип, чувствуя, как щёки обжигают горячие слёзы. — Договорились. — Ровно в восемь, и не смей опоздать. — Но танцевать я так и не научился, — грустно улыбнулся капитан, переводя взгляд на приближающиеся ледники. — Я научу тебя, только приходи… — Закажем что-нибудь медленное, а то не дай Бог наступлю тебе на ногу… Связь прервалась, из динамиков послышалось шипение и помехи. Это означало, что Капитан Стив Роджерс справился со своим заданием. — Стив? Стив… Стив…
