Глава 12. Между нами происходит ток
20 декабря 2016 г., 10:22
Сделав глоток горячего какао, Стив поставил кружку на журнальный столик в гостиной и открыл личный ноутбук, подаренный Старком. Он должен был кое-что найти, потому что произошедшее на Геликарриере не должно было повториться. Казалось бы, Баки исчез бесследно в сорок пятом году, но боязнь слишком личных, интимных прикосновений не проходила, а Стив одним только усилием воли и железного самоконтроля удерживался от того, чтобы не шарахаться всякий раз, когда Клинт хлопал его по плечу, когда Наташа касалась его рук и когда Тони врывался в личное пространство, а это случалось довольно часто. Наверняка дружеские жесты и вторжение в зону комфорта каждого человека были абсолютно нормальны в этом времени, но Стиву всё равно было не по себе и всё реже удавалось сохранять маску безразличного спокойствия, удерживаясь, чтобы не вздрогнуть.
Поэтому он решил обратиться за помощью. Ему необходимо было найти информацию обо всём, что касалось психологических проблем и их решения, любые тренинги, уроки, а лучше, помощь специалиста, но так, чтобы об этом никто не знал. Стив понимал, что для того, чтобы работать с людьми и не шарахаться от них, не испытывать боязни темноты и замкнутых пространств, он должен сам захотеть начать избавляться от страхов. Сложно, да, но иначе он замкнётся в себе, не сможет контактировать с подчинёнными и… с друзьями. Только темнота и понимание Тони помогли Стиву понять, что со своими страхами он должен бороться сам.
В интернете оказалось очень много информации об анонимных центрах помощи пострадавшим, о различных методах, от которых сразу же зарябило в глазах: гештальт-терапия, когнитивно-поведенческая терапия, экзистенциальная, аналитическая… Стив вздохнул и потёр глаза. Нет, сам он никогда не поймёт всего этого, ему необходим человек, который поможет и направит, объяснит и попробует помочь.
Спустя ещё минут сорок Стив нашёл адреса нескольких центров помощи недалеко от Хай-лайн и Десятой авеню и на Уоттс-стрит. Выписав адреса и телефоны в карманную записную книжку, он сделал несколько глотков какао и решил, что завтра же съездит по одному из них и всё узнает.
А пока можно было заняться изучением того, что ещё он упустил, проводя вынужденный отпуск в ледниках.
Несмотря на то, что после разморозки прошло уже достаточно времени для того, чтобы узнать, кто такие «Битлз», что случилось на борту «Аполлона-13», и пробежаться по краткому экскурсу истории, Стив всё равно не прекращал попыток узнать всё и даже немного больше о тех годах, что он провалялся ледяной мумией на дне океана.
Вот и сейчас он пил какао со сливками и корицей, читал о распаде СССР в надежде наверстать всё, что упустил.
Тони поднялся по лестнице, держа в руках огромную кружку с холодным малиновым чаем и мятой, потому что его мучила жажда, а от кофе разыгралась бы изжога: на пустой-то желудок такую гущу пить, какую он пьёт в обычное время… Он только что поджёг документы по поводу акций СтаркИн, распечатанные Джарвисом, разбросал их веером вокруг себя, воспользовался горелкой и сплясал танец «как же всё задолбало». Собственно, гений умаялся. Тридцать шесть часов в лаборатории возле одного из последних экспериментов, рядом с новым, пока ещё недоделанным Марком и с постоянно звонящей Пеппер и двумя особенно навязчивыми клиентами из Колорадо, обрывавшими телефон, сделали своё дело. А ещё Дубина обиделся. Это вот вообще добило Тони.
Выйдя в гостиную, он удивлённо вскинул брови и, подойдя поближе, упал на диван с громким стоном, стоило ему забросить ноги на стол.
— Я думал, ты шатаешься по миру, познаёшь новое, а ты на ютубе смешных котиков смотришь? — своеобразно поздоровался он и широко зевнул. — Я что-нибудь пропустил? Нашествие человекообразных пауков? Бешеных макак? Бога Лжи и Обмана?
Стив поднял взгляд от ноутбука и, оглядев Тони, нахмурился.
— Неважно выглядишь. Ты вообще спишь? Я спрашивал у Джарвиса, но он ответил как-то пространно, будто бы и не ответил, — сказал он, дотягиваясь до своей кружки и делая несколько небольших глотков. — А в мире пока всё спокойно. И я не смотрю котиков, а пытаюсь догнать то, что произошло с этим миром, пока я был в вынужденном отпуске, — уголки его губ приподнялись, впрочем, как и всегда, когда рядом оказывался Старк, ураганом влетавший в пространство, даже в таком состоянии не теряющий своего ироничного тона.
Тони громко отхлебнул из кружки ледяного чая и, поставив её, неуклюже подвигаясь ближе к Стиву, не снимая ног со стола, взял ноутбук и откинулся на спинку дивана, игнорируя все реплики касаемо сна. И Джарвиса. И желания капитана набраться знаний.
— Ты садись-садись рядышком, я не кусаюсь, — мурлыкнул он, даже не стремясь следить за речью, потому что к чёрту всё, Тони Старк устал. — А что это тут… крем для похудения? Стив? Это ты на что намекаешь? — глаза его округлились, а рот приоткрылся, и он недоумённо уставился на него.
— Это… это само вылезло, я не знаю, откуда оно там! — замахал руками Стив, понятия не имея, откуда в чёртовой вкладке про историю СССР появился крем для похудения.
К нарушению личного пространства Старком Стив уже привык и воспринимал это как само собой разумеющееся, потому что Тони плевал на зону комфорта любого человека, пусть даже этот человек вылез из доисторических сороковых. И вроде бы ему стоило отодвинуться, потому что сидеть вот так близко было не совсем обычно, но он не сдвинулся ни на дюйм, позволяя Тони много, чего не позволил бы себе с кем-то другим.
— Да брось, может быть… у тебя появилась… девушка? А ты просто не знаешь, как ей намекнуть, что у неё с бочков свисает? — Тони и сам не знал, что за бред несёт, и ему было так легко, но стоило только подумать, что у кэпа есть девица, как что-то в груди неприятно сжалось. Он передёрнул плечами и сдавил свободной рукой запястье, где находилось его личное проклятье. — Историю после Ельцина можешь и не смотреть, Россия-матушка поднялась с колен, — пожал плечами Тони, не понимая, что с ним стряслось. Только всё было отлично, и вот уже что-то нехорошее грызёт изнутри. Он ещё сильнее потёр спрятанное под водолазкой запястье и нахмурил брови. — Может… я побуду твоим личным гидом? По истории мира?
Проигнорировав вопрос про девушку, Стив всё же неприятно поёжился. Вся эта кутерьма со Щ.И.Т.ом, с Локи и новой работой совершенно отвлекла его от мыслей о своей метке и том, что, может быть, именно в этом времени ему удастся найти свою половинку. После разговора с Пегги он решил, что если она где-то есть, то они встретятся, а если нет… Нечего забивать голову подобными мыслями. Интересно, а что с Тони? Есть ли у него половинка?
Стив тряхнул головой. Стоп. Почему он вообще думает о Старке?
— Ты можешь попробовать, — ответил он, понимая, что слишком долго молчит, выискивая странные ответы на не менее странные вопросы. — Твой… интернет здорово облегчает мне жизнь, ведь я могу найти там всё, что хочу. Это… одно из самых полезных изобретений человечества. Раньше мы ходили в библиотеку.
— Раньше и я ходил в библиотеку, — усмехнулся Тони и, устроившись поудобнее, игнорируя волнение, зародившееся в центре груди, тихо вздохнул. — Рассказчик из меня тот ещё… но сам напросился, — пальцы его забегали по клавиатуре, и, пока он искал видео на ютубе, мозг уже формировал выкладки, которые интересно было бы послушать.
Найдя нужное, Старк откинул голову на спинку дивана и, прочистив горло, приступил к погружению Стива в другой мир, ещё неизведанный. Двинулись они от великого экономического кризиса, охватившего весь мир в тридцатые годы, потом прошлись по ключевым событиям Второй Мировой войны, рассуждая и обсуждая всех участников, задействованных так или иначе в тех событиях. Тони негодовал, что США пользовались монополией на ядерное оружие уже в 49-м году, и отчасти гордился тем, что у них была самая многочисленная и мощная армия в капиталистическом мире. В какой-то момент они со Стивом поменялись местами, и Тони вслушивался в тихий и… осторожный голос капитана, рассказывающего всё без прикрас. Потом они немного помолчали, переваривая и осмысливая детали, которых оба не знали, и Старк вновь подался в монолог, потому что хотел отвлечь кэпа от тяжёлых мыслей.
Он поделился эмоцией победы, о послевоенной экспансии, о «холодной войне», вывалил тонну информации о создании ООН, рассказал о смене власти, о президентах, войне во Вьетнаме, и новом мировом кризисе, и кризисе власти 60-80-х годов. Коснулся Афганской войны, аварии на Чернобыльской АЭС, долго рассуждал на тему перестройки и грустил из-за дефолта и терактов. Вспомнил о мировом господстве США и очень разозлился из-за Башен близнецов. Много было рассказано и по поводу вступления в войну с Ираком. А ещё он ругал давно сменившихся президентов за финансовый кризис, проглотивший весь мир в начале двухтысячных годов. Тони даже успел рассказать о кинематографе, музыке, искусстве и людях, что они менялись и становились другими вместе с миром, и порой изменения, кажется, пошли не в лучшую сторону. Поделился мнением о влиянии и течении моды, объяснил Стиву, что такое мейнстрим, эмо и готы, показал, как выглядят панки, и дал понять, что Мэрилин Мэнсон вовсе не маньяк, про которого шуму было в семидесятых годах едва ли не столько же, сколько о Чикатило, русском маньяке, и, когда Тони заметил, сколько времени прошло, и ощутил, что язык от усталости почти не ворочается, посмотрел на Стива, чувствуя лёгкую смесь смущения и желания говорить ещё, как много больше, потому что капитан оказался идеальным слушателем и собеседником. Невероятно!
— Ты очень… информативный гид по истории, Тони, — честно признался Стив, даже не пытаясь скрыть некоторого восхищения, засквозившего в голосе. — На самом деле твои рассказы намного лучше интернета, лучше всего того, о чём я читал, — он слегка смутился, потому что это прозвучало как-то… Как комплимент, неожиданно подумал он.
Стив смотрел на Старка внимательно, изучающе и мог признаться себе, что ему было невероятно интересно рядом с ним, знающим так много, что вряд ли помещалось в голове обычного человека. Необычный. Не такой, как многие.
Что-то в этом всём сгустке энергии притягивало его, но он не мог понять, что именно. Просто ему было приятно и спокойно рядом с неспокойным Старком, что был вечно работающим вулканом, но почему-то действовал на Стива успокаивающе. С ним он не чувствовал опасности, наверное, так.
Тони положил ладонь ему на бедро и коротко пожал. Выше рука бы просто не поднялась, а нога кэпа была слишком близко, и никаких физических усилий прикладывать не пришлось. Облизав пересохшие губы, он всё же потянулся за остатками чая и, сделав последние глотки, снова широко зевнул, думая о том, чем обернётся всё это. Со Стивом просто и одновременно сложно. Не тупой, но отсталый в новом времени. Дикая смесь стратегических знаний с полным отсутствием знаний жизни.
— Когда тебя вижу, думаю о грустном рок-н-ролле, а потом понимаю, что… ты больше похож на блюз, — неожиданно поделился Тони и провёл пальцами по сенсорной панели ноутбука, стараясь выглядеть обычно и не походить на человека, который ляпнул что-то слишком откровенное.
— Я… — Стив смотрел на свою ногу, где только что была рука Тони, и потерянно моргал, понимая, что выглядит глупо, но ничего не мог с собой поделать, зависая на этом прикосновении.
Первым желанием было дёрнуться и вскочить, но что-то удержало его, какое-то странное ощущение, будто Старк за такое короткое время стал ему… близок? Но Стив очень хорошо помнил, что бывает, когда предают те, кого ты считал очень близкими людьми.
Заставив себя успокоиться, он несколько раз глубоко вздохнул, напоминая себе, что завтра же обязательно найдёт того, кто сможет ему помочь. Стив надеялся, что всё это скоро пройдёт, стоит только начать усердно заниматься и идти к своей цели.
— Может быть, это потому, что я родом из тех времён, когда популярен был Бенни Гудмен, а не Элвис Пресли? — предположил он, только недавно прочитавший о звёздах рок-н-ролла.
— Наверное, потому, что в блюзе цепляет сама музыка, а в рок-н-ролле больше обращаешь внимания на слова, — предположил Тони и потёр грудину. Будто там что-то тянуло из него все эти слова. Он никогда не общался с людьми вот так: без злобных насмешек, сарказма и чего-то нехорошего, наверное, развившегося в нём недоверия из-за постоянного желания использовать его ум и деньги и после предательства крёстного, но со Стивом… Этот инопланетянин из двадцатого века знатно шатал его, словно маятник метронома. Туда-сюда, туда-обратно. На инстинкте он опустил ладонь и сжал запястье. Брось, это всё очень и очень глупо. Лицо Старка изменилось, что-то ужасно тоскливое коснулось его черт, и он отвёл глаза.
— Тони… что-то не так? — спросил Стив, буквально в это же мгновение уловивший эти изменения в лице и настроении, и почувствовал что-то необычное внутри, какое-то тянущее ощущение и желание… помочь? Защитить? Нет, это глупо. От чего защищать Старка?
Но ладонь уже тянулась к его плечу, и прежде, чем Стив успел подумать, что делает, он положил руку на плечо Тони и осторожно сжал.
Старк вздрогнул и крепче сжал пальцы на своей руке. Уродство. Проклятое уродство. Его губы скривились, и он горько вздохнул, сдерживая обиду, копившуюся в нём сорок с лишним лет. Не такой как все. Урод.
— Нормально, порядок, я… вспомнил кое-что, и мне нужно… нужно спуститься вниз, доделать задание Пеппер, ну знаешь, заполнить эти бумажки, поставить подписи, — попытался оправдаться Тони и, бросив мимолётный взгляд на Стива, поднялся с дивана, забывая о своей усталости и желании лечь в кровать. — Ещё встретимся, кэп, можешь заказать что-нибудь на дом, если в холодильнике ничего нет, Джарвис оплатит! — крикнул он, бегом спускаясь по лестнице, не находя никакого нормального объяснения тому, что он только что выкинул. Сердце стучало как безумное, а в плече будто поселился червь, прокладывающий себе путь через плоть к самому сердцу. — Идиот, какой же идиот, — вздохнул он и прикрыл глаза.
Стив откинулся на спинку дивана и тихо выдохнул. Он что-то сделал не так? Чем-то обидел Тони? Тот так быстро сбежал… Быть может, ему неприятны прикосновения? А Стив так грубо полез в его личное пространство. Наверное, дело в этом.
Он просидел на диване ещё какое-то время, но беспокойство и навязчивый зуд внутри, что-то очень нехорошее, словно скрутившийся комок нервов, не оставляли его.
Стив закатал рукав и посмотрел на метку, совершенно бессознательно, просто… просто потому, что ощутил, будто бы она… чешется? Да нет, не может быть. Это ему только кажется.
Но в глубине души, так далеко, что даже Стив сам себе не мог в этом признаться, он хотел, чтобы это оказалось правдой. Чтобы его метка… ожила.
***
После разговоров в гостиной прошло десять дней. Старк все эти дни сидел в мастерской, не давая себе продыху, строгая новые Марки, будто поехавший. Стараясь не признаваться себе в причине такого желания как можно лучше обезопасить себя и как можно больше добавить в Железный легион, он просто делал то, что хорошо умел. Работа избавляла от диких мыслей, ощущений и очень необычных, даже нелепых чувств. Неделя прошла без происшествий, никаких ссор с Пеппер, никаких выходов в свет, ни единого клуба, и через его постель за это время не прошло ни одной красотки с ногами от ушей и туфлями от Лабутена. Ну и грудью от Канодия. Наверное, это всё потому, что он и в кровати-то не спал. Да и за всё это время в общей сложности Тони проспал всего сорок один час. А вот три дня назад по телевизору показывали репортаж из Вашингтона, там накрыли очередную группку людей, принадлежащих к Гидре. От самого названия у него по телу побежали мурашки. Сколько ещё людей относятся к организации древнейшего зла с уважением и слепым желанием следовать их уставу? После этого мысли его были наполнены информацией о задержанных, и он всё больше ощущал подступающий к ним… Тони только проснулся и сидел за столом, слепо смотря на недоделанные расчёты, пытаясь понять по биологическим часам, сколько вообще времени прошло, как долго он не выходил отсюда и насколько всё плохо с лицом. Сегодня его сморило прямо за столом, когда он вырисовывал карандашом очередной эскиз. Джарвис просил его успокоиться, дать себе отдых, обещал позвонить мисс Поттс и полковнику Роудсу, но Тони не шёл на контакт. Его будто подстёгивало изнутри быстрее закончить с этим всем и заняться своей жизнью, и он не хотел уступать искусственному интеллекту, хоть в словах друга и была видна логика. Всё же проще было поспать, чем слушать нотации от Джима с Пепс. Тихонько вздохнув, а после зевнув, Тони опёрся локтем о стол и посмотрел на раскрытую ладонь. Линия за линией, черта за чертой, они каждого к чему-то готовили, но узнать свою судьбу даже с помощью собственной руки было невозможно, ведь все эти экстрасенсы… обыкновенная чушь. Неверие в эти вещи, связанные с жизнью на небесах, — Асгард исключение, — душами в горящих котлах, кругами Ада и Раем, всегда было с ним. Он морщился от предположений, что весь мир создан по замыслу Господа, и плевать хотел на чёртовых религиозных сектантов, а сверху всё это было приправлено и тем, что склад ума у него странно характе́рный. Учёный. Инженер. Механик. Техник. Но не человек, которого волнуют все эти небесные сказания, предания и мифы. Только вот кое в чём Тони всё-таки врал. Врал, что не верит в судьбу и половинки одной души. Врал, что его это не волнует, что ему абсолютно фиолетово, встретит он своего человека или нет. Врал, что не хочет даже и знать, кто там скрывается за сотнями и тысячами километров от него. Ведь до сих пор никого не было рядом, а значит, этот кто-то был далеко. А возможно, это просто блажь, что-то совершенно неосуществимое, потому что ему уже сорок с небольшим, а он смотрит на своё запястье и ни черта не понимает. Возможно, не заслужил? Предал веру, себя, других? Растратил половину жизни на пустоту, на ненужные плотские утехи, забавы, алкоголь и наркотики. Потерялся в той гуще разврата и использованных кукол, а в итоге и сам остался или оказался использованным. Так ведь не бывает? Или бывает? Сколько Тони ни пытался найти информацию по этому поводу, такого никогда не было. Он единственный такой ущербный соулмейт. Наверное, он именно это и заслужил. Тотальное одиночество по жизни. Вверх по дороге, по пути к смерти, только стучащее в висках «один, один, один». Такие, как Старк, никому не нужны. Такие, как Тони, слишком плохи для других людей. Таким, как Тони, никто не достанется, никто не разделит жизнь, не смешает воздух и не создаст личный рай, понимание и всё то, о чём он когда-то читал. Он смутная душа. Да? Неправильный, да, Тони? Горькая ухмылка окрасила его губы, и он одёрнул водолазку, пряча от себя запястье, не желая больше смотреть. Взгляд его привлёк кусок старого пирога, и он в отчаянии взял его в руки и покрутил перед глазами. — Приятного аппетита, мистер Старк, — сказал он противным детским голосом. — Приятного аппетита мне, — выдохнул он тоскливо, уже своим голосом, и откусил от подсохшей корочки маленький кусок, с ужасом начиная пережёвывать, находя себя сверхбольным на голову во всём этом мире. Вооружившись подносом, на котором стояла тарелка с горячим бульоном, стейк с овощами и мятно-малиновый чай, Стив спускался по лестнице в мастерскую Старка, пытаясь побороть смущение и сделать так, чтобы его щёки не заливались румянцем от мысли, что он делает что-то очень личное, чего никогда ещё не делал. Но они ведь друзья, так? А значит, он должен помочь человеку, который неба голубого не видел уже больше недели, да что там неба, и спал-то совсем немного, как сказал Джарвис. Всю прошлую неделю Роджерс посвятил работе, наконец с головой окунаясь в неё, уже серьёзно начиная вникать во все тонкости Щ.И.Т.а, когда Фьюри поставил его во главе группы специального назначения «Страйк». Сначала Стив вышел с ними на небольшое задание, чтобы привыкнуть, сработаться с агентами, а уже в конце недели они смогли обезвредить группу наёмников, принадлежащих к Гидре. Когда Стив узнал, что Гидра до сих пор не стёрта с лица земли, он пришёл в такой ужас, от которого мурашки побежали по всему телу, а волосы встали дыбом. Воспоминания о Шмидте, о том, как они два года носились по миру и стирали его базы, снова вспыхнули, и это стало именно тем мотиватором, которого как раз не хватало, чтобы найти своё место в этом времени. Если с Гидрой не покончено, значит, он ещё не сделал всё, что должен. Когда Стив вернулся в Башню и спросил у Джарвиса о Тони, то получил не менее ужасающий ответ о том, что тот сидит в мастерских, не ест и почти не спит, и если так будет продолжаться и дальше, то всё может закончиться совсем нехорошо. Поэтому, заказав продуктов с помощью ИскИна, Стив решил во что бы то ни стало помочь Старку, раз он один и некому было о нём позаботиться. Часа два у него ушло на то, чтобы освоить новую плиту, но в конечном итоге плита была побеждена, а горячий бульон и мясо с овощами заняли своё место на большом металлическом подносе, и, вооружившись им, он направился на нижние этажи. Оказавшись у стеклянной двери, Стив недоумённо потоптался рядом и, не найдя другого способа, просто… постучал по стеклу. Старк, уже предупреждённый о госте, помахал ему рукой и отбросил кусок пирога куда-то в бумаги. Слишком уж… унизительно он выглядел сейчас. Обросший, уставший, грязный, да ещё и жующий старый пирог. Попросив Джара открыть мастерскую, он с любопытством оглядел поднос в руках кэпа и с удовольствием отметил, что слюна не стекает по подбородку и он пока держится, чтобы не наброситься на еду, как оголодавший первобытный человек на мамонта. — Кхем… — покашлял Тони, отрывая взгляд от подноса и заглядывая в глаза Стиву. Голубые, блин. Красивые, вроде. — Настучал тебе, значит? И на том спасибо, — брезгливо фыркнул он, смотря в потолок. — Не за что, сэр, — насмешливо принял благодарность Джарвис и закрыл мастерскую. — Рад вас видеть здесь, Капитан. — Спасибо, Джарвис, я тоже рад… быть здесь, — Стив запнулся, когда увидел Старка. Не самый лучший его вид, но даже это не так сильно удивило его, как то, что он сам почувствовал при взгляде на Тони. Не жалость. Желание завернуть в одеяло, отнести в спальню и уложить спать. Нет, сначала накормить, а потом уложить спать. Потому что нельзя себя так изводить и нельзя пугать Роджерса недельной щетиной и тёмными кругами под глазами, нельзя, чтобы он ощущал тянущее чувство, смешанное с желанием закутать взрослого дядечку в одеяло. — Я думаю, ты не откажешься немного перекусить? — спросил Стив, ставя поднос на груду каких-то бумаг, важных и не очень. Почесав бороду, теперь уже действительно бороду, Тони несмело кивнул. Он нервничал отчего-то, хоть и не понимал причины этого волнения. В желудке протестующе заурчало, стоило подумать о том, что нафиг Стива со своей этой заботой, и пришлось сдаться, скинув половину вещей со стола на пол, не тревожа поднос и подвинув ещё один стул. Ближе к себе. Очень близко. — Я бы поел, да, только сейчас понял… как голоден, — Тони облизал пересохшие, будто бы запёкшиеся от долгого молчания и диеты, губы и жалобно посмотрел на Стива, не двигающегося с места. Запах еды уже пробил самообладание, оно потрескалось, и он уставился на тарелки. — Ну так… приступай? — улыбнулся Стив, присаживаясь рядом с ним. — Я, правда, уже поужинал, когда вернулся, но… я могу ведь просто посидеть рядом, да? — он нервно потёр запястье — ощущение, что метка чешется, опять вернулось. Тони сглотнул набравшуюся во рту слюну и, пригнувшись, шумно втянул в себя невероятный запах свежей еды. Не запах старого пирога, а мяса, бульона, чая, всего вместе, и стало так хорошо, что он расплылся в улыбке. Взяв пиалку с бульоном и прижавшись к ней губами, он сделал пару жадных глотков. — Ох-х… — застонал он, делая ещё пару глотков. — Чёрт, как я ещё сам себя есть не начал? — он быстро наколол на вилку овощи и затолкал их в рот, запивая всё бульоном. — Пр-рости, ладно? Жутко хочу есть, — с полным ртом буркнул Тони и, прикрыв глаза, выдохнул, давая себе время расправиться с овощами. Стив тихо рассмеялся, с умилением смотря на Тони, поглощающего приготовленный для него ужин. — Конечно, ешь, это же для тебя, — на самом деле он бы мог вечность наблюдать за увлечённым Старком, потому что это вызывало удовлетворение и что-то очень тёплое проникало внутрь сердца, начавшего понемногу оттаивать. Замотав головой, Старк глянул на него искоса и, покусав нижнюю губу, коснулся его руки, благодаря не так, как благодарят нормальные люди, а как Тони. Просто Тони Старк. Отдёрнув руку, он продолжил своё занятие и, с удовольствием допив остатки бульона, приступил к мясу. Сердце стучало часто и быстро, но за всё время ужина он не проронил больше ни слова, даже не посмотрел на Стива, потому что не знал, что его тянет быть вот таким не таким, каким его все знают. До ужаса дико хотеть сказать «иди в жопу», а говорить «ну ладно, что ж теперь». Не лихорадка ли у него? Покончив с мясом и сделав несколько быстрых глотков холодного чая, Тони зажмурился. Всё было хорошо. В эту маленькую минуту в миллионе уже прошедших и ещё пройдущих мимо часов всё было хорошо. — Надо купить сюда холодильник. И плиту. Заодно и кухарку, — лениво заметил Тони, оглядывая пустые тарелки, теребя рукав водолазки на ненавистном запястье. — Ты… пришёл просто покормить меня? — Я пришёл… к тебе, — болезненная откровенность уже начинала пугать Стива, но он совершенно не мог разбрасываться отговорками рядом с Тони. Он не знал даже, в чём причина особенного отношения к нему. Быть может, дело было в том, что он жил в его доме, или в том, что тот помогал освоиться, а может быть, ещё и потому, что он был сыном Говарда, и это было какой-то ниточкой в прошлое. Нет, всё не то. Подсознательно Стив чувствовал, что все эти причины не то. Не поэтому он почти три часа возился на кухне, осваивая технику пользования современной плитой, не поэтому каждый раз спрашивал у Джарвиса, где находится Тони и всё ли с ним в порядке, не нужна ли ему какая-то помощь. Но пока Стив не видел настоящей причины и думал, что его просто тянет к Старку, ведь ему с ним рядом спокойно и хорошо, и этого вполне хватало для объяснения самому себе. Пальцы Тони сжались на запястье, и он поморщился. Не от радости и даже не от охватившего с головой волнения, а из-за того, что в какой-то момент он позволил себе подумать, что, может быть, Стив — нечто большее для него? Что-то… весомое? Это «пришёл к тебе» лучше любого «поешь, Тони» или «пора принять душ», да даже «я скучала» от Пеппер. — Вот оно что, — вздохнул Тони и, расцепив руки, ухмыльнулся. — Хотел продолжить задушевные разговоры? Я сейчас… слегка так не в надлежащем виде, может… разговоры по душам отложим на потом, а пока… викторина? Джар, открой-ка… — попросил тихо, ведь в тот день, когда он так глупо сбежал из гостиной, ему захотелось сделать что-то, и Тони создал личную хронику всех известных людей с краткими биографиями, которые так или иначе притягивали внимание, начиная от сорокового года и заканчивая настоящим. На планшете высветилось изображение, и Тони, растянув над столом голограмму с говорящим названием «Не забыть», внимательно посмотрел на Стива. — Я не… — не хотел быть назойливым, не хотел надоедать и пришёл просто потому, что мне нужно было прийти… так хотел сказать Стив, но осёкся, поднимая взгляд на проекцию изображения, видя перед собой биографии и фотохронику людей, которые ему были и знакомы, и нет. Что-то ёкнуло в сердце Стива, что-то хрустнуло внутри, он сам не понял, что ощутил в данное мгновение. — Ты сделал это специально для… меня? — удивлённо спросил он, пробегаясь взглядом по строчкам и датам, по фотографиям военных лет, по разным рассказам, и перевёл взгляд на Старка. — Спасибо, Тони. Правда спасибо. — Ну же, брось ты! — Тони легонько хлопнул ладонями по бёдрам. — Ты тогда… был таким наивным? Я же вижу, что тебе тут тяжело, и я захотел… немного облегчить твою жизнь. Ты рассказал мне про войну, я расскажу тебе про мир, — он поскрёб щёку и, закинув руку на спинку стула Стива, склонил голову, смотря в медленно сменяющиеся лица, бегущие строчки деталей жизни, и, когда лицо Экмана сменилось лицом Говарда, взгляд Тони просветлел. Определённо, его отец заслуживал оказаться в этом списке. За ним была тётушка Пегг, а после неё шёл Стив. Да, Стив, сидящий рядом с ним. Потрясающе, правда? Сердце сбилось с ритма, и стало до неприличного хорошо. Ещё лучше, чем после ужина. Эмоции Стива можно было считывать как с открытой книги. Вот Говард — Стив покачал головой, улыбнулся, вспоминая яркий тайфун, кофезависимый и очень умный, сносящий всё на своём пути. Вот Пегги… Взгляд его стал очень тёплым, трогательным… Фотокарточка была сделана, наверное, ещё в сороковых, после войны, потому что на ней Маргарет была точно такой же, какой он её помнил. И вот он сам. Стив сначала не понял, почему он там, почему Тони… и перевёл недоумённый взгляд на него, внезапно забывая, как дышать. Старк считал его… значимым? Героем? Но это… Стив покачал головой и грустно улыбнулся. Он не герой. Он обычный, таких было много, а он лишь один из миллионов, отдавших свои жизни на войне. — Я сделал слишком мало, чтобы оказаться в этом списке, — тихо сказал он, невольно придвигаясь ближе к Тони. — Твой отец и Пегги сделали намного больше. Они не только приблизили конец войны, но и проделали огромную работу после. Я очень горжусь, что был знаком с ними, а теперь… с тобой. Не знаю, почему ты хочешь казаться всем не таким, какой есть на самом деле, наверное, на это есть свои причины, но я вижу тебя и вижу больше, чем маску саркастичного и эксцентричного человека. А ещё я вижу, что тебе нужен отдых, Тони, потому что даже Железный Человек совсем не железный, — он прикоснулся рукой к предплечью Старка снова в желании закрутить его в одеяло. Тони пробил озноб от прикосновения. Сначала его тряхнуло, и он еле удержался на стуле, чтобы не вскочить и посмотреть на свою руку в надежде узнать, какого хрена здесь вообще происходит, а потом его охватил с ног до головы невообразимо жаркий туман. Он мотнул головой, глянул на ладонь Стива и с силой моргнул несколько раз. В голове замелькали мысли о нездоровой чепухе, о том, что Стив вовсе не герой по его же словам, тут же вплетались слова отца о том, что Стив — самый необычный человек, и ещё сотни всего. — Стив… — Тони внезапно понял, что о нём хотят позаботиться, и дёрнул краем губ. — Я взрослый мальчик, чувствую, когда наступит предел, пока что… ещё не наступил, уже близко, но… Ты представляешь, когда в голове у тебя громыхает? Всё жарит и мысли стучат в мысли? Мне порой необходимо высвободить их, и, когда я не устраиваю алкогольные запои, у меня происходит… это, — он махнул рукой вокруг себя и снова посмотрел на Стива. — Для других я уже сделал всё, что мог: пособия для ветеранов, протезы, да и другие вещи, а ты… ну, пока обойдёмся только твоей фоткой в моей личной хронике? — он искренне улыбнулся ему, давя в себе желание почесать запястье. — А для себя? Может быть, пора что-то сделать для себя? И начать с того, чтобы нормально отдохнуть. В кровати, а не на рабочем столе, — вкрадчиво попросил его Стив, ощущая волну мурашек, накрывающую с головой, стоило только Старку сказать: «моей личной хронике». Герой для Тони? Это слишком много для того, чтобы быть правдой. Пообещав себе подумать об этом позже, а для начала всё же уложить спать такого вот придирчивого к себе гения, Стив поднялся со стула и протянул ему руку, открыто заглядывая в глаза. — Не стоит доводить себя до предела, даже если ты можешь это выдержать, Тони. Тебе нужен отдых, и хоть один раз не спорь… с капитаном, которому лучше известно о том, сколько можно не спать и быть адекватным. Пойдём, я провожу тебя наверх, — попросил он, краешком губ улыбаясь ему. Тони перепугался не на шутку. Стив? Рука? Наверх? Что происходит? Почему ему не хочется отказаться, а наоборот, вскочить, сжать ладонь в своей и самому побежать наверх? Похоже, он упился работой до пьяных очков, раз теперь капитан для него та самая компания, которую он искал, скрываясь в мастерских от всего мира. Так странно. На стыке времён. Страх улетучился. — Тебе хоть раз отказывали, когда ты смотришь настолько наивно и доверчиво? — недоумённо спросил он и подал руку, крепко сжимая его ладонь, и поднялся на ноги, вставая ровно. От прикосновения… От этого совершенно незначимого прикосновения к парню, обычному парню, Тони будто оказался в будке электропередач. — Это… это… Ты тёплый, — выдохнул он, приподнимая брови, находясь в полной прострации от того, что он, мать твою, несёт. — Система подогрева идёт тебе на пользу, капитан? — Может быть, — улыбнулся Стив, отвечая на все вопросы разом. Рука в руке, слишком долгое рукопожатие, слишком личное, но ему совсем не было неприятно, наоборот, тепло. Да, тепло. Тони очень тёплый, а ладонь у него жёсткая, наверное, потому, что он работает с металлом и деталями, а пальцы немного мозолистые, как у него самого. Разорвав тактильный контакт, Стив подтолкнул Старка к выходу, решая, что потом спустится, заберёт поднос и… приберёт на столе, где полно разного мусора. — Твоя Башня — это высокотехнологичный дом мечты, — усмехнулся он, пропуская Тони, невесомо касаясь ладонью его лопаток, потому что… просто хотелось. — Моя Башня — это мой и Пеппер ребёнок, — гордо заявил Тони, идя к лестнице, всем телом чувствуя прикосновение. Через кожу, в плоть, до кости. Въелось, выгорело на нём солнечным зайчиком, как что-то… совершенно точно невозможное. Так не бывает, ну же, осадил он себя, подходя к лестнице. — Много сил сюда вложено, я уж не говорю про деньги, — он закатил глаза и поравнялся со Стивом. — Тебе не скучно здесь? В этом месте? Насколько я знаю, у тебя теперь какая-то своя команда, мы теперь, Мстители, не котируемся. Серьёзно, тебе бывает одиноко, да? — Да, бывает, — кивнул Стив, забывая подумать о том, что снова болезненно откровенен со Старком. — Но у меня не команда, а группа подчинённых, а Мстители — это… другое. И раз мы уже заговорили о команде… — он склонил голову, очень надеясь, что Тони не будет против его предложения. — Может быть, как-нибудь соберёмся вместе? Здесь? У Клинта и Наташи сейчас вроде небольшой отпуск, Мария… ну, она, наверное, тоже может согласиться. А доктор Беннер… ты знаешь, где он? С силой сжав руку в кулак и стиснув зубы, подавляя в себе порыв выпалить: «И мне! Мне так одиноко, что ломает в груди», Тони отвернулся от него и посмотрел себе под ноги, преодолевая последние ступеньки. Серые такие, будто бы и не настоящие. Наступишь и провалишься в небытие. Туманные словно, созданные воображением. Воображением, которое подкидывает невесть что уставшему разуму гения, заставляя верить в то, что в веренице событий, лиц и голосов он встретил друга. Знакомого из чужого времени. Близко и страшно. Это что-то такое, что не поддаётся логике и науке. Ведь касание не может прожечь кожу, если, конечно, перед этим не надеть перчатку и не залезть в духовку за пиццей. Прекрати, Тони, голосом матери стукнулось в голове, и он нахмурился, отвлекаясь на мысль о Брюсе. — Док вернётся через пару дней, он опять ускакал в свои тропики спасать невинных и больных чумой, или чем они там болеют? Я помог ему… с финансированием этой непростой миссии, и вот он приедет с отчётами, — Тони почесал макушку и поскрёб щёку, и всё это произошло одновременно. — Думаешь, созвать всех сюда — хорошая идея? — будучи любителем шумных тусовок, выпивки и веселья, он почему-то не хотел устраивать шумный приём. Да что это такое? — Ладно, можно подумать над этим. Напишу этой парочке убийц моего самого лучшего оружия, что мы с тобой ждём их у себя. Ну, а Брюс в любом случае приедет домой, что ему ловить в отеле? Решено. — Тони, — Стив не мог понять, что опять на него нашло, но он будто почувствовал непонятную смену настроения Старка, что-то едва уловимое, отчего сердце забилось быстрее, а в районе солнечного сплетения уже привычно потянуло. — Мы с тобой оба… как черепахи в панцире, но иногда и нам с тобой нужно простое человеческое общение. Не шумные вечеринки, не светские приёмы с кучей дорогого алкоголя, а просто… — он пытался подобрать слова, одной рукой развернув Тони к себе лицом, чтобы поймать его взгляд. — Кажется, мы неплохо сработались, все вместе, в городе? Наверное, это и отличает команду от группы, мы… Ну, ты знаешь, можно взять пиццу, пиво, включить что-то фоном и просто пообщаться? Так сейчас делают? Стив говорил то, о чём думал, но понимал, что осознанно ушёл от болезненного вопроса об одиночестве. Он ответил, да, но умолчал, что иногда, особенно в тёмное время суток, его одолевает страшная тоска по обычному человеческому теплу, по редким дружеским касаниям, а уж о том, что где-то в глубине сердца жила надежда на то, что он встретит человека, с которым сможет пополам разделить жизнь, и вовсе признаться было трудно. — Не анализируй меня, это плохо кончится. Сначала ты поверишь мне, залюбуешься работой моего мозга, потом будешь требовать что-то, а когда я не смогу планировать своё время, как и всегда, потому что я совершенно не умею строить планы на завтра, разочаруешься и… — Тони поджал губы просто не в силах сказать это набившее уже оскомину «уйдёшь от меня», и снова один-один-один, как солнце в голубизне бескрайного неба. Или того хуже, как он, единственный человек, живший в особняке в Малибу. На три сотни квадратов, и вокруг тишина. Только ты и твоё больное. — Но… я ничего не имею против того, чтобы собрать компанию, попить пива да послушать, о чём говорят люди, — он снова отвернулся и пошёл к спальне. Жить с кем-то в одном крыле бесконечно большого дома — уже прелесть, а о большем мечтать и не приходится. Не в его случае. Единственном на весь мир. — Я боюсь темноты, — совершенно невпопад признался Стив, продолжая идти за Тони, провожая его до дверей спальни. — Иногда я сплю со светом, потому что в темноте… не могу уснуть, — потому что именно в это, самое тяжёлое для него, время суток все кошмары выбирались наружу, а порой голос, жутко насмешливый, леденящий душу, шептал ему: «Ты игрушка, моя игрушка, испорченный и грязный, ты никому не будешь нужен, кроме меня, ты всегда будешь один». Устыдившись своей откровенности, Стив поморщился и быстро добавил: — В каждом из нас есть недостатки, и я не хочу, чтобы ты представлял меня каким-то… как в хронике. Я не такой. Ещё немного, пелена спадёт, и ты… тоже разочаруешься, Тони. Капитан Америка есть только на плакатах, но его не существует в реальной жизни. Только Стив Роджерс, а он… — испорченный, — далёк от идеала. Поспи, хорошо? Тебе это нужно, — выдохнул он и развернулся, чтобы пойти в свою комнату, где уже был включён свет. Тони хотел было пойти за ним, его будто толкнули невидимые силы, будто он был привязан красной нитью судьбы к руке Стива, потянулся, да не успел коснуться. Он отдёрнул себя, замер, провожая широкую спину внимательным взглядом. Что случилось с ним? Кто обидел? Ждёт ли его кто-то здесь, в этом мире, встретив с широко раскрытыми руками для приветственных объятий? Спрятать от темноты, и чтобы больше не было слёз на ладонях. Старк едва слышно вздохнул, переживая за эмоции, обуявшие его после признания капитана. Боль, страх, желание докопаться, понять, проникнуться. Обнять. Наверное, обнять, да, чтобы знал, что не один такой. Боязливый. — Спокойной ночи, Стив, — пожелал он и скрылся за дверью спальни, смотря на дрожащие руки, слушая оглушительный стук сердца. — Без снов.
