Молчание тишины

      Тони сидел в кресле возле маленького низкого стола, заставленного закусками, бутылками и стаканами и полной до краёв пепельницей, подаренной ему когда-то давно фанатом из Кливленда, и держал в ладони бутылку. Он слушал весёлую болтовню Бартона, с которым они сразу же нашли общий язык, и разглядывал пиво через тёмное стекло. Пузырьки поднимались кверху, а на дне стоял осадок. Встряхнуть — и всё встрепенётся. Удивительно быть в компании и чувствовать себя так, словно ты один.       Легко и непринуждённо Старку было в эту минуту. Может быть, всё из-за того, что они со Стивом периодически встречались взглядами, а губы непроизвольно тянуло в улыбке, а может быть, порой надо было расслабляться не для кого-то, стараясь напоить всех и напиться самому, а быть с теми, кто пришёл не из-за выпивки, а потому что ты позвал. Или вы.       Время тянулось сладкой патокой с ноткой горчинки, потому что даже Брюс решился попробовать покурить привезённые Клинтом из Италии сигареты Националь. Когда-то давно мама курила такие же, и Старку стало ещё теплее. Пиво? Слова или взгляды? Нет, просто от тепла к теплу.       Он улыбнулся и, подняв бутылку, чокнулся с Наташей, не собираясь припоминать ей прошлое. Всё забыто. Сделав несколько неторопливых глотков, Тони поправил мягкий шот и расслабленно откинул голову на спинку кресла, смотря за тем, как Брюс давится сигаретой.       — Не мучайся ты, — сочувствующе сказала Наташа.       — Нет, это дело чести, Бартон не верит, что я докурю её, а я докурю, — прохрипел Брюс и сделал ещё одну затяжку, выпуская горький дым.       — С твоим здоровьем ты мог бы и грибы в лесу сам собирать да пробовать их потом, не боясь отравиться, — хмыкнул Тони и покачал головой.       — Ой-ой, смешно-то как, — съехидничал Брюс и, зажмурившись, крепко затянулся, втягивая в лёгкие отраву.       — Ты смотри, не позеленей там! — выдохнула Наташа, сжимая в руке рюмку с водкой.       — Да ладно вам, подождите, мне интересно, что будет в конце, — Клинт потирал руки, следя за убийственно-смешными попытками доктора накуриться.       Всё дело в том, что, пока никто не видел, он ловко подменил сигарету Беннера на точно такую же, но с лёгким… Ну, наркотиком это вряд ли можно было назвать, скорее, лёгким релаксантом, от которого туман в голове и всё видится очень… смешным. Ловкость рук, талант циркача не пропьёшь, поэтому Бартон, изо всех сил пытавшийся не смеяться, ждал результата, гадая, будет ли он вообще, или Брюсу всё нипочём. Не одному же Тони в него отвёртки тыкать.       Стив смотрел на происходящее с улыбкой, сидя на мягком диване, и тоже пил пиво, несмотря на то, что совсем не пьянел. Да это было и неважно, ему нравились вкус тёмного пива, пиццы и сама атмосфера вечера, но ещё больше ему нравилось, как изменился Тони, чьё приподнятое настроение можно было разве что руками потрогать. Они переглядывались, улыбались друг другу, вот и сейчас Стив поймал взгляд Старка и изогнул бровь, кивая на Беннера, как бы спрашивая: выдержит?       Тони, не раздумывая, кивнул: чем только он не пытался вызвать Халка, когда они наконец познакомились после сумасшедшего происшествия в центре Манхэттена и перебрались в идеальные мастерские в Башне. Сигарета для Брюса словно рюмка водки для Наташи — никакого эффекта. Губы его само собой растянуло в улыбке, и он сделал вид, что чокается со Стивом, приподнимая бутылку. Сделал пару глотков, и его отвлёк кашель доктора.       — Фу-у… я с ней справился, — Брюс выдохнул последнее облако сизого дыма и затушил бычок, морщась из-за огромного количества мусора в пепельнице. — Ты их откуда достал, Клинт? Будто там не крошенный табак, а листья дубовые или, чего хуже, лавровые листы.       — Ты курил лавровый лист? — Тони не сдержал весёлого смешка.       — Всякое бывало, — неопределённо ответил Брюс и прочистил горло. — Что-то… мне нехорошо, — губы его скривились, и он натянул на нос спавшие очки.       — Жадничать потому что нехорошо, — фыркнула Наташа и похлопала Клинта по коленке. — Если он превратится, ты сам будешь петь ему колыбельную, — прошипела она ему на ухо и отстранилась, мило улыбаясь.       — Чёрт, не пробрало, — угрюмо отозвался Клинт, дотягиваясь до очередного куска пиццы из коробки. — Ладно, в следующий раз придумаю что-то покрепче, — он чмокнул Наташу перед тем, как испачкать губы в томатном соусе, и уже громче сказал, поглядывая на Беннера: — Да это обычные сигареты, что ты, самые обычные. Тебе, верно, показалось.       Стив усмехнулся и покачал головой, поражаясь тому, как вообще такие разные люди смогли найти общий язык и стать одной сплочённой командой. Они же все одиночки, но получилось, что каждый дополнял друг друга.       Почему-то ему захотелось оказаться рядом со Старком, а пересаживаться ближе у всех на глазах… это выглядело бы немного странно. Но что-то внутри чесалось и тянуло, снова, не так, как раньше, не больно, а приятно и… требовательно?       Была не была. Стив допил пиво и, убрав бутылку, привстал и потянулся к столику, где стояла ещё одна, беря её и усаживаясь на диване совсем близко к креслу, на котором сидел Тони.       — Моя идея была хорошей? — с улыбкой спросил он Старка, по которому и так было видно, что он наслаждался вечером.       Тони отвлёкся от разглядывания изящных рук Романовой и повернулся к Стиву, замечая, казалось бы, всю совершеннейшую красоту его лица. Не идеальную, не вырезанную по дереву или высеченную по камню, а случившуюся сама собой, совершенную. Не идеальный, Старк помнил это слово. Не идеальный, но совершенный. Удивившись этим неожиданным мыслям, он облизал пересохшие губы и повёл плечом, подгибая под себя ногу, чтобы быть ещё ближе к нему, чтобы заметить, какие у него ресницы.       Длинные. У внешних уголков глаз немного влажные.       — Я чувствую себя… приемлемо, капитан, — отдал он честь и усмехнулся. — А значит, ваша идея или приказ в мягкой форме был весьма хорошим.       — Вольно, — фыркнул Стив, и его губы разъехались в улыбке. — Отдыхать нужно тоже уметь, иначе так недолго и с ума сойти, постоянно работая, как кто-то в мастерской, — заметил он, не удерживаясь и всё же потирая чесавшееся запястье.       Стив заметил это не так давно и раньше не придавал значения, думая, что мало ли, может, реакция на одежду или на гель для душа, но зуд в метке с каждым днём только усиливался. И он был разным. Иногда она чесалась, иногда её немного щипало, а когда он уезжал куда-то с группой на задание, длившееся дня два, то метку начинало тянуть. По давнему совету Старка Стив решил «посерфить» информацию, но ничего конкретного не нашёл, разве что только то, что какие-то ощущения с меткой должны были возникать из-за близости половинки. Но он практически не общался с женщинами, с Наташей, с Марией, да с несколькими секретаршами и агентами, и то по работе. В недоумении он решил немного подождать и посмотреть, что же будет дальше.       Вот и сейчас он уже привычно чувствовал лёгкое жжение, словно его запястье наполнялось теплом, ненавязчивое и относительно приятное жжение.       Стив посмотрел на Тони и снова улыбнулся ему.       Тони сглотнул, когда заметил, как Стив чешет свою руку. До зуда в черепе стало интересно, что там нарисовано, но стоило только подумать об этом более… объёмно, как сердце заполнилось тревогой. Что если кэп попросит показать в ответ? Такого он допустить не мог, да и не хотел. От одной мысли о том, что он ущербный, становилось не по себе, а от никогда не исчезающей с поля зрения правды про собственное то ли проклятье, то ли наказание чувствовал себя неловко в обществе нормальных людей. Наташа с Клинтом уже столько лет вместе, и их отношениям хоть бы что. Пеппер с Хэппи тоже, этих тоже притянуло сразу же, а он… урод. Урод. Миллиардер Тони Старк оказался не таким, как все. Ха-ха. Поморщившись, Тони дёрнул уголком рта и допил остатки пива.       — Отдыхать всегда хорошо, раньше я слишком много себе позволял, теперь вот… не хочется, — вздохнул он и вскинул брови, смотря за тем, как Брюс и Клинт борются большими пальцами рук.       — Но ты слишком доводишь себя, а это тоже плохо. Значит, будем собираться так почаще, — сказал Стив, прищуривая глаза и делая глоток из бутылки. — Теперь Джарвис на моей стороне, так что я всё про тебя знаю, — пошутил он, намекая на то, что если этот чудо-изобретатель будет опять неделями засиживаться в мастерской, то Стиву придётся снова прийти с бульоном и снова проводить его до спальни.       У Тони от ужаса сжались лёгкие. Он подумал не о том, вовсе не о том, что можно знать всем подряд, а о том, о чём он говорил только с Джарвисом после того, как потерял маму и отца. Румянец слез с его щёк, и он заставил себя повернуться к Стиву, заглядывая ему в глаза, видя там мелькнувшую на секунду тревогу.       — Всё знаешь? — поджал губы Тони, и рука его сжалась в кулак. — Не надо тебе знать про меня… всё. Это ни к чему хорошему не приведёт, — он отодвинулся и, мотнув головой, невпопад вклинился в разговор Наташи, Клинта и Брюса, мысленно боясь как огня, что кто-нибудь узнает о нём правду. Да и с чего вообще он усомнился в Джарвисе? Идиот. Только вот стучащему в рёбра сердцу не объяснить принципов работы мозга.       Стива будто током ударило. Или на него кто-то вылил ведро ледяной воды, потому что он очень чётко почувствовал, как холодеют пальцы. Он снова сказал что-то не то? Вечно он всё портит, а его шутки вряд ли можно считать смешными.       Нахмурившись, Стив чуть отодвинулся, но к общему разговору не присоединился, предпочитая быть в стороне, так как сейчас сам не знал, что происходит с его настроением. Может быть, ему следует извиниться перед Тони? Наверное, только нужно подождать того, когда они останутся одни, а то сейчас вряд ли подходящее время.       Минута текла за минутой, Стив следил за разговаривающими друзьями, но взгляд его скользил только по одному человеку, который почему-то больше на него не смотрел.       Бартон, как понял Тони, любил травить байки про работу, рассказывать идиотские несмешные анекдоты, которые почему-то веселили похлеще смешных, и вызывал какое-то родственное чувство. Доверие против воли, совсем того не желая. Они чем-то похожи. Два идиота-комика, а в душе рассадник болячек. Милая компания, но, кажется, Тони нашёл себе ещё одного человека для разговоров по душам, но только под бутылку горячительного. Наташа странно смотрела на разговаривающих мужчин, а Брюс ковырялся в телефоне. Прошло часа полтора, прежде чем Тони испытал облегчение и страх разоблачения его тайны испарился, а напряжение перестало витать в воздухе. Он немного поднабрал и снова чувствовал себя в своей тарелке. Гости начали медленно собираться домой, на что Старк предложил им всем съехаться, ведь не зря же он построил комнаты на всех… Мстителей, даже на Тора. Наташа пообещала, что они с Клинтом обязательно подумают об этом, а Беннер махнул рукой, он и без того жил в Башне.       Проводив Наташу и Клинта, Стив и Тони остались наедине. Старк неловко переминался с ноги на ногу, смотря за створками лифта, а Роджерс прятал руки за спиной, стоя в военной стойке.       — Тони, я хотел… — начал он и запнулся, стараясь побороть возникшее между ними напряжение и своё смущение, — извиниться. Я глупо пошутил, но на самом деле не имел в виду ничего такого, совсем не… То есть я… — определённо, выходил полнейший бред. — Я лишь хотел сказать, что интересуюсь у Джарвиса твоим состоянием… иногда. Когда не вижу тебя. И знаю, что ты много работаешь, но тебе нужно отдыхать. Извини, я не должен был лезть не в своё дело, — Стив окончательно смутился, теребя рукава рубашки за спиной.       Жаркой волной стыд опалил щёки Старка. Вот оно в чём дело… Господи, какой же идиот. Какой же идиот. И о чём ты только подумал? Плевать всем на твою метку, но… на тебя не плевать. Слова Стива проникли в голову, в сердце, заполнили все мысли, подхватили на руки и обняли. Потрясающее чувство. Совершенно непередаваемое.       — Стив я… подумал не о том, и теперь… — Тони махнул рукой и пожал плечами. — Всё в порядке, просто… паранойя до добра никого не доводит, а из-за работы, из-за своих коммерческих тайн я стал… более мнительным, — выкрутился он и вздохнул, злясь на себя за враньё именно этому человеку.       — Ничего, это ничего, я понимаю, — Стив кивнул, тихо выдыхая от облегчения, словно камень с души свалился. — У меня тоже есть… проблемы с доверием. На самом деле, довольно большие. Слишком много произошло в моей жизни, слишком много я… — прочувствовал на себе, — видел.       Он ненадолго отвёл взгляд, понимая, что ему стало намного легче думать о том, что с ним произошло. Если бы не доктор Майкл Оливер, если бы не еженедельные занятия в центре «Сейв» на Десятой авеню и если бы не ежедневные самостоятельные упражнения перед сном, всё могло быть куда хуже. Доктор Оливер был пожилым приятным мужчиной, который с пониманием отнёсся к Стиву, ничем ни выдав того, что наслышан о героизме Капитана Америка, и обращался с ним, как с любым обычным пациентом. На самом деле, это было очень важно для Стива — быть обычным, не героем с легендарным прошлым, а просто человеком, с которым произошли не самые приятные вещи. Они много говорили с Майклом о его жизни, о том, почему капитан боится случайных касаний и близости людей, о способах избавления от страхов, и, кажется, Стив чувствовал, что постепенно, ещё медленно, но всё равно начал открываться и пытаться делать шаги к тому, чтобы доверять людям, а прежде всего, себе. Эти занятия стали для него глотком воздуха, необходимой поддержкой и сильным толчком вперёд.       Тряхнув головой и выныривая из мыслей, Стив посмотрел на Тони и кивнул ему.       — Я понимаю тебя. Но всё равно вечер был замечательным, мне кажется, всё удалось, — он расцепил руки, ощущая, как загорается метка уже в который раз за сегодняшний день. Да что же это такое? Может быть, стоит найти кого-то, кто сможет это объяснить?       — Вечер был хорошим, а я, дурак, вёл себя по-идиотски, — Тони мотнул головой, желая настучать себе по шее за то, что разучился держать язык за зубами. Нездоровая херня. Нездоровая тяга к Стиву. Желание тепла губит. — Проблемы с доверием… у каждого второго, а вот то, что за ними скрывается… это уже другой разговор. Правда? — ему захотелось спросить, расскажет ли он когда-то, что произошло в сороковых, да не смог. Рано или лучше не лезть не в своё дело? Да боже, какое, к чёрту, «не своё»?! — Ладно, брось, не отвечай, нам стоит выспаться, а мне ещё и просмотреть пропущенные выпуски новостей. А ты… ты спи спокойно, хорошо? — Тони поморщился из-за этого сопливого тона, аля, я спасу тебя ото всех бед, ты только спи спокойно, и, отвернувшись, пошёл к спальне, уже не находя никаких объяснений своему поведению.       — Доброй ночи, Тони, — донёсся ему вслед тихий голос Стива. — Хороших тебе снов.       Он ещё немного постоял у лифта, обдумывая слова Старка. Что скрывается за его проблемами с доверием, Стив никому и никогда не расскажет. Никто не знал и никто не должен узнать о самом тёмном и грязном пятне на, казалось бы, кристально-чистой биографии Капитана Америка. Герой, ветеран войны, суперсолдат, спасший тысячи жизней… на самом деле испорченная игрушка, кукла, грязная кукла и искалеченный соулмейт. Нет у него пары, нет и не будет, потому что никому не нужна бракованная, использованная половинка.       Уже засыпая при включённом свете, Стив видел перед собой мягкий прищур янтарных глаз, красивые черты лица безупречного во всём мужчины. Он видел перед собой Тони.

***

      День за днём проходили для Тони в мастерских, в уютной гостиной в обществе Стива и иногда разбавляющего их разговоры научными выкладками Беннера, который больше всего времени проводил в лабораториях, изучая свойства бактерий, полученных из привезённой воды из Африки. Старк иногда помогал ему и особенно часто говорил о том, что это на самом деле очень благородно — заниматься тем, чем никто не хочет заниматься, да и не просто заниматься, а даже изучать вопросы экологии в странах третьего мира. Он, конечно, филантроп, но никогда не рвался становиться послом доброй воли. У него слишком много «но», чтобы позволять себе посвящать жизнь таким занятиям, но Брюс… его желание высвободить своих гадюк из-за плохого парня в собственной голове, совесть, мучавшая за разрушения, и желание быть чище хоть так двигали его вперёд. Тони находил это самой сильной чертой его характера — не отчаиваться, что бы ни происходило и как бы тяжело ни было.       Он даже завидовал немного, потому что его терпение всегда было на той точке, откуда можно сорваться вниз и откуда можно рвануть в небеса.       Всё проходило в режиме «никуда не бегу», и чем больше времени Стив и Тони проводили вместе, тем больше Старк убеждался в словах отца, что Капитан Америка не профиль, нарисованный на обложке комикса, что в карточках с его лицом нет ни капли его души. Это так верно, и так хорошо узнавать самому то, что было дорого родным и близким когда-то.       Старк и не мечтал увидеть в этом времени отголосок Стива Роджерса, всюду был лишь Капитан Америка, и, пока они учились строить общение, узнавали друг друга, Тони всё больше и больше начал подозревать кэпа в том, что он что-то от него скрывает. Он и сам хорош, никому и никогда, кроме родных, не говорил о том, что с ним происходит из-за непохожести на других, но Стив? Этот откровенный до скрежета зубов парень из Бруклина просто не мог утаивать что-то плохое и грязное. Так ведь попросту не бывает.       Что-то тянуло к нему. Какая-то тонкая нить, связанная из всех временных нитей, сплетённая в одну. Как клубок из сказки. Догони, спаси и дай понять, что мир ещё не умер, что всё будет хорошо и что можно не бояться.       Пока самоистязался по поводу своей неполноценности и своей невозможности быть как все с этой дурацкой ношей эгоиста на все времена, Тони всё больше проникался не своим уродством, а красотой Роджерса.       Но тянувшиеся, словно интересная книга, дни неожиданным образом прекратились, когда Стива вызвали накрыть ещё одну базу Гидры в Нью-Гемпшире. Тогда Старк и понял, что это его шанс.       Сегодняшний вечер должен был стать чем-то поистине тёплым, ведь настолько в открытую он никогда ещё ничего не делал для кого-то, потому что проще было налепить на красивое лицо маску безразличия или самодовольства и вертеть пальцем у виска. Тони волновался, конечно, и сейчас с нетерпением расхаживал по кухне, ожидая прибытия капитана, который обязательно расскажет ему о миссии, о том, как всё прошло и смогли ли они задержать преступников, потому что события не были освещены в новостях, а сводки Щ.И.Т.а ничего толком ему не сказали.       Помимо желания узнать всё-всё, что случилось за это время, Тони ещё и страх чувствовал. Боязнь того, что он влез не в своё дело. Вот это было ужасно — потерять каплю доверия, возникшего между ними. Но что если реакция будет другой? Что если Стиву понравится? Возможно ли такое, что Тони вновь ощутит прожигающее до самого сердца прикосновение? Или услышит радостные нотки в чужом голосе? Увидит блеск глаз, услышит благодарность? Что будет? Тони не мог ответить на эти вопросы, потому что капитан такой же непредсказуемый, как и он, только спокойнее в мелочах.       Потерев руки, Тони отпил из стакана апельсинового сока и посмотрел на часы. Задерживается. Уже давно перевалило за девять вечера, и Старк ловил себя на мысли о том, что ревнует Стива к его свободному времени без него и работе, которая частенько отрывала их друг от друга.       Стив, уже на базе успевший переодеться из формы в обычную одежду, поднимался в лифте, расслабленно прислонившись к стенке.       Каждый раз, когда Стив возвращался с очередной миссии в Башню, ему казалось, что он возвращается домой, несмотря на то, что относился к ней, как к временному пристанищу, планируя в будущем найти свой угол и не злоупотреблять гостеприимством Тони. И вроде бы он уже освоился в новом мире, даже с техникой подружился, но каждый раз откладывал с поиском жилья, давая себе ещё немного времени. Себе или им с Тони?       Что-то происходило с ним, что-то волнующее, ощущения в метке всё усиливались, а затяжные задания, такие, когда Стив не появлялся дома два-три дня, становилось выполнять всё труднее. Но тем слаще было возвращение, тем сильнее тянуло в Башню, и сразу же, обычно с порога, он спрашивал у Джарвиса, где находится Старк.       Дверки лифта открылись, Стив вышел, прошёл через гостиную к кухне, чтобы выпить немного воды, и уже открыл было рот, чтобы задать привычный вопрос, как на глаза ему попался Тони. Губы сами расплылись в добродушной улыбке.       — Привет, — поздоровался он, сокращая между ними расстояние. — Как ты?       — Стив, — несмело поднял взгляд Тони, потирая рукой запястье, и улыбнулся, как-то тоскливо и по обыкновению проникновенно. В груди забесновался целый рой маленьких жалящих пчёлок радости, и это было настолько непередаваемо, что сносило все выстроенные им грани «держаться как можно безразличнее». — Я ничего… вот… сидел тут, сок пил да с Джарвисом болтал, — он пожал плечами и отодвинулся от тумбочки. — Ты успел поесть? Как всё прошло? Удалось… обезвредить их?       — Ты следил за миссией? — Стив знал, что иногда Старк просматривает отчёты, но не думал, что тот действительно следит за его работой. Это оказалось неожиданно… приятно. — Мы пришли туда слишком поздно, главарь успел уйти, видно, кто-то вовремя сообщил ему о готовящейся операции. Мы, конечно, взяли тех, кто там ещё остался, но… Не нравится мне всё это, операция держалась в строжайшей тайне, и у меня есть подозрения, что только кто-то из Щ.И.Т.а мог предупредить агентов Гидры, — он покачал головой и вздохнул. — Я ещё не ужинал, а ты?       — Я давно думал о том, что в Щ.И.Т.е утечка, — выдохнул Тони, игнорируя вопрос о слежке за миссией, и отвернулся к плите. Он открыл её и достал оттуда две коробки с пиццей, которые поставил разогреваться ещё полчаса назад. — Но разве это не значит, что Фьюри скомпрометирован и теперь ему… — хотелось сказать «пиздец», но он удержался, быстро распаковывая коробки и накрывая на стол, — грозит опасность? Ведь у него врагов едва ли не как у меня, что если это всё для того, чтобы… сбить его с поста директора? Все эти подставные счета, деньги, отмываемые кем-то и зачем-то, я не уверен в Нике на сто процентов, но подставлять самого себя ему не вариант, всё-таки он ещё хочет жить, — он пожал плечами и разлил по стаканам сок, поднял взгляд на Стива и… застыл. Всё это, вот этот вот ужин, который он думал, что готовил для себя, а оказывается, готовил для него, пусть и всего лишь погрел остывшую пиццу, говорил о чём-то нехорошем. Ну то есть хорошем, просто… напоминал давно забытое чувство семейности. А это уже слишком опасно. Кэп не из тех, кто будет терпеть такого гения возле себя. Конечно, не будет, тем более узнай он о том, что Тони урод…       Стив уселся за стол и сложил руки в замок, думая о словах Тони. Он и сам чувствовал надвигающуюся беду, что-то было не так, но Фьюри молчал, как молчала и Романова, когда он поделился с ней мыслями. Определённо, что-то должно было случиться, это лишь вопрос времени.       — Всё это очень беспокоит меня, я хочу разобраться в том, что происходит, и такое ощущение, будто я упускаю что-то важное, но не могу понять что, — признался Стив, качая головой. — А… у нас сегодня пицца? Кажется, только сейчас я понял, что очень проголодался, — и сам смутился, когда сказал «у нас», словно они семья, словно жизнь на двоих, и что-то тёплое, невыносимо тёплое впечаталось в душу, когда он смотрел на Старка смягчающимся взглядом, отбрасывая мысли о работе, потому что рядом был Тони, и это успокаивало.       — Так вышло, — Тони развёл руками и, упав на стул, оторвал от пиццы кусок и сразу же откусил от него. Лучше забить рот едой, чем нарываться на новые откровения и позволять откровенничать себе, ведь впереди ещё… что-то такое, что обязательно вгонит в краску. Может быть, зря? Нет-нет, не зря. Ни разу. — Я бы хотел… потом… что-то показать тебе, идёт? Ты только наешься сейчас, потому что время уже достаточно позднее и скоро таким маленьким деткам, как ты и я, придётся пойти спать, а есть на ночь вообще-то вредно, — он вздёрнул брови и снова откусил от пиццы. Молчи. Не начинай только нести свою обыкновенную чепуху, Старк, ну пожалуйста. — Хотя с твоим жиросжигателем… — фыркнул Тони и закатил глаза. — Молчу, просто ешь, и я буду просто есть, — на самом деле, это всё из-за скуки. Даже не так, из-за тоски. Пара дней, а он словно в анабиозе был без голубых глаз и светлой чёлки.       И тут Стив не смог сдержать своего порыва. Он абсолютно не контролировал это, ладонь как-то сама собой накрыла свободную руку Старка, лежащую на столе.       — Эй, — Стив улыбнулся ему и… погладил? Нет, просто прикоснулся к ладони пальцами. — Спасибо. За ужин. И… вообще. Я не говорил тебе этого, но… то, что я здесь… Не знаю, мне было бы не по себе жить на базе Щ.И.Т.а, потому что одиночество — это не то, что мне было нужно после того, как я оказался в другом, совсем новом мире. Просто спасибо, ты много сделал… делаешь для меня, Тони, — щёки его вспыхнули румянцем, и капитан разорвал прикосновение, сразу же потянувшись к пицце, чтобы зажевать своё смущение.       Тони передёрнул плечами и посмотрел на свою руку. На свою, чёрт возьми, уродскую руку, позор которой скрывала водолазка. Так ведь нельзя. Касание прошибло мозг, прошло разрядом по телу, и он вздохнул. Приятно. Тепло.       — Брось, не за что меня благодарить, я ведь говорил… нельзя мне верить, ведь тут есть и моя выгода, — признался Тони, не зная, как объясниться теперь более понятнее, чтобы его не заподозрили в плохом. Судя по всему, Стива знатно пошатало по жизни, и он вовсе не хотел причинять ему ещё больше неудобств, и пусть это вообще в корне выходило за рамки его обычного общения и поведения, сердце просто знало: так нужно. — В том плане, что мне… неплохо живётся с тобой, — и это был максимум того, что он позволил себе открыть, хоть язык и тянуло рассказать все-все чувства.       — Да? Я польщён, — Стив тепло улыбнулся ему, щурясь от удовольствия, которое вызывала еда, но, скорее, сама обстановка и Старк. — То ли я слишком голоден, то ли пицца вкусная, — усмехнулся он, ощущая себя в этот момент действительно счастливым. — Как прошёл твой день? У тебя всё хорошо?       — Мой день… как обычно, утром я проснулся в мастерской, а на щеке у меня отпечатался газетный рисунок, что за краску стали делать? Гадость, — Тони поморщился и доел свой кусок. — А потом весь день я лазал по разным сайтам в поисках нужных мне деталей и только к шести вечера всё доделал.       — Ты снова не спал нормально? В кровати, как все обычные люди? — Стив покачал головой, а морщинка между бровями стала глубже, выдавая недовольство. — Когда-нибудь ты всё же послушаешься меня и начнёшь отделять день от ночи, проводя ночь там, где положено, а не за рабочим столом, — проворчал он, вытирая руки салфеткой, и допил сок. — Ты что-то хотел показать? Да?       Старк покивал. Он пропустил мимо ушей все наставления и ворчание Стива, не совсем понимая, что это проявление заботы, а не желание намекнуть о его безрассудстве, и поднялся из-за стола, чувствуя, как ноги от ужаса становятся ватными. Он боялся, боялся так, что похолодели руки, но нужно было двинуться и пойти намеченным путём. Поэтому, махнув рукой, Тони направился к спальне Роджерса, ни слова не говоря.       Стив последовал за ним, чувствуя некоторое предвкушение, словно что-то особенное происходило в этот момент, и, не удержавшись, потёр метку.       Что же это такое? Почему он снова ощущает набирающий обороты жар, а рисунок снова чешется и зудит, как будто бы Тони…       Стив вздрогнул. Ну что за глупости? Тони — это Тони, но жар в руке всё равно становился рядом с ним более ощутимым.       Остановившись возле двери в спальню Стива, Тони тихо вздохнул и потёр запястье. Автоматически, без какого-либо чувства жизни в руке, в том самом, что всегда тщательно скрывалось. Сердце колотилось безумно быстро, он боялся, что перегнул палку с тем, что люди, нормальные люди и кэп называют заботой, и не знал, как бы сделать последний шаг.       Собравшись с духом, чувствуя душевный подъём и не пойми откуда взявшиеся силы, будто посланные небом, приоткрыл дверь и, не включая света, взял Стива за руку, заводя в комнату. Прикрыл за ними дверь, и они остались в кромешной темноте, и, на ощупь найдя выключатель, Тони включил ночной свет. Свет, с которым Стив будет спать ночью.       Углы комнаты озарило лёгким неоновым голубоватым свечением. От потолка и до пола всё было подсвечено так, чтобы можно было не бояться теней странных форм и причудливых очертаний мебели, потому что он позволил себе вольность и сделал некоторую перестановку, сдвигая шкаф, комод и стол с креслами, освобождая пространство для манёвра, чтобы свет достигал всех потаённых уголков спальни капитана. Чтобы ему было нестрашно засыпать и просыпаться ночью. А на потолке он растянул большую голограмму Вселенной, той части, о которой люди имели хоть какое-то представление. Целый мир на потолке с созвездиями, планетами и скоплениями метеоритных потоков. Красивая, в тёмно-бардовых и чёрных тонах, со вспышками света, она смотрела на них, и Тони казалось, что он уплывает, потому что это было чем-то знакомым, до жути важным и нужным. Как в детстве, когда он трогал своё запястье, ища ответы.       — Тебе… больше не нужно бояться темноты, потому что даже в темноте можно найти… что-то хорошее, — тихо сказал Тони и покусал нижнюю губу. Сердце вообще сбилось с ритма, а по спине табуном побежали мурашки, ведь он действительно перегнул. Перегнул так, будто имел какие-то виды на Стива, а он… скорее всего, не должен был их иметь, потому что Стив нормальный, а Тони ущербный и никогда у него не будет чего-то своего.       Стив стоял потрясённый и ошарашенный, вглядываясь в свет и созвездия, чувствуя, как оглушительно стучит сердце, как сбивается дыхание, становясь слишком поверхностным, чтобы можно было это скрыть.       Он никогда не испытывал ничего подобного. Никто никогда не делал для него чего-то, что спасало бы от ночных кошмаров. Никто. Никогда. А сейчас Стив стоял посреди своей комнаты и смотрел на отражение Вселенной, такой же, как на его запястье. Как. На. Его. Руке.       Метку внезапно опалило так сильно, что Стив едва смог сдержаться, чтобы не зашипеть или не вскрикнуть, но всё же не удержался и инстинктивно прикоснулся к ней, пытаясь унять… боль? Нет, это не было болью и не было чем-то неприятным, скорее… необычным, горячим, подталкивающим к чему-то, заставляющим обратить своё внимание на… Старка.       — Тони… — голос Стива стал тише и глуше, он потрясённо смотрел на личного волшебника и хотел сказать столько всего, но слова куда-то пропали, затерялись под звёздами Вселенной, и он только смотрел и смотрел, а потом просто взял… и обнял Старка.       Вот так просто. Взял и обнял, прижимая к себе, вдыхая аромат его духов, апельсинового сока и машинного масла. В этих объятиях не было подтекста, Стив ощущал себя на седьмом небе, нет, выше, потому что рука перестала гореть, зато всё тепло и весь жар резко устремились туда, где стучало сердце.       — Спасибо. Это невероятно.       Тони и сам ошарашился, оказавшись прижатым к сильной, тяжело вздымающейся груди. Впервые в жизни он почувствовал себя удовлетворённым тем, что сделал для кого-то от всей души и был вознаграждён теплом за тепло. Это просто невозможно! Так ведь в самом деле не бывает? Люди не могут притягиваться сквозь время, через непохожесть и некоторую отстранённость обоих от всего мира, не могут хотеть дружбы и общения из-за разницы в головах осовремененного Тони и древнего, как мамонт, Стива, но Старк чувствовал, как его неумолимо тянет к кэпу, до боли скручивает в груди растущий комок личного счастья, и даже мысль о своей неполноценности отошла на второй план, давая простор для положительных эмоций. Тем более сейчас, когда он находился в объятиях капитана, мысли грустить и тосковать в голове не проскочило.       — Это просто… поддержка, — отмазался Тони в своей манере, наконец, обнимая Стива в ответ, прекрасно понимая, что его чувства выходят за рамки дружеских. Именно его чувства, а вот чувства Роджерса — до сих пор загадка.       — Это очень много значит для меня, — прошептал Стив, давая себе ещё мгновение, минуту объятий до того момента, когда они перестанут быть дружескими и станут более личными, интимными.       Ему не было так спокойно уже очень давно, если вообще когда-то было. Именно так обжигающе тепло, умиротворённо, будто Стив обрёл личное счастье.       Поддержка. Да, это было поддержкой от Тони, и Стив, не стыдясь, принимал её, снова откладывая мысли о том, что ему следует найти собственное жильё, на неопределённый срок. Ведь там не будет этого света и Вселенной, которые Старк сделал специально для него. Для него.       — Очень красиво, у тебя руки волшебника, Тони, — проговорил Стив, выпуская его из объятий.       Старк потянулся за ним и в последнюю секунду едва-едва удержал себя на месте, потому что это бы точно дало ответ не только ему, но и Стиву, если тот вообще задавал вопрос. Стало как-то прохладно, некомфортно. В отличие от объятий Стива, которые он теперь узнал, одному стоять было зябко. Он бросил мимолётный взгляд на потолок и потёр руки, намеренно обходя мысль о своём несовершенстве и уродстве. Мало того, инвалид с дырой в груди, так ещё и это… и мало ему бед-то было? Не думай, не надо.       — Руки как руки, — Тони покрутил кистями и дёрнул уголком губ. — Теперь… можно идти спать. И я пойду в свою кровать, в кои-то веки, — он вздохнул, уже и не зная, как уйти или остаться, и подошёл к двери. — Всем нам бывает плохо, но, если циклиться на своём плохом, — как это делаю я, — можно пропустить много чего хорошего. Так мне мама говорила, поэтому… спи, — он прикрыл за собой дверь и быстрым шагом направился к себе в комнату, боясь, что невидимая сила потянет обратно.       — Ты необычный, самый необычный человек из тех, что я встречал, — прошептал Стив, поднимая голову и оглядывая потолок.       Повинуясь порыву, он закатал рукав рубашки и посмотрел на запястье. «По частичке тебя» было выбито красивыми витиеватыми буквами, а вокруг такая же Вселенная, как на потолке, только её половинка, много-много созвездий, ищущих те, с которыми они должны соединиться.       Капитан снова ощутил жжение, только оно теперь стало прохладным, словно миллионы льдинок пронзали руку. Не больно. Но как-то по-другому, будто его разом лишили необходимого тепла. Всё это выглядело очень странным, потому что метка оживала сильнее в присутствии Старка.       — Но так не бывает, так не бывает, это невозможно, потому что невозможно, — растерянно пробормотал Стив, возвращая рукав на место.       Это действительно было невозможно, потому что они с Тони из разных миров, и, даже если бы каким-то невероятным образом их метки совпали, пусть они оба были мужчинами, время разделяло их жизни, так что… Стив тряхнул головой — нет. Невозможно.       Может быть, он спросит у Старка о его метке, если подвернётся случай. Чтобы знать наверняка, что Тони… не его половинка.