Глава 15. Прошлое в настоящем
23 декабря 2016 г., 08:13
По совету Старка решено было сбросить маски и ехать к Марии не скрываясь, в обычном «шевроле» по самой оживлённой из трасс Вашингтона. Стив сомневался, что Зимний Солдат появится так быстро, в конце концов, он ведь не мог точно отслеживать все передвижения беглого капитана и его команды. Но он всё равно был подготовлен к встрече, а щит лежал под сидением, и Стив готов был воспользоваться им в любую минуту, чтобы отбиться от преследователей.
Снова в сознание прокралось что-то нехорошее, какое-то забытое давно ощущение сродни предчувствию, но он списал это на общее напряжение и попытки вести себя так, будто ничего не случилось и всё нормально.
— Мы заберём эти штуки для разблокировки самолётов-убийц, а дальше? — поинтересовался Уилсон, ловко маневрируя между проезжающими мимо автомобилями.
— Проберёмся на Геликарриеры и обезвредим их, — отозвался Стив, смотря в зеркало заднего вида, проверяя, всё ли в порядке. Слежки не было, иначе бы он заметил.
— То есть на суперсекретную базу Щ.И.Т.а так легко пробраться и обезвредить их? Что ж ты сразу не сказал, — Сэм фыркнул и покачал головой.
— Не легко. Но мы должны, и у нас нет права на ошибку, — Стив посмотрел на Наташу, она кивнула, и внезапно её зрачки расширились, а машину тряхнуло и дёрнуло в сторону.
— Что происходит?! — закричал Уилсон, не способный справиться с управлением, так как автомобиль начало шатать в разные стороны.
Послышался скрежет с крыши, а потом чья-то металлическая рука пробила лобовое стекло и оторвала руль, выбрасывая его, как ненужную деталь.
— Тормози! Тормози, Сэм! — закричала Наташа и полезла на переднее сидение, когда машину затрясло и начало заносить. Лобовое стекло вынесло на дорогу, а с правой стороны обезумевший Зимний дёрнул дверь, начиная цепляться за своих преследователей в одном лишь желании — поскорее избавиться, выкинув на дорогу следом за рулём и стеклом.
Нужно было действовать мгновенно, поэтому Стив покрепче перехватил щит одной рукой, другой дёрнул на себя Наташу и Сэма так, чтобы они слились в один большой ком, и крикнул:
— Держитесь крепче! — он выбил щитом боковую дверь, и они вылетели на трассу, заскользив на этой двери по асфальту.
В голове Стив уже прокручивал десятки вариантов того, как защитить друзей и гражданских, не втягивая никого в разборки с Зимним Солдатом.
— Порядок? Ты цела? — быстро спросил Стив у Наташи, когда дверца, наконец, остановилась и они поднялись на ноги. Уилсон уже бежал к ним, а вдалеке послышались первые выстрелы.
— Я в порядке, а вот он… кажется, нет, — выдохнула Наташа, доставая из-за спины пистолет и смотря на идущего к ним по дороге Зимнего, который поднялся, несмотря на то, что машину Уилсона лихо закрутило и пронесло метров пятнадцать с боку на бок. Она смотрела на него и не знала, стрелять или ждать? Неожиданно для всех Солдат принял от мужчины в чёрном пистолет-пулемёт и нацелился в них одной рукой, открывая пулемётную очередь.
Маска его скрывала половину лица, и только стальные глаза выглядели как никогда ярко. Словно точка опоры в черноте. Наташа кинулась к ограждению, отделяющему мост от трассы, и подбежавший к ней Уилсон кивнул. Они оба прыгнули вниз на какой-то грузовик и под град пуль гидровцев помчались вперёд, краем глаза следя за манипуляциями Роджерса.
Зимний сменил пустой пистолет на гранатомёт и устроил обстрел по Романовой и Уилсону, которые уже были внизу. Следующий удар Солдата из гранатомёта пришёлся по Стиву, вовремя успевшему укрыться щитом, но его отбросило ударной волной вниз с такой силой, что он попал через лобовое стекло в проезжающий мимо автобус с гражданскими.
Не успел Стив прийти в себя и помочь тем, кто ещё не убежал, как попал под обстрел автобуса и, сорвавшись с места, побежал вперёд. Зимний работал не один, с командой подготовленных бойцов вроде тех, с которыми сам Стив работал в «Страйке», и это явно были гидровцы.
Выбравшись и подняв щит, Стив сбил нескольких стрелявших в него бойцов и увидел впереди удаляющуюся фигуру Солдата, преследовавшего Наташу.
Зимний прибавил шагу и, спрыгнув с моста, очутился возле грузовика, давая команду своим, чтобы они задержали Роджерса. Сэм попытался пробиться до Стива, но его оттеснили другие парни, и, разобравшись с бойцами Гидры, он рванул к Солдату. Зимний резко оттолкнулся и, прыгнув, перелетая через мешающую ему на пути машину, побежал за Наташей, стреляя в неё из штурмовой винтовки. Позади раздавались выстрелы его команды, сдерживающей натиск Капитана, крики Уилсона, летящего по воздуху. И там, вдали, было что-то жгучее. То, что обычно тянуло Солдата делать страшные вещи. Ненависть. Она будто шла за ним по пятам, и, кажется, он знал, кто её вызывает.
Вырулив на дорогу и снеся шатающийся после удара гранатомётом столб, Зимний бросил обломок в Наташу и, сбив её с ног, был подхвачен Уилсоном. Его отнесло от Наташи ярдов на десять, он ударился головой о машину и выпустил из рук винтовку. Сэм ударил его по голове, пытаясь сорвать маску, но был быстро сброшен. Зимний зарядил ему по зубам, со всей силы впечатал железный кулак в грудину и, сверкая глазами, вырвал из рюкзака одно крыло, отбрасывая его в сторону. Раздался выстрел, пуля задела железное плечо. Послышался крик за спиной, и Солдат махнул рукой в сторону стреляющей по нему Наташи. Бойцы, уже подготовленные и ждущие приказов, направились к ней. Ещё раз глянув на Сэма, Солдат сделал решающий удар и отправил его в нокаут. Он поднял винтовку и пошёл к Наташе доделать давно начатое дело, оставляя Стива на десерт.
Уже достаточно разозлённый Роджерс наконец смог вырваться от сдерживающих его бойцов и ринулся наперерез Зимнему, не давая ему подойти к Наташе. С остальными она справится, Стив уже видел её в деле, но Солдат был ей не по зубам, а значит, ему нужно было как можно скорее взять его на себя.
Что-то очень знакомое было в этой тёмной фигуре, что-то такое, отчего поёжился даже капитан с железными нервами, но ему некогда было думать об этом и некогда было прислушиваться к своей интуиции.
Выскочив перед Солдатом, бросился на него, оттесняя как можно дальше от Наташи, нанёс несколько ударов, но реакция у Зимнего была слишком быстрой, чтобы его можно было так просто пробить.
Если бы на лице Солдата не было маски, Стив бы обязательно заметил знакомый оскал на ярких губах. Его бы тряхнуло от страха, и Зимний бы рассмеялся, если бы не хотел вернуть давно потерянное, то, что лишило его покоя, жизни и счастья на долгие-долгие годы. Он отвечал быстро и чётко, выбивая из Стива дурь сильными и мощными ударами. Лупил слишком сильно, словно мог завалить его тут, и это действительно было так. Зимнему хотелось убить его, если бы не одно «но», которое до сих пор грело в груди.
Половинки невозможно разделить: убьёшь одну, умрёт вторая.
Он с силой ударил Стиву под дых, отбрасывая от него щит, и наклонился вперёд, хватая за плечо, начиная выворачивать руку. Глаза его были сощурены, сам он был напряжён до предела и даже взволнован. Так дико смотреть в голубые глаза Роджерса и вспоминать падение с высоты. Туда, откуда тебя не достали бы, не будь ты живым.
— Сука, — рыкнул Зимний, выкручивая ему плечевой сустав с хрустом, и наступил ему под коленку ногой, с силой вжимая подошву.
Стив дёрнулся скорее от очень знакомых интонаций голоса, который всё ещё звал его по ночам, чем от боли, испытываемой в данный момент. Нет, это не так. Не может быть, голос просто похож, а он сейчас слишком уязвим, потому что Солдат был действительно сильным, ничем не уступал по силе капитану.
К чёрту.
Стив резко развернулся сквозь боль в ноге и безотчётный, бесконтрольный страх, нанёс несколько сильных ударов в грудь, живот, голову и, подхватив валявшийся на земле щит, когда Зимний на несколько секунд потерял ориентацию, вонзил его в металлическую руку, разбивая этим несколько пластин. Не теряя времени, капитан ещё раз ударил его, уже по лицу так, чтобы сбить, в конце концов, эту маску, чтобы встретиться лицом к лицу с человеком, убившим Ника Фьюри.
Зимний смотрел себе под ноги, когда понял, что маска больше не скрывает лицо. Он тяжело дышал через приоткрытый рот. Глаза лихорадочно блестели. Он приподнял голову, слегка дёргая ею, отчего длинные волосы взметнулись, и заглянул Стиву в глаза с прорезающим лицо оскалом.
Роджерс сделал шаг назад. Ещё один, и остановился, будто припечатанный к земле невидимыми путами.
Нет! Нет. Пожалуйста. Нет, только не снова. НЕТ! Он в панике смотрел на Джеймса Барнса, будто бы секунда за секундой опять проживая каждое прикосновение долгими тёмными ночами. Будто бы заново ощущая спиной кухонный стол в бруклинской квартирке, и снова, и снова, минута за минутой ночи в палатках, в казармах.
Истерзанное тело, но что ещё хуже — истерзанная душа.
И поезд. Последние мгновения рука в руке, а потом облегчение, помешанное со стыдом и виной за своё преступление.
Только не снова. Но это был не мираж.
Всё то, чему его учил доктор, — отталкивать страх и быть самим собой — в один миг просто улетучилось из головы, снова бросая его в прошлое.
Стив ловил губами воздух, лицо его стало смертельно бледным, сердечный ритм потерялся в оглушительном шуме мыслей в голове. Нет! Исчезни, не здесь, только не здесь, не в этой жизни, ты имел надо мной власть тогда, а не сейчас, я не… позволю.
Но уговоры не помогали, Стив цепенел, не смея отвести взгляда, а страх, самый настоящий пронзительный страх пропитывал всё тело и сознание. Он смотрел и смотрел, умоляя руки и ноги начать двигаться, но они стали ватными, как и сердце, и не было никого, кто мог бы понять, каково это — встретиться лицом к лицу со своим страхом.
— Баки…
Зимний удивился, и в глазах его заиграла отчётливая паника, будто бы он зеркалил взгляд Стива. Руки его сжались в кулаки, и, слыша настойчивое жужжание откуда-то с неба, чувствуя обращённые к ним взгляды, он спросил:
— Какой, к чёрту, Баки?
Роджерс сделал ещё полшага назад. Он не мог справиться со своим страхом, не мог подойти и с пары ударов уложить Зимнего, потому что тот оказался Джеймсом, тем Джеймсом, который всегда имел власть над ним, неважно, был ли Стив мелким астматиком или суперсолдатом в теле атлета.
Головой Стив понимал, что теряет драгоценное время, что его друзья в опасности, но паника настолько сильно сковала сознание, что он не мог взять себя в руки, а воздуха в лёгких не хватало для дыхания.
— Не может быть… — вырвался едва слышный выдох. — Только не ты.
Стоило только этим словам сорваться с губ, как Наташа сделала ещё одну попытку выстрела, разбивая этим действием немую сцену, и Зимнему пришлось броситься к Роджерсу, пользуясь моментом, пока тот был ошарашен. Он со всей силы ударил его по голове, затянул руки за спину и, продолжая играть свою роль, поставил его на колени, призывая команду. К ним тут же подбежали люди в чёрном, направляя оружие на Стива, а Наташу связали и кинули в машину вместе с Сэмом. Солдат вплёл пальцы в светлые волосы Роджерса, не позволяя ему даже на секунду подумать о том, что он сможет уйти от него и от его ребят, и тихо сказал:
— Не понимаю, о чём ты, но тебе некуда бежать.
Стива подняли на ноги и повели к машине. Солдат пошёл за ним и своими людьми, сжимая и разжимая кулак, улыбаясь краем губ.
Тони испытал по меньшей мере шок, но он и подумать не мог над тем, какой сильной боль может быть в сердце, и ведь не своя боль — чужая. Чужая боль поранила изнутри, сломала рёбра и проткнула грудь. Нечем было дышать, потому что из лёгких выкачали весь воздух. Тони покрылся испариной, несмотря на вентиляцию брони, руки дрожали, а глаза блестели ярко-ярко, словно он надел линзы. Испуг за Стива и его состояние был настолько ощутим, что Тони не мог сдвинуться с места. Да и воевать с десятком головорезов одному… Он, конечно, псих, но всё-таки спасти Стива хотелось больше, чем подвергать его ещё большему риску.
Стоя чуть поодаль, так, чтобы его нельзя было заметить и спугнуть, Старк тихо вздохнул и прикрыл глаза. Следующим этапом после страха навалилась такой силы злость, что он едва удержал себя на месте. И эта полярность — то ни с места сдвинуться, то, наоборот, рвануть — разломила разум пополам. В голове происходил настоящий хаос, и только голубые глаза Стива, как воспоминание, самое лучшее, самое светлое, самое нужное, успокаивали.
Изо всех сил сдерживая себя, Тони пытался выровнять дыхание. Пожалуйста, Стив, пожалуйста, не бойся. Я ведь с тобой, молил он его. Пожалуйста. Если бы он мог как-то повлиять на него, если бы он мог показать ему Вселенную сейчас, лишь бы успокоить и отнять все страхи, если бы…
— Джар… следи за ними и вызови Марию, пусть едет наперерез, — просипел он и отвернулся, когда машины тронулись в путь. — Держи с ней связь, они наверняка повезут пленных в Трискелион, поэтому…
Тони потоптался на месте и взмыл в небо, боясь рухнуть замертво, если ещё хоть раз испытает такой силы ужас за жизнь Стива. Анализировать странные чувства, какую-то, чёрт возьми, развившуюся между ними связь попросту не было времени, да и сил… Знатно его потрепало чужое. И, только когда он немного отошёл, до сих пор ощущая пульсацию страха в висках и лёгкую боль в сердце, вспомнил лицо человека, с которого Стив сорвал маску. Тони узнал в нём знакомого… Джеймс Барнс, друг Роджерса, прошедший с ним войну и упавший с поезда в далёком сорок пятом, кажется, в конце апреля. Неужели… он тоже жив? Неужели он теперь и есть Зимний Солдат? Что за чертовщина? Мистика, ведь правда… Тут же в голову ударилась мысль о том, что Стив не очень-то рад был видеть бывшего мёртвого-живого друга. К чему это? Старк и половины не понимал, но чувствовал точно, что от Барнса веет опасностью и угрозой, и можно назвать это чутьём, интуицией или шестым чувством, да как угодно, ощущение ужаса не пропадало, и пусть он не видел его глаз, он чётко видел глаза Стива.
А этого хватило для того, чтобы понять: здесь что-то не так.
***
Сколько прошло времени и как Роджерс оказался на одной из сотен засекреченных баз Щ.И.Т.а, он практически не помнил. Сначала захват, а потом появились Хилл и Старк и, выдернув капитана с Наташей и Сэмом из лап Солдата и его головорезов, отвезли их в безопасное место. Стив всю дорогу молчал, а остальные, видя его состояние, не решались лезть к нему, предпочитая переговариваться между друг другом в полголоса. Он инстинктивно прижался ближе к Тони, но не поднял на него взгляда и так проехал всю дорогу, просто касаясь плечом его плеча. В голове шумело, состояние из шокового стало подавленным, а страх всё никак не хотел отпускать, несмотря на то, что Джеймс никак не подал виду, что помнит всё или хотя бы знаком со Стивом. Что это? Гидра? Но как? Как вообще такое возможно? Он упал с поезда с чёрт знает с какой высоты, и как он мог остаться жив? И что ему нужно теперь? От капитана? Или от Щ.И.Т.а? Столько вопросов, и хоть бы найти один ответ, но нет, Стив не мог ничего понять. Когда они все прибыли на базу, находящуюся где-то под дамбой, то увидели Ника Фьюри, вполне себе живого, только слегка потрёпанного. Слегка — это он сам так сказал, что сразу же начал отрицать его врач, сообщивший всем, что у директора рваные раны на позвоночнике, трещина в грудной клетке, сломанная ключица, проколотая печень, мигрень и коллапс лёгкого. Ещё около часа у них ушло на разговоры, разработку дальнейшего плана и обсуждение стратегии. Ещё через пятнадцать минут Стив исчез, надеясь, никем не замеченный, и вышел на воздух, который ему сейчас был так необходим. Нужно было обрести контроль над собой и уверенность, чтобы в следующий раз, когда он встретится с Зимним… нет, с Баки, не впасть в панику. О том, что эта встреча обязательно случится, он прекрасно знал и должен был быть готов к ней. Стоя на мосту и смотря на течение реки, Стив старался дышать ровно, размеренно и, кажется, уже начинал приходить в себя. Старк последовал за ним почти сразу же. Сначала он стоял возле дерева, пытался понять и почувствовать, какие же вещи в голове и сердце принадлежат ему, а какие принадлежат Стиву. Волнение цапало точно Старка, а вот лёгкий страх и неверие — точно Стива. Что в этом всём было подарено Зимнему Солдату тире Джеймсу Барнсу, не вполне ясно. Потоптавшись у дерева с минуты две, Тони направился к капитану, по пути пряча руки в карманы пиджака, чувствуя, как они медленно замерзают. А ещё будто его обманывало собственное тело и мозг — ему казалось, что на запястье что-то происходило. На том запястье, где у нормальных людей есть метки. Но Тони нормальным не был, он был ущербным. Получается, это игра воображения? Самовнушение? Тогда с чего бы связь между ним и человеком из прошлого? Чушь или так задумали Боги? Из мыслей его вырвало то, что он добрался до Стива и упёрся ему в плечо ладонью, осторожно сжимая. — Стив, ты хочешь поговорить? — тихо спросил Тони. Стив медленно обернулся, не вздрогнул от прикосновения лишь потому, что каким-то образом почувствовал себя вне опасности. Это был Старк, всего лишь Старк, а рядом с ним всегда было спокойно. Но, кажется, тому нужны ответы, и Стив должен их дать, потому что понимал, что его заминка и ступор чуть не стоили ему и его друзьям жизни. Вот только как объяснить, как рассказать всё, не раскрывая самого главного? Он не хотел обманывать Тони, ложь претила ему, но сказать, что встретил человека, покалечившего жизнь и душу… Это было выше его сил. — Я… я знаю, что это выглядело странно со стороны, — тон голоса Стива сейчас был жалким подобием того волевого, командного голоса, который всегда и во всех вселял уверенность. — Я… медлил и дал им шанс взять нас. — Он же… твой друг? — Тони намекнул сам, подходя ещё ближе и ещё крепче сжимая пальцы на плече. Всем внутренним существом ему не нравилось, как капитан меняется будто по щелчку. Глаза не горят, губы бледны, а румянца и вовсе не осталось. Он словно превратился в тень себя прежнего, и это причиняло боль. Боль под сердцем, тянущую и саднящую. — Стив… ты его… боишься? — предположил он, наконец, вываливая то, о чём думал всю дорогу до задержания машин и маленькой битвы с освобождением пленных. Зрачки Роджерса расширились, он инстинктивно качнул головой в отрицательном жесте. Откуда Тони узнал? Это было так видно? Все видели его страх? Худшего и придумать нельзя. Он — капитан, должен, обязан быть сильным, и, даже если ему страшно, никто и никогда не должен видеть испуг своего капитана. — Друг… — эхом отозвался Стив, против воли вспоминая те времена, когда они ещё были друзьями с Джеймсом. Не лгать. Уйти от ответа, потому что лгать Старку было совсем невыносимо. — Я не ожидал этого. Он умер давно и… по моей вине. Это слишком… я никогда не думал, что такое возможно, Баки… — при звуке этого имени по спине пробежали мурашки. — Я не могу понять, как… и почему. — Мы можем ему помочь, — против воли предложил Тони, окончательно запутываясь в ощущениях. — Найдём способ узнать и понять… что с ним случилось? Он же… тебя не помнит, не знает, кто ты… Наверное, в этом есть что-то такое, где как раз и стоит искать смысл. Я мог бы помочь ему сам… или направить на дознание, если, конечно, мы поймаем его сегодня, — он вздохнул и разорвал контакт со Стивом, снова пряча ладони в карманы пиджака, и отвернулся, вглядываясь в реку. Если бы он знал наверняка, почему от Барнса так веет холодом, болью и ужасом, Тони бы нашёл, как с этим бороться. Но… может быть, всё дело в Гидре? В Пирсе? Или, возможно, дело в том, что капитан после возвращения из долгого сна так ни разу и не побывал в Бруклине, ни сделал ни одной попытки рассказать о своей жизни там и вообще… — Почему после пробуждения ты ни разу не бывал в своей старой бруклинской квартирке? Она выкуплена Говардом ещё в сорок пятом году, после твоей гибели, и до сих пор… я плачу за неё кое-какие деньги. Но ты… даже не спросил о ней. Ни разу, Стив, — Тони старался говорить тихо и медленно, чтобы не спугнуть, и так действовать ему диктовало сердце. — Нет, ты не должен подходить к нему, слышишь, Тони? Не должен! Держись от него подальше, я… сам разберусь с… Баки, — Стив повернулся к Старку, ладонями обхватывая его плечи, надавливая и чуть встряхивая, чтобы он понял, что от того, кем был Джеймс тогда или сейчас, стоит держаться на расстоянии. Только после этого, отпустив Тони, он продолжил, пытаясь унять сильно стучащее сердце: — Избавься от неё. Эта квартира… Тони, пожалуйста, я не хочу туда возвращаться, потому что… — потому что там всё ещё стоит тот стол, с которого всё началось. — Потому что… не хочу. С ней связаны не самые приятные воспоминания, и, если бы я знал, что ты всё ещё платишь за неё… Я бы сказал об этом раньше. Продай. Просто… она мне не нужна, я… никогда туда не вернусь. Никогда, — Стив снова побледнел, и снова его затрясло от слишком ярких картинок воспоминаний. За что всё это ему? По второму кругу, да ещё Старк видит всё это, тот единственный человек, который ни при каких условиях не должен был знать обо всём, которому Стив бы никогда не признался, что он испорченная бракованная игрушка, потому что он видел хронику, видел, кем Тони его считает. И пусть даже он тогда сказал ему, что Стив Роджерс далёк от идеала и не стоит верить картинкам, но всё равно Тони не должен был знать. Разочарование этого человека Стив бы не вынес. Тони застыл в ужасе, всё ещё чувствуя грубое прикосновение. Раньше он бы, не раздумывая, взбрыкнул, ответил ударом, заставил извиняться, но что-то не давало быть собой старым. Тем, каким он был с другими, но не со Стивом. Будто бы сердце заранее знало, что что-то в душе капитана поломано и нельзя с ним быть таким, каким он был со всеми. Это странно, потому что Тони казалось, что его воля кем-то или чем-то извне подавляется. Оно мучило и между тем давало видеть правильный путь. И сейчас, стоя на мосту, в шуме реки, окружённые запахом леса, Стив и Тони не могли шагнуть друг к другу, потому что оба считали себя ущербными. Эта мысль больно скрутилась внутри Старка, и он тихо вздохнул. Слова про квартирку вызвали страх, но он не решился вновь наседать на Стива, подумывая во всём разобраться самому. — Я понял, избавлюсь от неё, как только вернёмся к Нику, телефон… оставил на столе, — Тони пожал плечами и упёрся руками в перила. Держась за что-то, легче было переживать дрожь, охватившую с ног до головы. — И что ты предлагаешь делать… с Джеймсом? Он же… серийный убийца, лучший снайпер, и что будет, если окажется, что он невиновен? Может быть, ему промыли мозги, потому что… тебя ведь нельзя забыть. Я бы не смог. — Сейчас у нас в приоритете разблокировка Геликарриеров, нужно справиться с этим, а с… Джеймсом я разберусь потом сам, — слова Стива звучали уже увереннее, но только потому, что он больше всего сейчас боялся за Старка. Забота о нём, о его безопасности важнее бесконтрольного страха самого Стива. Он справится со своими чувствами, но точно не допустит, чтобы Баки причинил боль Тони. Баки, Зимний, Джеймс… что-то, определённо, случилось с ним в Гидре, к которой он примкнул. По своей воле или нет — это ещё предстояло узнать капитану. Слишком много событий. Крах Щ.И.Т.а, «Озарение», безопасность гражданских и Тони, появление Баки… всё это было слишком для Стива, который потерялся в этом круговороте событий, не зная, куда кидаться и за что браться сначала. — Обещай мне, что не приблизишься к нему без меня, — попросил Стив, ловя взгляд Старка, накрывая его ладонь своей, сейчас уже по-прежнему тепло, не грубо, почти ласково. — Он очень опасен, очень, и ты… не должен быть рядом с ним. Тони, — его метка снова пылала, но в безумной событийности, куче ощущений и чувств Роджерс забыл об этом. — Пожалуйста. Тони заподозрил неладное. Кажется, он начал понимать, почему Стив просит об этом. Он чего-то боится. Переживает за то, что может знать Джеймс, или волнуется, что Джеймс сможет навредить ему, Тони. Это необычно и определённо стоит разбирательств. Он коротко кивнул, подавляя желание обнять как тогда, в спальне капитана, и под приятные и тем не менее тревожные импульсы света и радости в груди из-за касания развернулся и пошёл внутрь скрытой в дамбе базы. Стив разберётся, но Тони всё равно будет рядом.***
— Браво есть! — крикнул Сэм, вставляя чип для разблокировки в нужную панель. — Подтверждаю, второй есть, — Хилл сверилась с показателями и кивнула. — Стив, ты как? Шесть минут до стыковки! — Дайте мне пару минут! — Стив взбирался по лестнице к панели управления последним, третьим Геликарриером, и знал, что должен успеть, потому что иначе последствия будут непоправимыми. Всё происходящее вокруг напоминало хаос. Внизу те, кто всё ещё был на стороне Щ.И.Т.а, пытались помочь, сражаясь с агентами Гидры, Наташа и Фьюри были где-то на последних этажах Трискелиона, разбираясь с Пирсом, а Мария координировала действия Сэма и Стива. Вскочив на железный мостик, Роджерс уже было шагнул к панели, но остановился, почувствовав на себе цепкий взгляд того, с кем надеялся не встретиться здесь. — Погибнут люди, Джеймс. Я не могу допустить этого, — перебарывая свой страх, произнёс Стив, сделав один короткий шаг ему навстречу. Джим тоже сделал шаг, держа в руках винтовку. Он не готов был сдаваться сейчас так, как сдался тогда, и сам себе пообещал, что скинет Роджерса отсюда либо живым, либо мёртвым, и плевать, как он это сделает. — Что ты несёшь, а? — спросил он и отбросил от себя винтовку, чувствуя, как нож греет бедро, а пистолет — бок. — Смотришь на меня так… будто мы знакомы, будто я тебе жизнь поломал. Волком. Завыть ещё осталось, — Зимний ухмыльнулся и с прыжка рванул на него, помня о задании забрать чип и о своём личном, что подгоняло его всё это время местью и расплатой. Завязалась драка, в которой у Стива не было места эмоциям. Сначала задание, всё остальное — после. Капитан бил сильно, быстро, уходя от ударов и принимая их, и всё равно, как бы ему ни хотелось забыть или не помнить о произошедшем между ними, вымещал злость и боль на человеке без памяти и прошлого. Он разберётся. Позже. Что случилось с Баки, почему он потерял память, почему стал игрушкой Гидры, и вроде бы это было неправильно — бить его в полную силу, так, что от ударов сыпались из глаз искры, но Стив не мог остановить себя, помня о задании и спасении тысячи жизней, но не забывая о том, какую боль принёс ему Баки. Роджерс получил минутный перерыв между ударами, ему хватило пары секунд, чтобы открыть панель… но Джеймс снова перехватил его. Они оба перевалились через мостик, продолжая бить друг друга. — Две минуты, кэп, — раздался в гарнитуре голос Хилл. Казалось бы, ничего ужаснее и не придумаешь — чувствовать боль, разочарование, обиду и ненависть с ненасытной злобой, бить друг друга, забивая едва ли не до смерти, так где-то там, в голове и сердце Зимнего вдруг забилась отчаянная любовь и желание вернуть всё, что было раньше. Он ударил Стива по рукам, и тот выронил чип. Получив от него по зубам, перелетев через перила и упав вниз, Солдат схватил чип и рванул за щитом. Стив последовал за ним, и Зимний со всей силы ударил его щитом, отбрасывая от себя и начиная стрелять. Никто не знает, сколько они боролись вот так, словно обезумевшие, да, наверное, и видеть это было по меньшей мере страшно, и зрителей не прибавилось бы ни на одного. Стив выбил из руки Зимнего пистолет, и тот схватился за нож. Он вогнал остриё ему в грудь и попался в плен сильных рук капитана. Крепко держа чип и шипя, чувствуя, как воздух вытекает из лёгких, он услышал хруст собственной руки и дёрнулся. Дальше всё было на грани — умер, но ещё жив. Стив пытался его удушить, не давая подняться с себя и воспользоваться бионической рукой, и, когда Солдата на секунду вырубило, рванул наверх, перехватив выскользнувший из его руки чип. Только отключки Джима надолго не хватило. Он сразу же сделал выстрел Стиву в бедро, потом снова попал в плечо, а в наушниках у кэпа стучало голосом Марии: — Тридцать секунд, кэп! Стараясь ни о чём не думать, Роджерс тянулся выше, желая завершить миссию и покончить со всем этим сразу, он выдохнул: — Успею, — и он уже почти добрался до панели управления, как Барнс выстрелил ему в живот. Он упал, скатываясь спиной по стене и задыхаясь, начал ловить ртом воздух. Форма моментально покраснела. Всплеска адреналина Стиву хватило для того, чтобы подняться на ноги, подтянуться и наконец вставить чип в панель, прохрипев при этом: — Чарли есть. Мария расширившимися глазами смотрела на приборы, понимая, что ещё немного, и Роджерса будет уже не спасти. — Кэп, уходи оттуда, скорее! — сказала она, смотря на таймер, отсчитывающий последние секунды перед наведением. — Стреляйте уже, — Стив зажал рану, думая прежде всего не о себе, а о том, чтобы в этой чёртовой разборке с Гидрой не пострадали мирные люди. — Но, Стив… — Стреляйте! На Геликарриер с других авианосцев обрушились волны разрушительных ракет. Всё вокруг начало рассыпаться на глазах, падая, скользя вниз, с грохотом опускаясь на площадку Трискелиона и на саму базу, а также в реку, где всё в одно мгновение тонуло. Барнсу прижало ногу железным каркасом, и он заорал, пытаясь выбраться из ловушки, начиная лихорадочным взглядом искать Роджерса. Оглушённый и дезориентированный Стив спустился к нему, чтобы закончить начатое ещё в сорок пятом, там, на поезде, когда он выпустил руку в надежде, что на этом всё закончится. Сейчас всё было иначе. Тот, кто искалечил и поломал его жизнь, теперь угрожал жизням многих, он был уже не просто свихнувшимся на жестокости насильником, а убийцей, от которого долгие годы тянулся кровавый след. — Здесь и сейчас… мы закончим… то, что начали… — хрипло проговорил Стив, нанося Джеймсу первый удар. — Я не могу… оставить тебя… в живых… — и снова удар с ноги в живот, но из-за того, что всё вокруг шаталось, грозясь разрушиться в одно мгновение, каркас отъехал в сторону, давая возможность Солдату освободить ногу, оказываясь на свободе. Зимний резко перехватил его за занесённую над ним ногу и с силой, не обращая внимания на боль, пробившую сломанную руку, выкрутил её, и Стив рухнул на полуразбитый пол корабля. Солдат приподнялся, шипя на боль в руке, проносящуюся по телу, словно каток, и навис над ним, хватая за форму, и со всей силы заехал ему по лицу. — Заткнись, заткнись, чёртов ублюдок! — прорычал он, до крови разбивая лицо Стива, смотря безумным взглядом на того, кто сбросил его с поезда, кто забыл о том, что между ними было, о всём хорошем и нужном, делая акцент лишь на своей использованной дырке. — Ты всего лишь задание, — он рвано выдохнул и занёс руку. Ударив его ещё и ещё раз, он быстро задышал, теряя силы, уже не имея власти над своим телом. Но то, что было со Стивом… не могло не радовать, одновременно пугая. Если он сейчас умрёт, то ему вновь придётся мучиться в одиночестве. Нельзя. Можно. Нужно! Перед глазами Стива плыло, он ощущал, как теряет силы, как больше не может сопротивляться, драться с прошлым и настоящим, потому что испытываемые им эмоции тоже отбирали силы и желание идти к победе любой ценой. Получив ещё несколько ударов по рёбрам и в голову, Стив упал на спину и, застонав, прикрыл глаза на мгновение. «Держись, ты только продержись, капитан, я близко», — прозвучало в голове голосом Старка. Тони? Почему он слышит голос Тони так, словно тот рядом? Роджерс уже не чувствовал ни рук, ни ног, но жар, опаляющий метку, ощутил бы, даже если бы был без сознания. Старк рядом, а ему капитан безоговорочно верил. Значит, нужно держаться. Поднявшись на колени, а с колен на ноги, он бросил быстрый взгляд на оскалившегося Барнса, готового нанести следующий удар, и уже сам принял стойку, но Геликарриер тряхнуло, раздался скрежет и звон разбивающегося стекла. Последним, что Стив видел, прежде чем ощутить себя в свободном падении, были стальные глаза Джеймса и его испуганный взгляд. Секунда. Ещё одна. Множество, миллиарды секунд, долгий или стремительный полёт в неизвестность, обломки корабля, летящие сверху, и только горящая огнём метка не давала Стиву потерять себя в этом полёте. Тёплые вечера в гостиной. Неловкая забота о небезразличном ему человеке. Низкий, бархатный смех Тони, его улыбка, его глаза. Запах машинного масла, мятного геля для душа, сладковатого парфюма и иногда сигарет. Кофе по утрам в мастерской, кофе вечерами, кофе везде, вечные чашки кофе и мятно-малинового холодного чая. Объятия. Крепкие, тёплые, нужные. Ночной свет созвездий, не дающий окунуться во мрак. Вселенная в его комнате. Тони — его вселенная. Его мир, его жизнь, его… родная душа. Отпечатано на руке, но самое главное — в сердце. Когда Стива коснулись первые всплески воды, он уже знал, кому принадлежит его жизнь. Вся без остатка. Тони будто пополам разорвало, когда он сначала почувствовал боль в животе, такую, что впору было повеситься, а потом голову, словно удар за ударом, пронзало что-то тупое. Страх вместе с надеждой всё прекратить, счастье в каких-то мелочах и невозможность радоваться, потому что что-то сломали и отобрали навечно, слёзы, стоящие в глазах, и дрожащие руки. В голове мелькали картинки худенького мальчишки, ничего не умеющего, кроме как верить в лучшее, и Тони подумал, что вырубится. При мысли о том, что Стив может быть его родной душой, он задохнулся и выжал всю мощность из репульсоров, снова и снова моля капитана лишь об одном: чтобы выдержал, чтобы продержался ещё чуть-чуть, потому что он уже близко, так близко, как только возможно. Ему было беспощадно холодно и одновременно жарко, будто закинули в адское пекло. Так бывает? Или нет? Стресс? Люди понимают свою принадлежность из-за стресса? Или просто их свело судьбой, просто так вышло из-за желания помочь? Всего лишь шутка? Ведь Тони… ничего не чувствовал запястьем. Вообще ни капли. Ни одной эмоции, пробившей бы его именно в том месте, не было. Там, где Старк был более ущербным, чем кто-либо. Теперь уже собственная боль и страхи забились в голове, в душе и в сердце, но, как бы то ни было, кто бы ни хотел наказать Тони, Стив не причём. Его нужно спасти, нужно вытащить, нужно помочь, потому что будто наизнанку. Как никогда раньше, через кожу и внутрь, так близко, словно выгорело. Стив — это Стив. Мальчишка, боящийся темноты. Если он и не Старка, то чей-то, а так поступать нельзя. Внутренне дрожа, сходя с ума от шока, Тони попросил Джарвиса проследить тепловизорами и сенсорами наличие капитана в реке. Как только сигнал был выведен, Тони, не раздумывая, ворвался в воду. Откуда-то со спины он почувствовал холодок, заполняющий броню, бубнёжку ИскИна и увидел Стива, камнем идущего ко дну. Понимая, что утонет вместе с ним, Старк умудрился выпустить ракету и, подхватив Стива, прижимая к себе, подставил спину взрыву. Когда их подкинуло и понесло на поверхность, Джарвис в считанные секунды сделал продув систем, и правый реактивный ботинок и левая перчатка заработали. До сих пор ощущая привкус воды, пробравшейся через маску, во рту, Тони смотрел на испещрённое ранами лицо Стива и тащил его к берегу. Где-то далеко, где-то до невозможности больно. — Только дыши, прошу, только дыши, — взмолился он, отбрасывая от себя маску и разбивая железный костюм на части, начиная нажимать на грудь Стива кулаками, надеясь, что не опоздал. Сердце билось слишком быстро, ему казалось, что кровь кипит из-за ужаса, из-за совершенно непередаваемых эмоций, стучащих в голове. Нельзя, чтобы он умер. Нельзя! Что-то кричало в голове. — Пожалуйста, — Тони прижался ухом к его губам, пытаясь хоть что-то почувствовать, и с силой дал по груди, чтобы воздух коснулся его души, тела и сердца. Чтобы он выдохнул и вдохнул. Роджерс закашлялся, выталкивая воду из лёгких, и резко раскрыл глаза, начиная крутить головой, пытаясь понять, где оказался. Он падал. Так долго, долго падал, переживая снова и снова то, что открылось ему так поздно. — Тони, — он, наконец, поднял глаза, видя перед собой того, о ком были все мысли. — Тони. Нужно сказать? Сказать ему сейчас, сверить метки? В голове стоял полный сумбур и хаос, мысли путались, дезориентированный капитан не понимал, где реальность, а где его воспоминания-картинки. Он только сжимал руку Старка, смотрел на него широко открытыми глазами и совершенно не знал, что делать дальше. Тони рвано выдохнул, чувствуя его руку в своей, слыша хриплое дыхание и видя синие бездонные глаза. Всегда бы так, чтобы больше не пугал, не мучил тело. Почему он всё это чувствует? Волнение, страх, боль, разрушительную смесь ужаса потери и ни с чем не сравнимую радость оттого, что чужое сердце вновь бьётся? Живо быстро и ярко, словно у него в ладонях. — Ты напугал меня… кэп, — хрипло признался Тони, поднося свободную ладонь к его лицу, трогая оранжевый синяк, который обязательно посинеет. — Ты напугал меня. — Но всё хорошо, Тони, всё… хорошо, — прошептал Стив, потираясь щекой о его ладонь, и это было так естественно, что он не мог остановить себя, будто тело желало этого за него. — У нас… получилось? Команда… Сэм, Наташа, они в порядке? — капитан не был бы капитаном, если бы не волновался о своих друзьях, о своей команде, забывая на мгновение о себе и том, что тело превратилось в решето. — Брось, не думай, всё в порядке, они уже близко… тебе требуется помощь, вот тут, — Тони указал на живот, затем на плечо, пробитое ножом, затем на бедро и прикрыл глаза на секунду. Он точно не знал и не видел, где был ранен Стив, но чувствовал каждый удар своим телом. Такое не забыть, это точно. Либо это ошибка, игры разума, он обкурился или облучился какой-нибудь хернёй в своей мастерской, либо Стив… — Молчи, прошу, не трать силы, ладно? — ему хотелось сказать, что не выживет без него, но он задавил этот дурацкий порыв, потому что сердце не мозг и нельзя решать вот так, даже не поняв… есть ли у капитана метка или нет. Ущербен ли он так же, как и сам Тони, или нет. — Всё будет хорошо, слышишь? — он нагнулся и коснулся губами его лба, прижимая к себе, молясь на Фьюри и помощь. Стив больше не ощущал жжение в метке, но прикосновение губ отозвалось во всём теле опаляющим теплом, словно залечивающим раны. Боль отступила, хотя, может быть, это была лишь сила самовнушения, сила мысли, что он, наконец, обрёл то, что искал. — Будь рядом, — попросил Стив и хотел прижать Тони совсем близко, ещё ближе, чтобы сильнее чувствовать его всем собой, но был и правда не в самом лучшем виде, а последние остатки сил ушли на то, чтобы прийти в сознание и ощутить рядом Старка. Прикрыв глаза, он лежал на земле и ни о чём не думал, потому что в голове было пусто, а облегчение, накатившее ровно в тот момент, когда коснулся руки Тони, охватило его всего и даровало желанное расслабление. Зимний Солдат, крах секретной организации, Гидра внутри неё и, наконец, найденная часть души… Стив подумает об этом завтра, а пока… — Будь рядом, Тони… — Я буду, буду рядом, — пообещал Тони и осторожно уложил его голову себе на колени, начиная нервно перебирать светлые влажные прядки волос, смотря на дорогу через лесистую зону. Ему было сложно понять, принять то, что произошло сейчас, но он готов был… отодвинуть рукав формы капитана и посмотреть на его руку. При этой мысли кожа, казалось бы, загорелась, а сознание пошло рябью. Нельзя. Это нечестно. Это ведь враньё. Тони закрыл глаза и вслушался в плеск воды, вертолётный шум и гудение машин. Помощь близко. Так близко, что уже нечего бояться. А метка, чёрт с ней. Тони никогда и не надеялся встретить кого-то. Даже если тут просто симпатия, развитая в какой-то эмпатической связи, то что же, пусть. Он будет рядом, если капитану это нужно. Согнувшись и снова прижавшись губами к его лбу, Тони помотал головой. Не покинет его, не сможет.
