Глава 19. Внеплановые извинения
27 декабря 2016 г., 11:18
Утро Стива началось, как обычно, в шесть часов. Стакан холодной воды, музыка в наушниках и пробежка по только-только просыпающемуся Манхэттену. Он любил рассвет в Нью-Йорке и, сколько бы ни путешествовал по миру, нигде не чувствовал себя лучше, чем в родном городе.
Приятная усталость окутала тело, когда он спустя полтора часа вернулся в Башню и поднялся в свою комнату. Он так и не заправил постель, когда уходил, поэтому, скинув футболку, чтобы уже направиться в душ, встряхнул одеяло и… увидел завёрнутое в розовую упаковку шоколадное сердце и маленький конвертик, который упал на пол.
Покрутив в руках шоколадку, он поднял конверт, отогнул уголок и достал оттуда листок, сложенный вчетверо.
Прочитав всего лишь одну строчку, Стив почувствовал, как внутри теплеет, как это тепло разливается по телу, как тут же ему становится легче, а тревоги уходят.
Больше недели он не находил себе места, шатался, как неприкаянный, чувствуя себя не в своей тарелке. Всю радость будто высосали из него. Стив не мог сосредоточиться на работе, постоянно думая о размолвке со Старком. Да, тот повёл себя грубо и нетактично, но время без него тянулось совсем медленно, будто бы нарочно издеваясь над Стивом.
Развернув шоколадное сердце, он откусил кусочек и прищурился от удовольствия.
Дождавшись, пока Стив заползёт в душ, Старк, сгорающий от нетерпения, прокрался в его спальню и прилепил к дверце шкафа ещё одну записку, а на маленький ночной столик положил крохотную карту, изрисованную разноцветными фломастерами. Честно говоря, детство у Тони очень часто играло в одном месте, а потому он очень хотел поиграть с Роджерсом в одну увлекательную игру, прежде чем его найдут и отметелят.
Ухмыляясь, как идиот, своим мыслям, он выскользнул из спальни и быстрым шагом направился в гостиную, где под диваном припрятал ещё один подарок для капитана. Тони честно не помнил, как называется эта игра, да и сейчас в этом не было необходимости, потому что волнение всё больше охватывало конечности, а сердце колотилось часто-часто только лишь потому, что он хотел попросить прощения и удостовериться, что между ними ещё не всё потеряно и они смогут наладить контакт и возобновить вечера.
Заглянув под диван, заметив там небольшой набор карандашей разной твёрдости от Кох-и-Нур, Тони бросил ещё один листочек, ведущий к лифту, и чуть ли не вприпрыжку побежал к лестнице, надеясь добраться до девяносто второго этажа и устроить кое-что ещё.
Выйдя из ванной, Стив потянулся и стряхнул капли с ещё мокрых волос. Скинув полотенце, он подошёл к шкафу, чтобы достать свежую одежду, и увидел приклеенный к дверце лист.
«Поиграй со мной, Стив», — гласила надпись на нём.
— Ну, Тони, — Стив тихо засмеялся, легко включаясь в предложенную игру.
Быстро надев лёгкие брюки и футболку, он оглядел комнату цепким взглядом и увидел ещё один лист, теперь уже на прикроватном столике.
Он взял импровизированную карту, и улыбка его стала ещё шире. Он никогда не играл в такие игры, хотя любил читать о пиратах и кладах, а «Остров сокровищ» Стивенсона была его любимой книгой в детстве.
Внутри всё затрепетало от накатившего азарта и предвкушения, и Стив почти бегом побежал на северо-запад, туда, где ярким крестиком была обозначена гостиная. Там он потратил минут пять, чтобы, наконец, найти под диваном свой клад в виде карандашей и обнаружить новые инструкции, ведущие на нижние этажи.
Успев прилепить у самой последней ступеньки стикер с инструкцией, как добраться до следующего подарка, и прикрепив карту рядом с листочком, Тони утёр повлажневший лоб и, улыбаясь самой широкой и добродушной улыбкой из своего арсенала, пошёл в сторону игровой комнаты через узкий и длинный коридор, высчитывая все гостевые спальни. Там, у широкого стола для настольных игр, он поставил большую прозрачную вазу в форме аквариума для рыбок, наполненную чистой водой, и, кое-как развернув тюльпаны из гладкой шуршащей бумаги и устроив их в ней, тихо вздохнул. Не переборщил ли? Да с чего, мотнул он головой.
Поправив цветы и положив рядом с вазой ещё одну записку с картой, он поплёлся на открытую площадку Башни, уже приготовив всё необходимое. Тони давненько так не волновался, но чувство вины, совершенно необоснованное, мешало здраво мыслить последние дни. Конечно, без кэпа стало как-то пусто, и он всеми силами хотел восстановить отношения.
Прижимая к груди такой чудесный и полезный подарок, как карандаши, Стив добрался до девяносто второго этажа и сорвал приклеенный стикер.
Сердце стучало быстро-быстро, а сам он был взволнован и впечатлён таким сюрпризом Старка. Кто бы мог подумать, что Тони способен быть таким… загадочным? Интригующим? Заставляющим улыбаться и тихо смеяться с каждым новым листочком и картой. Стив ощущал себя сейчас по-настоящему заинтересованным и счастливым и никогда бы не подумал, что такая простая и в то же время заставляющая гадать, что будет дальше, игра может так сильно пошатнуть его самообладание. Он, как сумасшедший, носился от листочка к листочку, сверяясь с картой, а ведь Тони был не так прост, придумывая такие обходные пути и так запутывая, что даже сам Капитан Роджерс, который на самом деле много понимал в картах, путался, но счастливо улыбался, когда находил очередное задание.
Добравшись до цветов, Стив замер и с любопытством посмотрел на них. Цветы? Ему? Вот что-что, а цветов ему ещё никто не дарил. Повинуясь инстинкту, он склонился над вазой и втянул носом аромат тюльпанов. Невероятный запах и… невероятный…
— Тони, — прошептал он и потянулся к записке.
Снова карта. Стив послушно направился туда, куда показывали стрелочки и шифр, и уже через несколько минут оказался у входа на открытую площадку, где, кажется, и заканчивался его путь.
За стеклянной дверью и окнами от пола до потолка в подобии беседки стояли два удобных кресла, плетёный стол с накрытым на нём завтраком, а чуть поодаль, через небо, пространство и время, а может, всего лишь милю по воздуху, можно было увидеть, как на Эмпайр-стейт-билдинг, на самых верхних пяти этажах, растягивается огромное белое полотно, на котором таким же ярким почерком, как на картах, выведено «Нашёл». Старк, стоявший позади капитана, заламывал пальцы, почти не дыша. Он смотрел в широкую спину, ласкал взглядом лопатки и чувствовал, что пропадает.
Это опрометчиво и глупо, но стало так желанно и нужно, что останавливаться уже не хотелось, тем более разговор с Клинтом расставил все точки.
— Стив? — позвал он, приближаясь к нему тихо-тихо, будто боясь вспугнуть.
Стив повернулся, и его взгляд невозможно было описать словами. Он смотрел на Тони так, будто бы тот был его миром, центром Вселенной, был тем, кто заставлял каждый раз улыбаться, был… родной душой.
Это было так ясно для самого Стива, потому что сердце и метка горели в унисон, всё вокруг переставало существовать рядом со Старком, и мир становился ярче рядом с ним.
— Тони, — он шагнул к нему и обнял, крепко, так же крепко, как тогда, в первый раз, когда увидел свет своей Вселенной в комнате. — Я скучал.
— Ох-х-х, какие мы сегодня с утра сильные, — пробормотал Тони, вплавляясь в его широкую грудь, с силой обнимая в ответ, и, как шальной, безумный, да и голодный тоже, втягивал в себя запах его одежды и тела. Чистый, свежий, близкий, будто когда-то давно он уже вдыхал его полной грудью, готовый сворачивать не только горы, но и класть под ноги все самые высокие небоскрёбы мира, доставать с неба звёзды и каждую ночь опускать луну поближе, лишь бы ему не было страшно засыпать. Вот так, тепло, уютно, и сердце стучит будто в такт сердцу Стива. Что это? Лихорадка на двоих?
— Мне понравилось играть с тобой, — тихо признался Стив, всё ещё не выпуская его из рук. — Спасибо за подарки, они… чудесные. Я никогда ещё не… — играл в поиски клада, не чувствовал, что упустил так много, пока не появился ты, — не получал цветы.
— Ты знаешь, что в мире где-то двести пятьдесят тысяч цветковых растений? Из них… где-то сто пятьдесят тысяч я могу добыть без труда, ещё десять можно купить за большие деньги, а ещё пять можно найти за огромные деньги, ну, а остальные… это овощи, фрукты и ягоды, они… не сильно подходят для подарка… парню, ну… такому симпатичному, как ты, — растерянно проговорил Тони, водя ладонями по его лопаткам. — Так что где-то, с огрехами плюс-минус десять тысяч, сто семьдесят тысяч цветковых дней ты себе уже обеспечил, — фыркнул он и рассмеялся, чувствуя лёгкость и какую-то парадоксально детскую радость. Всё-таки Роджерс… был не против каких-то отношений с мужчиной, а это уже хорошо. Даже отлично.
— Сумасшедший, — мягко усмехнулся Стив, наконец, выпуская его из объятий. — Мне нравятся цветы, но карандаши больше. Будет повод начать снова рисовать, как раньше. Правда, очень давно я писал картины, чтобы были хоть какие-то деньги, но сейчас можно делать это для души. Спасибо, Тони, — он ладонью провёл по его плечу и ниже, спускаясь к руке. — За такое утро. Мне очень понравилось. Правда, плакат на Эмпайр — это как-то… слишком?
В эту минуту Стив ощущал себя живым и радостным. Тони снова с ним, они будто и не ссорились, и в их маленьком мире снова спокойно.
Он понимал, что со стороны это всё выглядит наверняка так, будто они пошли на утреннее свидание, но сейчас Стив совсем иначе реагировал на это. Связь с таким мужчиной, как Старк, больше не казалась ему чем-то ужасающим, наоборот, он всё чаще и больше думал об этом, и уже совсем неважно, совпадут их метки или нет, если рядом с Тони он оживал, хотел познавать весь мир и себя, хотел, чтобы Старк улыбался ему, и чувствовал себя счастливым.
Тони задрожал, как осенний лист по ветру, из-за прикосновений Стива. Ещё никогда он не испытывал такого. Это странно и пугало даже, но, если они каким-то образом и обрели связь, несмотря на его ущербность как соулмейта, нужно было держаться.
— На самом деле… они были мне должны, — Тони лукаво сощурился и приоткрыл перед Стивом дверь. — Ещё в две тысячи десятом на этих последних этажах произошло неприятное событие, взяли в заложники несколько сотен человек, ну… а поскольку я живу так близко, мне пришлось заняться этим самому, — он плюхнулся в кресло и, прочистив горло, взялся наливать чай из горячего заварника, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо, хоть волнение всё ещё топило каждую клеточку тела.
— И как в тебе уживаются такие разные качества? Смелость, желание защищать и…ужасающая наглость, — хмыкнул Стив, присаживаясь рядом, чуть ли не облизываясь на то, что было в тарелках.
Внезапно он почувствовал себя очень и очень голодным, видимо, пробежка и поиски сокровищ изрядно разыграли аппетит.
— Ещё скажи, что ты страдаешь от моей наглости, — самодовольно усмехнулся Тони и, подлив себе из кофейника кофе, повёл плечом. — Это просто жизнь, она заставляет меня вертеться и пользоваться тем, что даёт мне, да и не только мне. Однажды я уже доверился и из-за этого стал инвалидом, — он указал рукой на светящийся под футболкой круг, — так что лучше уж я воспользуюсь своими мозгами и возьму всё, что мне причитается, чем буду забывать о должниках и вновь верить в чудесные качества людей и их небесную доброту с щедротой, — он подвинул Стиву чашку с чаем, тарелку под крышкой, где скрывался омлет из десятка яиц и примерно столько же полосок прожаренного бекона. — Приятного аппетита, спринтер, — Тони подмигнул ему и сделал пару больших глотков из кружки, стараясь унять дрожь в теле и совершенно точно в руках.
— Спасибо, — Стив склонил голову и окинул Тони недолгим, но оценивающим взглядом.
Старк… красивый. Не симпатичный, не смазливый, не привлекательный, а именно красивый. Чётко очерченная мужественная красота. Неудивительно, что у него было много женщин: такие мужчины всегда популярны. Стив поморщился при мысли о том, что в постели Тони побывали сотни девушек, и он испытал странное желание запихать Старка под диван, где раньше нашёл карандаши. Сделав несколько глотков ароматного чая, полностью расслабляясь, Роджерс принялся завтракать, поглядывая на Тони.
— А… ну… у тебя было… много… эм-м… женщин? — почему-то вопрос вылетел сам, он даже не хотел спрашивать, просто как-то так получилось.
Старк, уже жующий третью полоску бекона, и забыл о том, что нужно болтать, а не просто наслаждаться тишиной и видами с крыши, ну и видами сидящего напротив капитана. Сильными такими, он мог бы даже сказать, пышными и холмистыми. Нет, бугристыми. И не в плохом плане, а в хорошем, такой вот… очерченный мускулами. Точно.
А вопрос застал его врасплох. Необычно говорить о таком с тем, кто тебе, мать твою, нравится, и ведь не соврёшь, неужто Стив поверит, что он, Тони, девственник или… все его сексуальные опыты проходили в закрытой спальне, в темноте да под одеялом? Не поверит.
— Ну… у Джека Николсона за его семьдесят пять лет жизни было около двух тысяч женщин и, возможно, не только женщин, а у меня, — он поскрёб макушку, пытаясь разложить в уме математическую задачку, решаясь быть честным, — думаю… в два раза меньше. Я как-то… не следил за этим, ну было и было, потому что… — Тони осёкся и отвёл взгляд, стуча по краешку тарелки зубчиками вилки.
— С-сколько? — Стив аж выронил кусок бекона. — Нет, не хочу знать. Только женщин? Нет-нет-нет. Забудь, не хочу… знать, — он ощутил, как румянец заливает щёки, и предпочёл набить рот едой и уткнуться в тарелку, потому что правда не хотел знать, были ли у Тони мужчины.
А всё его длинный язык, чтоб его. Ещё сам ничего не понимающий в этой связи Стив почему-то не хотел, чтобы у Старка были отношения с мужчинами. Сама мысль о том, что Тони мог улыбаться кому-то вот так, быть таким открытым, смотреть своими янтарного цвета глазами на какого-то мужчину… вызывала не слишком приятные ощущения, чем-то похожие на… ревность? Почему-то Стив хотел, чтобы такие взгляды и улыбки Тони принадлежали только ему.
Тони поморщился и, помотав головой, сделал несколько глотков кофе. Понадеявшись, что ничего не испортил, он свёл тему в другое русло, любуясь румянцем на гладких щеках Стива, и время утра вдвоём потекло быстрее. Он внезапно вспомнил глупый спор с Клинтом, ощущая неловкий стыд. Тогда он готов был по пьяной глупости подвести доверие. Перед глазами промчались картинки того вечера, что едва не поставил крест во всём.
***
Прошло минут десять или пятнадцать после того, как Тони вроде согласился на эту идиотскую авантюру со спором и соблазнением капитана. После этого «недо-да» и «нет» стало так тошно, что весь хмель из головы вышел. Так нельзя. Капитан, как бы они ни ссорились, такого не заслуживает, и к тому же Старк действительно чувствовал к нему что-то… будто извне, толкающее и двигающее навстречу, словно оно без него хотело быть где-то рядом с ним. Что-то невероятно притягательное, правильное и одновременно чуждое. Оно грело ночами, оберегало днями, действовало иной раз на нервы навязчивыми мыслями, проникало внутрь, охватывая сердце и душу. Хранило чужое тепло внутри тела. Это было именно тем, чего он хотел. Даже если не половинки, то, возможно, просто люди, которые смогут скоротать время вместе до появления своих судеб. Ладно, насчёт себя Старк сомневался, но вот насчёт Стива… ни капли. Такой человек, как он, заслуживал счастья. Светлый и чистый. Приятный на ощупь, будто бы гладкий, без единой занозы. В какой-то степени они уже породнились с ним, ведь все их посиделки и разговоры не прошли даром. Личные и тесные контакты в последнее время были нормой. Да в принципе с того дня, как Стив поселился в Башне, они вообще слишком много времени уделяли друг другу и знаниям друг друга. Больше и больше, приятнее и приятнее. Тони вдруг ощутил такой силы тоску, что поморщился. Сердце забилось часто-часто, а свободная рука сжалась в кулак. Неужели он мог даже подумать об этом? Господи, раньше, до всех этих событий и перемен в его жизни, он бы, не думая, согласился, но всё пошло кувырком, и даже своя ущербность не казалась такой уж весомой. — Клинт… это… я тут подумал, что не стоит этого делать, — тихо заметил Тони и сделал небольшой глоток из бокала. — Это… некрасиво? Да, это… неправильно, и я знаю, что несу полную хрень, но так не должно быть. Не с ним, потому что… мне кажется, что у него что-то… случилось, давно-давно, ещё в его времени. Кажется, это что-то сломало в нём веру. И помнишь… когда мы оказались в куполе посоха? Я кое-что видел, — он тихо вздохнул. Вот же чёрт! Бартон чуть не откусил полстакана, потому что даже такая попытка сблизить их пошла крахом. Ну ничего, может, придумать ещё что-то? — Не надо было мне этого предлагать, я… Это был глупый спор, — отмахнулся он, не то чтобы трезвея, но принимая более серьёзный вид. — Не думаю, что его жизнь могла быть такой лёгкой, как на карточках и плакатах, Тони. Наверное, было много такого… о чём он не рассказывает. Что ты видел? Старк чуть было не вцепился в него и не тряхнул, пытаясь хоть ему доказать, как всё шатко стало у них. Он хотел признаться, что желает увидеть всё, что болит внутри Стива, хотел бы заласкать каждый шрам, чтобы избавить от плохого, потому что Вселенная на потолке — это лишь малая доля того, что он пытался стереть. Он нутром чувствовал, что если копнёт глубже, то обнаружит не просто скелетов, а нечто похуже. — Он… не говорит о прошлом, мы поругались неделю назад, я пытался… узнать, а он, — Тони махнул рукой, повторяя жест Клинта, и заглянул ему в глаза. — Я видел… как кто-то двигается к нему… слышал шаги и ощущал чужое, дурное… Не могу объяснить, но мне было так холодно, я подумал, что случилось что-то, а пока… вроде бы ничего не произошло, но это было… Я увидел его маленького в тёмной комнате и человека рядом. Он ругался, понимаешь? Кто это? Что ему было нужно? И почему… я видел это, если признаков никаких нет? Ужасное чувство… безысходности. Бартон нахмурился. Он понимал, что от злосчастного посоха можно ожидать какой угодно подлянки, учитывая, кто его владелец. — Уж прости, но я склонен не доверять тому, что эта палка вытворяет, — сказал Клинт, отвечая на взгляд Старка. — Может быть, это было показано тебе с какой-то целью, а может… ты и в правду должен… защитить Стива? Или тебе была показана картинка его прошлого, чтобы ты… Я не знаю! Но у этого должно быть объяснение. — Но ведь… даже если так, ты не веришь ему, но факт остался фактом: эта штуковина сделала тебя… другим. Она имеет мощь, может быть, каким-то образом мне показали что-то важное? Учитывая владельца посоха, можно с уверенность сказать, что всё глупости, но я чувствовал тревогу задолго до того, как взял эту хрень в руки, — пробормотал Старк и потёр глаза, не понимая, как бы с этим всем разобраться. — Сделай, что ты умеешь лучше всего — найди информацию, проанализируй её. Ты же изучаешь посох? Может, что и найдёшь. И… помирись со Стивом, мне кажется, вы… — тут Бартон прикусил язык, не желая много болтать — пусть сами разбираются. — Помирись с ним. И присмотрись к нему внимательнее. Иногда бывает так, что мы задаём вопросы, но ответы на них можно получить, лишь только внимательно приглядевшись, — он зевнул и потянулся. — С каких пор ты заделался в философы, — проворчал Тони и, допив остатки жуткого пойла из бокала, поднялся с дивана, помогая подняться и Бартону. Они ещё с минуты две смотрели друг на друга, пьяно качаясь, и, одновременно усмехнувшись, побрели к лифту, чтобы подняться на жилые этажи. Тони указал Клинту на гостевую, а сам поплёлся в свою спальню с одним лишь желанием успокоиться и хорошенько подумать, чтобы, если вдруг что случится, быть наготове.***
Но теперь… Тони давно не было так хорошо, приятно и интересно. Он чувствовал свободу от обязательств и не ощущал себя гадким вруном, стараясь делать всё от чистого сердца. Наверное, не было так до встречи с кэпом. Слегка наивным, по-доброму милым и тёплым. Отчаянно быстро жестикулируя, Старк рассказывал Роджерсу, как впервые запустил реактивные ботинки ещё в особняке в Малибу и разбил в хлам несколько дорогущих машин, а потом переключился на описание первого полёта. Глаза его блестели, щёки раскраснелись, а срывающиеся с губ томные вздохи то и дело вскрывали напряжённый между ними воздух. — Это не передать словами, я хоть… и не поэт, да и вряд ли могу завернуть речь как Перси Шелли, но… я попытался рассказать в силу своих возможностей. Помню, что я громко кричал, разрывая вокруг себя воздух не только рёвом репульсоров, но и своим криком, — Тони искренне улыбнулся и откинулся на спинку кресла, отставляя в третий раз опустевшую чашку. — Это потрясающе, правда, — Стиву было очень интересно всё, что связано со Старком и его разработками. — Ощущение полёта, словно ты птица, свободен и все небеса перед тобой — это невообразимо! — он посмотрел на открывшийся вид с Башни и, мягко прищурившись, улыбнулся. — Летать в небе без крыльев, ты сотворил себе не костюм, это нечто большее, Тони, намного большее, — спокойствие, тёплая кружка чая в руке и необходимый человек рядом давали ему возможность отвлечься от всего и просто… быть. — Конечно, я и тебе придумаю крылья, если ты этого захочешь, — и не понять было, о чём точно он говорит: о том, что, возможно, между ними полыхает и это можно развить во что-то большее, заставляя тем самым парить в облаках от счастья и радости, или же в самом деле придумает что-нибудь мощное, в своём духе, чтобы показать капитану, как это — быть в небе наедине с миром. Внезапный звонок телефона разорвал между ними идиллию и иллюзию спокойствия и незначимости для мира, и Тони буквально подскочил в кресле. Он схватил лежащую на столе панельку, метнул взгляд на камеру, висящую в углу над входной дверью и поднялся из-за стола, извинившись перед Стивом, думая и гадая, какую же ещё ему подкинет задачку Пепс. Роджерс немного покраснел на реплику Тони, понимающе кивнул и допил чай. В конце концов, работу ещё никто не отменял, но такое своеобразное приятное утро задало настроение на весь день.
