Глава 20. Стянулся узел
28 декабря 2016 г., 09:31
Добравшись до Колорадо, одного из самых интересных горных штатов Америки, границы которого представляют собой параллели и меридианы и, как и Вайоминг, образовывают просто «прямоугольник», сектор земной поверхности, между парой широт и долгот, Тони пытался расслабиться и отгонять от себя непрошенные сейчас мысли, стараясь сконцентрироваться на работе и на завтрашней конференции. Пока он смотрел в окно, то думал опять же не о работе, а об истории этих мест, где когда-то жили индейцы.
В центральной части штата территория с севера на юг пересекалась хребтами Скалистых гор. Они образовывали так называемый Великий континентальный раздел: реки, протекающие западнее этих гор, относятся к бассейну Тихого океана, а те реки, которые находились восточнее, относятся к Атлантическому океану. Склоны этих гор в основном покрыты хвойным лесом, и лишь немногие вершины круглый год находятся под шапкой снега.
Любуясь из окна автомобиля вечерними видами, Тони, наконец, начал перебирать в голове значимые детали документов, полученных от Пеппер уже в самолёте. Давненько он так далеко по стране не ездил, но завтра должна состояться конференция по поводу завода по производству техники СтаркИн, который уже давно следовало бы открыть не только в Нью-Йорке, Калифорнии и Филадельфии с Азией, но и рискнуть открыть здесь, в Денвере. Голова кипела от размышлений в попытках обнаружить выгодные для всех условия, так ещё и самому остаться в выигрыше, пока такси везло его к центру Денвера.
Этот огромный город располагался в долине реки Саут-Платт на западе Высоких равнин и немного восточнее Передового хребта Скалистых гор. Кроме того, Денвер имел прозвище Город на мильной высоте из-за того, что находился на высоте в одну милю над уровнем моря, что делало его одним из самых высокогорных крупнейших городов США. Когда-то давно, в 1858 году, он был всего лишь шахтёрским городком, основанным во время колорадской золотой лихорадки в восточной части территории Канзас. Но летом того же года группа золотодобытчиков, прибывших из Лоренса, основала поселение на восточном берегу реки Саут-Платт, получившее название Монтана Сити. В дальнейшем именно на этом месте и образовался город Денвер. Однако уже к лету 1859 года посёлок был заброшен из-за истощения месторождения, а рядом основан новый, названный Аурария, в честь латинского aurum — «золото». Поистине, сложная история была у поселения, и порой Старк задумывался над её правдивостью. В Денвере было около двухсот парков, и поэтому Тони, любивший зелень, всегда радовался, когда ему представлялась возможность побывать в таком месте.
А уж какие панорамы открывались на город… сплошное удовольствие, приятное и успокаивающее. Это не Нью-Йорк, даже воздух здесь другой, свежее, и чище, и будто легче, и, кажется, Тони нашёл для себя местечко, чтобы на старости лет съехать сюда и заниматься научной деятельностью в маленьком домике возле гор в чаще леса.
Усмехаясь над самим собой, Тони потёр руки, выглянул в окно и посмотрел на мелькающие на чёрном небе звёзды. Он уже отсюда мог увидеть Репаблик Плаза, куда они и держали путь, и набрал номер Пепс.
— Пеп, ты всё ещё там? — спросил он, покусывая губу, чувствуя, как его снова затапливает волнением, будто сейчас он встретится со Стивом и ему не придётся заниматься делами компании и выделываться перед инвесторами.
— Всё ещё тут, и уже давно, Тони, — припечатала Пеппер. — Ты ещё долго? Я ведь тебя с самого утра предупредила, а уже восемь вечера.
— Так у нас встреча в девять утра завтра? Разве нет? — Старк подался вперёд и похлопал по плечу водителя. — Побыстрее, пожалуйста.
— Встреча завтра в девять, но нам нужно встретиться с одним человеком сейчас, а после пойдём спать, номер я уже забронировала, — вздохнула она. — Поторопись, он не будет долго ждать.
В телефоне раздались гудки, а Тони, не совсем понимая, что нашло на подругу, спрятал панельку в карман и снова уставился на горы, виднеющиеся в отдалении и будто подсвеченные яркими звёздами и луной.
По приезде в Репаблик Плаза Старк поднялся в лифте на пятнадцатый этаж и, пройдя к нужному кабинету, постучал в дверь.
— Хей, есть кто? — он открыл дверь и замер, увидев в кресле одиноко сидящего Нормана Осборна.
Встретить его здесь не было неожиданностью, но понять тот факт, что именно он будет являться одним из инвесторов, да ещё и главных, было слегка… неожиданно. Тем более с его Осборн Индастриз, основывающейся на медицинских исследованиях. Интересно, что ему нужно от СтаркИн? Они уже давно не делают чего-то такого, за что можно было стыдиться самого себя. Всё больше разработки инновационного характера.
Сотрудничество такого рода пошло бы на руку обеим компаниям, но всё же нужно быть осторожнее. Вежливо улыбнувшись и прикрыв за собой дверь, Тони протянул руку.
— Рад вас видеть, мистер Осборн, весьма наслышан о вашем последнем изобретении. Потрясающая модель лекарства, заставляющего отступить болезнь Паркинсона, это прорыв! И вы не видели моего генерального директора? Она… должна была ждать меня тут.
— Добрый вечер, мистер Старк, — Норман оскалился и принял тёплую ладонь Тони, крепко пожимая. — Спасибо вам, а мисс Поттс уехала, сказала, что разболелась голова, и просила передать, что будет ждать вас в гостинице.
— А-а-а, странно, что она не предупредила меня, — Тони пожал плечами и уселся в кресло. — Так что вы хотели от меня? Что-то важное, что не может дождаться утра и конференции?
— Честно говоря, это весьма личный вопрос, и я бы хотел оставить это только для нас двоих, — тихо поделился Осборн, и Старк тут же напрягся, потому что знал, насколько опасно отказывать этому беспринципному и жестокому человеку, о котором в Нью-Йорке разве что легенды не ходили. Одно дело — сотрудничество компаний, а другое дело — личное. — Мне нужно кое-что из ваших последних разработок, я бы заказал большой объём продукции.
— И что именно вам нужно, мистер Осборн? — осторожно поинтересовался Тони, никак и ничем не выдавая напряжения, только лишь вольготно развалился в кресле, забросив ногу на ногу. — Это что-то очень дорогое? — его лицо озарила искромётная улыбка бизнесмена.
— Да, это недешёвое удовольствие. Насколько я знаю, вы разрабатываете уже несколько лет линию телефонов, планшетов и компьютеров от СтаркИн, и я бы хотел открыть свой новый офис, полностью устроенный по последнему слову техники. Работников будет не так много, но и не так, чтобы мало, а ещё мне потребуется медицинское оборудование, все необходимые инструкции и детали я могу предложить рассмотреть вам прямо сейчас. Доверять фирме, директор которой недавно подставил меня, я больше не считаю нужным, а потому, встретив здесь мисс Поттс, я сразу же задумался о вашей компании, — Норман достал из ящика стола папку с наработками и планы фирмы и протянул её Тони. — Нужно сделать всё в течение двух месяцев. Здание готово, только ждёт оборудования и людей.
Приняв папку, Старк быстрым взглядом окинул чертежи, расчёты и планы и, просчитав в уме довольно кругленькую сумму, плюс проценты за работу и за спешку выполнения заказа, поднял взгляд и задумчиво кивнул. Сумма вполне устраивала Тони, но устроит ли она жадного Нормана?
— В принципе, тут работы на месяц-полтора, поэтому по возвращении в Нью-Йорк мы можем обсудить этот вопрос более детально, — предложил Тони, проницательно смотря на собеседника, замечая гадкую улыбку, скользнувшую по его тонким губам. — Обсудить финансовый вопрос.
— По поводу денег не стоит волноваться, ваш талант должен быть оплачен по высшему уровню, — ответил Норман и потёр ладони.
Дальнейшее обсуждение перетекло в завтрашнюю конференцию, и Тони пришлось поделиться некоторыми своими планами, не раскрывая всей сути. Так как они оба прекрасно знали, с кем и чем имеют дело, то не переставали улыбаться и делать вид, что всё замечательно.
В начале одиннадцатого Старк, наконец, добрался до гостиницы, тихо прошёл в номер, увидев спящую в комнате Пеппер, пожелал ей шёпотом спокойной ночи и, приняв душ, рухнул в ещё одну кровать в соседней комнате.
***
К утру все шишки начали стягиваться на устраиваемое Пепс «шоу дегенератов», как в порыве злости обозвал конференцию Старк, пока пытался справиться с галстуком. Мысли его уже к половине девятого приобрели полный сумбур. Он всё больше чувствовал напряжение и тяжесть в груди, и ему казалось, что оставлять Стива одного в Нью-Йорке было глупой затеей. Не то что он не мог постоять за себя, но, зная опасную работу и всё ещё думая о видении, Тони переживал за его жизнь и состояние в целом. Размышляя над тем, что они будут делать, когда он вернётся, Старк, наконец, завязал галстук и, оправив воротник рубашки, натянул на плечи приталенный чёрный пиджак. — Ну, вроде ничего, облизывать задницы готов, — хмыкнул он, шутливо отдавая честь Пеппер, стоявшей всё это время за его спиной, так что прекрасно видел её постную мину в зеркале шкафа. — Да, сегодня тебе точно придётся постараться, — усмехнулась Поттс и, оправив пиджак на его плечах, сунула в руки карточки с речью. — Без импровизаций. — Конечно, всё под отчёт, — подмигнул Тони, спрятав карточки в карман пиджака, взял телефон и пошёл на выход из номера. Пока они двигались вниз на лифте, он поздоровался с председателем по внутренним делам СтаркИн и представителем Фрост Интернешнл, справившись о самочувствии и делах, мило улыбнулся. Уже выйдя на улицу, он, как и всегда, открыл для Пеппер дверь автомобиля. Воспитание, чтоб его. Машина тронулась, и Старк, не удержавшись, отправил Стиву сообщение с вопросами, как он себя чувствует, что делает и что будет делать. Капитан не ответил, а Тони, обеспокоенный этим несвойственным ему молчанием, никак не мог нормально усидеть на месте. Конференция проходила в частном исследовательском Денверском университете, где большая половина работающих давно куплена сильными мира сего. Детишки, поистине гениальные, многие годы разрабатывали вещи, о которых мир никогда и ничего не узнает, потому что они использовались военными, агентами ЦРУ и изредка полицейскими — особенно богатыми, особенно в больших городах. В основном все разработки, все новые знания и открытия улетали в руки богатеям и частным охранным предприятиям, и честно, это очень дорогое удовольствие. Не каждый смог бы поставить у себя дома систему охраны с лазером, чувствительными панелями и десятком камер слежения. По приезде, уже расслабившись и закончив с занудной частью выступления, Тони стоял в окружении симпатичных девушек и мужчин и рассказывал им, как же хорошо очутиться вне дома и попробовать завести, наконец, роман, исполняя давнюю мечту жить на два города и при этом любить. Всё как в сказке. Девушки улыбались, мужчины понимающе кивали, а Старк, как всегда, был звездой. Ни выпить, ни закусить, так как утро и где-то за стенами шастают студенты. Не дискотека, а сплошная мука, думал Тони, не давая своей улыбке сползти с лица и упасть кому-нибудь под ноги гадкой жижей. Всё это время он не спускал взгляда с Осборна и его телохранителей, но старался не подавать и виду, что слегка нервозен. Решение по поводу постройки завода на территории Денвера было почти получено. Осталось только дождаться подписи сенатора штата, и всё будет в ажуре. Пепс где-то недалеко от него окучивала очередного богатея, падкого до разнообразных экспериментальных вещей, и тоже выглядела как-то слишком подозрительно нервозно. Не нравилось Тони здесь, но он никак не мог понять почему. Будто кто-то всю дорогу следил за ним. Или ними. Виктор фон Дум стоял неподалёку и наблюдал за Тони. Он буквально сверлил его тёмную вихрастую макушку плотоядным взглядом, скользил по изгибам тела, очерчивая широкие плечи и упругую задницу, обтянутую в чёрные классические брюки, и от этого его зеленовато-карие глаза светились, а сам он чувствовал себя свободно и спокойно, потому что был настолько близок к цели и настолько уверен в своей удаче, что упустить Старка сейчас казалось ему настоящей глупостью. — Признаться, я и сам не очень люблю подобные сборища, — раздался его негромкий глубокий голос позади Тони. — Однако… если хочешь быть успешным, приходится делать вид, что всё вокруг тебя не утомляет, — проговорил он, подходя ближе, вставая практически за спиной у Старка, надеясь, что его появление произведёт должный эффект. Тони вздрогнул и повернулся на звук чужого, но знакомого голоса. Его улыбка и без того фальшивая из-за этого скопища людей, то ли желающих пожертвовать деньги на бизнес, то ли, наоборот, поиметь денег с новых разработок, стала какой-то совсем ненатуральной, и он протянул руку одному из самых богатых людей в мире, совершенно точно удивляясь тому, что Виктор забыл здесь. Неужели ему интересно происходящее? — Рад вас видеть, мистер Дум, — пожимая его ладонь, поздоровался он, окидывая собеседника оценивающим взглядом, чувствуя, как в груди что-то поднимается, что-то напоминающее недоверие, смешанное с каким-то несвойственным ему волнением. — Давно не виделись. Больше не ведёте дела в Нью-Йорке? Совсем скучно стало в Америке? — Чтобы вновь ощутить притяжение к городу, нужно сильно по нему соскучиться, — Виктор вернул ему очаровательную улыбку. — Этим я и занимался в последнее время в Восточной Европе и вот наконец вернулся, чтобы снова ощутить всю прелесть вида с Эмпайр на ночной Манхэттен. А вы, мистер Старк? Не устали от шумного муравейника? — спросил он, смотря на Тони с лёгкой заинтересованностью во взгляде. Старк казался ему слишком незатейливым среди толпы бизнесменов. Определённо, у него была деловая хватка, он был умён и знал себе цену, но Виктор с одного лишь взгляда на Тони понял, что тот не готов идти по головам для достижения своей цели. Слишком правильный и слишком мягкий. Отличная добыча. — Времени уставать совершенно нет, в свете последних событий и того, что произошло со Щ.И.Т.ом и Ником, как-то… не тянет надолго оставлять любимый город, — пробормотал Тони, хмуря брови, не понимая, что в этом человеке всегда притягивало и одновременно отталкивало его. Внешность? Нет, слишком привлекательный в своём богатстве. Мозги? Ну, он достаточно умён, но конкурировать с ним, Тони? Не-а, в любом случае он не дотянется, потому что, как бы то ни было, в роду у Старка был один гениальный Говард, а вот у Дума… Скорее всего, в нём присутствовал интерес и тут же какое-то отторжение оттого, как Виктор держался: с лёгким пренебрежением на действительно красивом лице и холодностью во взгляде. Прекрасно знал ситуацию в Латверии, и то, что тот пытается отбить власть у людей, убивших его родню, — это прекрасно, но тем не менее жестоко. В общем и целом Дум любил монархию, а Старк монархию не принимал. — Надолго теперь? Какие-то… серьёзные планы? — поинтересовался он, медленно ступая к стенду с требованиями о вступлении в местный клуб. — Думаю задержаться здесь, кое-какие дела требуют моего… личного присутствия, — уклончиво ответил Виктор, следуя за Тони, но держась на расстоянии вытянутой руки. — А вы совсем не изменились за последнее время, мистер Старк, — он понизил голос, придавая ему оттенок загадочности. — Насколько я знаю, Старк Индастриз всё ещё на пике своей популярности, приносит совсем неплохие дивиденды, да и время не коснулось вашей привлекательности, — он бросил на него ещё один короткий, деланно-восхищённый взгляд и переместился ближе к стенду, делая вид, что изучает его. Чтобы очаровать женщину, нужно похвалить выбор её помады, но для того, чтобы очаровать мужчину… требуется лишь оценить его успешность в этом мире. — И как это вы так заметили? — изумился Тони и, несмотря на резко меняющееся мнение по поводу Виктора, даже немного смутился, при этом чувствуя смутное раздражение где-то в глубине головы или, быть может, сердца. Там, где спрятаны три месяца ужасов, которые он пережил в плену. Ему как некстати вспомнилась их последняя с Виктором встреча, как раз произошедшая после Афганистана, а тогда он вряд ли сошёл бы за привлекательного мужчину. Но, как бы там ни было, комплимент он принял. — Вы думаете, что в нашу последнюю встречу я был стоек? Наверное, нет… в тот момент я страдал от ПТСР, потому что меня продержали в плену три месяца, — он тяжело вздохнул и прижал ладонь к пульсирующему запястью, совершенно не придавая этому значения, даже не подозревая, что такого не должно было случиться, ведь у него там… — Вы со временем тоже не изменились, всё цветёте и пахнете, а мой бизнес… не отстаёт от вас, — отбил Старк и ухмыльнулся, заправляя руки в карманы штанов. — Слышали уже, что планирую открывать здесь завод? Да и иначе зачем вам находиться на конференции по этому поводу? Планируете стать одним из спонсоров? — Слухами земля полнится, — улыбнулся Дум, поправляя манжеты на рубашке небрежным жестом. — Собственно, почему бы и нет? Мне импонирует ваша целеустремлённость, да и этот завод можно считать отличной инвестицией. Виктор действительно считал, что вложение в один завод стоит того, что он может получить взамен. А получит он немало, учитывая, как легко Старк идёт на контакт. Как муха летит в умело расставленные сети его паутины. — Вот как… — выдохнул Тони, начиная дёргаться из-за пульсации в руке. Но голос Виктора обволакивал его, не давая полностью предаться стучащей в душе тревоге. Странно одиноко и пусто было Старку здесь до того момента, как он не появился и не решил завести разговор. Бросив короткий взгляд на Пеппер, он ответил её мелькнувшему в глазах «какого хрена ему надо», пожал плечами и снова повернулся к Думу. — Вы могли бы созвониться с Пеппер, обсудить детали договора. Или вы предпочитаете общаться с хозяином фирмы напрямую, без третьих лиц? — кажется, он флиртовал? Нет, не может такого быть, или всё-таки может? О боже. Флиртовать с Думом… — Вы знаете меня лучше, чем я думал, — ответил Виктор, делая полшага к нему, вставая чуть ближе, так, чтобы заглянуть в глаза Старка и считать его эмоции как с открытой книги. — Я бы хотел обсуждать все дела с вами, Тони, без… посторонних. Мне кажется, мы сможем прийти к взаимовыгодному соглашению, — голос Дума звучал уверенно и проникновенно, а взгляд скользил от глаз к губам, что можно было точно расценить как флирт. Виктор сразу понял, что обольщение — отличное оружие в игре со Старком, который точно знает и сможет оценить умелого игрока. При этом он также знал, что Тони слишком не дальновиден и никогда не сможет понять всей тонкости этой успешной игры. Старк растерялся под этим требовательным и жарким взглядом. Пропади он пропадом, но глаза Дума так полыхали, что ему показалось, будто вокруг всё воспламенится. Опасаясь такого поведения на людях и чувствуя, как что-то внутри него заводится неподдельным интересом, отталкивая в сторону тревогу, он кивнул, чуть отклоняясь назад, и осторожно похлопал Виктора по плечу, стараясь не стушеваться и не показать своих эмоций. — Хорошо, значит, по возвращении в Нью-Йорк мы можем… встретиться и обсудить необходимые детали, — согласился Тони, ещё не совсем понимая того, что за всем этим последует. Слухи о Думе ходили разные, и порой они были нелицеприятными. Но чем чёрт не шутит? — О, а я ведь не спросил: вы когда летите обратно? Ну, чтобы любоваться Манхэттеном с Эмпайр, — он обнажил белые зубы и вскинул бровь. — Планировал уже сегодня вечером, — Виктор улыбнулся, делая уже короткий шаг, вторгаясь в личное пространство Старка, но делая это осторожно, словно дикая кошка, готовящаяся к прыжку, пока ещё только выбирая подходящий момент для того, чтобы его совершить. — Может быть, вы составите мне компанию? Мой самолёт будет готов к семи часам, а мне бы очень не хотелось лететь одному, к тому же я встретил вас, а это отличный повод провести несколько часов вместе и побеседовать… о делах. Мы столько всего можем обсудить за это время, подумайте, Тони, это отличный вариант, — Виктор слегка давил, но делал это так умело, что изобличить тонкий прессинг Старку было бы сложно. К тому же стать инвестором завода — это отличный повод, чтобы сблизиться… для начала. Ведь все три часа полёта не обязательно проводить в разговорах о делах. Тони почувствовал, как в нос ему бьёт стойкий и терпкий аромат духов, такой тяжёлый и совершенно точно подходящий Виктору, что стало трудно дышать. Впервые в жизни он ощутил себя жертвой, а не хищником, и, что самое то ли жуткое, то ли странное, ему это… понравилось. Близость чужого тела больно ударила по натянутым уже давно нервам и невысвобожденной сексуальной энергии, и он выдохнул. Резко так, выдавая себя с головой. — Не имею ничего против того, чтобы составить вам компанию… и обсудить дела, ну… те, что касаются постройки моего завода. За инвесторами теперь глаз да глаз, убегут, и не заметишь, а вы сами пришли ко мне в руки, стоит держаться, — с ноткой весёлости ответил он, с силой потирая запястье, не понимая, что за чертовщина происходит с рукой. — Тогда стоит дождаться вечера. Встретимся в Денверском аэропорту… эм-м… в половину седьмого? — Вы правы, за инвесторами… глаз да глаз, — усмехнулся Виктор, заходя ему за спину и чуть наклоняясь к уху, чтобы обдать его горячим дыханием. — Буду ждать вас. Если опоздаете… я всё равно подожду… Тони, — он растворился в толпе так же быстро, как появился, едва-едва коснувшись запястья Старка, проведя по нему кончиками пальцев, создавая тем самым нужный ему эффект загадочности и ожидания встречи. Легче лёгкого — рыбка заглотила наживку и теперь на крючке. Старка тряхнуло. Он пропустил по телу дрожь совершенно неожиданного возбуждения и посмотрел на свою руку. В ней будто поселился червь, пульсирующий, желающий выбраться на свободу, и ко всему прочему он прожигал нежную кожу дотла. Не больно, не противно, приятно и… необычно. От пробившей голову мысли, что при прикосновении и тесном контакте половинки чувствуют зуд и жар, Тони затрясло мелкой дрожью. Он со всех ног бросился в туалет, по пути едва не сбивая каких-то очкастых учёных, и, уже запершись в кабинке, с силой дёрнул запонку и пуговицу, быстро заворачивая рукав рубашки и пиджака. Взгляду его предстало всё то же зрелище, что он видел каждый день, но теперь казалось, что его уродство… ожило. Виктор? Они ведь раньше виделись, общались и касались друг друга, но… что изменилось? Взгляд? Прикосновение? Испуганный Старк с силой провёл пальцами по запястью, отчего кожа покраснела. Сердце забилось оглушительно быстро. Значит ли это всё, что Виктор фон Дум — его соулмейт?***
Капитан пил кофе, быстро пролистывал новостную ленту в планшете Старка и очень ждал его возвращения. Он уже ощущал некий дискомфорт раньше, когда они разлучались с Тони на какое-то время, но теперь эти ощущения усилились, словно Стиву необходимо было видеть Тони или хотя бы знать, что он дома и с ним всё в порядке. Но дурацкая конференция только началась, поэтому следовало взять себя в руки и просто дождаться его возвращения. Услышав, как прозвучал сигнал сообщения на телефоне, Стив уже потянулся к нему, но раздался голос Джарвиса: — Мистер Роджерс, у входа агент Хилл и её сопровождающий. Впустить их? — Да, Джар, конечно, — ответил Стив, так и не посмотрев, кто ему написал, отставил кружку и поднялся из-за стола. — Пусть заходят. Через некоторое время двери лифта отворились, и в коридор вошла Мария, а за ней следом, опустив голову, зашёл Барнс, держа руки в карманах мешковатой тёмно-зелёной кофты с большим медведем на груди. Всё те же чёрные длинные волосы, что и месяц назад бывшие у Зимнего Солдата, спадали ему на лицо, и вся его напряжённая поза говорила, что ему не нравится то, что сейчас происходит. Даже в стальных глазах, быстро окидывающих помещение, мелькнули страх и неприязнь. Роджерс едва подавил в себе желание отшатнуться. Почему прошлое всё ещё преследует его, почему просто нельзя… оставить в покое, забыть, стереть, исчезнуть? Он посмотрел на Джеймса, на того, кто когда-то был другом, а потом стал настоящим кошмаром, и тихо вздохнул. Нельзя, чтобы кто-то узнал. Поэтому стоит спросить у Марии, что Барнс здесь делает и что вообще происходит. А эмоции… всё потом. — Привет, — поздоровался Стив, кивая Хилл в сторону диванов в гостиной, если она решит присесть. — А… он… Что он здесь делает? — Стив? У меня к тебе дело, — Хилл махнула Баки рукой и достала из сумки папку, идя навстречу Роджерсу. — Привет, Стив, тут вот… у меня, — она немного отошла, и Джеймс вышел вперёд, даже не поднимая взгляда. Мария окинула пустым взглядом отошедшего к стене Барнса и, взяв Стива под локоть, отвела чуть подальше, всё ещё сжимая в руке папку с личным делом. — В общем, дело в том, что над ним издевались больше семидесяти лет, и, насколько я знаю, сознание Джеймса начали подавлять ещё в начале сороковых разными препаратами, влияющими на эмоциональный фон, — Хилл потёрла руку и положила папку на стол. — Тогда он впервые столкнулся с Гидрой, обещающей ему деньги за исследования на своём мозге, и он исправно принимал разнообразные лекарства, ломающие психику и психическое здоровье, и я думаю… Ты ведь знаешь, что с ним происходило? Он рассказывал, что видел демонов, каждую ночь приходящих к нему, дышать не мог, и… — она мотнула головой. — Всё есть в личном деле, но если вкратце, после того, как он в сорок пятом свалился с поезда, его обнаружили русские ни живым ни мёртвым. В Академии Красной Комнаты, ты, наверное, наслышан о ней, ему дали руку, пищу и позаботились о парне с потерей памяти. Потом начальство сменилось, и Академию захватила Гидра. Стоит ли говорить о том, как они были рады вновь встретить свою подопытную мышку? — В начале сороковых? Но я… не знал… — удивился Стив, чувствуя, как снова на него наваливается огромный снежный ком из вины за то, что он сделал, за то, как поступил, отпуская руку Баки в тот день. Слова Марии медленно доходили до его сознания, отдаваясь болью в груди, страхом, тяжёлыми воспоминаниями и… состраданием. Ведь, несмотря на то, что с ним сделал Джеймс, он не заслуживал семидесяти лет издевательств, и по сравнению с этим даже участь замороженного на больше полсотни лет Роджерса была не столь ужасна. В этот момент Стиву хотелось списать насилие Баки на эксперименты с Гидрой, но нет… ведь самый первый случай произошёл задолго до этого. А дальше… дальше, может быть, ко всему примешались опыты над ним. — Он что-то помнит? Жизнь до… падения? — спросил он, бросая растерянный взгляд на своего бывшего друга и возвращая его Хилл. — Да, где-то в тот период, конец тридцатых — начало сороковых. Точных данных мы не нашли, да и разве спустя столько времени найдёшь? Но на одной из баз Гидры, накрытых до того, как Щ.И.Т. развалился, был найден Арним Зола… Ну, как найден, было найдено его сознание, запечатанное в компьютер, он помогал нам восстановить картину, но и сам точно не мог сказать, когда начались первые эксперименты, ведь подопытных было очень много, — взгляд Марии стал тяжёлым и печальным. — Он помнит только тебя. Теперь. Сказал, что когда-то давно вы были знакомы, а так как… никого у него нет, я подумала, что ты поможешь адаптироваться ему в этом времени, и вроде как Старк был не против того, чтобы подселить его сюда. Всё же вам обоим было бы проще, тем более… вы жили вместе, росли вместе, воевали вместе. А ему требуется помощь. Он прошёл лечение, но полная реабилитация требует больше времени, и те таблетки, что он принимает сейчас… В общем, за этим нужно следить. Я бы приставила к нему кого-то, но… у него бывают провалы, а ты… ты же суперсолдат, сможешь справиться с таким же суперсолдатом, — Хилл вздохнула и бросила косой взгляд на Баки. Стив понимал, что должен не думать, в какое конкретно время изменился Баки, было ли насилие связано с этими экспериментами, из-за них он мучил его или же нет, он понимал, что сейчас должен дать ответ Марии. Но ничего не мог с собой поделать, пытаясь вспомнить тот отрезок времени, с которого всё началось. Уличные бандиты, поджидающие Роджерса по углам, а потом «благодарность» за спасение — с этого пошёл отсчёт бессонным ночам, тяжёлым и тёмным, после которых он до сих пор не мог спать без света. И вот тот, кто был виновен в этом, осознанно или нет, сидит в его гостиной, и Стив теперь должен присматривать за ним. Но ведь Джеймс слаб, из-за него его мучили так долго и так много, чего не заслуживает ни один человек, поэтому Стив не мог отказаться, просто не мог пойти против себя, потому что тому, кого он слишком много лет считал другом, нужна помощь. Он поможет. И, может быть, с помощью Баки Стив поможет себе. — Я позабочусь о нём, — тихо сказал он Хилл. — Сделаю всё, что в моих силах, потому что я знаю его. Ты правильно сделала, что привела его ко мне, потому что я смогу с ним справиться, если что. Оставишь мне все инструкции по поводу лекарств, мы… разберёмся. Мария кивнула и, похлопав его по плечу, подвинулась ближе. — Иногда он не помнит, как его зовут, но сейчас всё намного лучше, чем было, когда мы его забрали с разбитого Геликарриера, — почти шёпотом сказала она. — Инструкции все в папке. Попробуй рассказать ему что-то из вашего общего прошлого, может быть, это поможет ему принять себя снова. Из прошлого. Из тёмного, неприглядного прошлого вряд ли можно было рассказать что-то, что может вернуть желание жить, подумал Роджерс, но вслух произнёс: — Конечно, я попытаюсь. Всё нормально, думаю, он справится. Мы оба справимся, — чувство липкого страха до сих пор не покидало его, но он должен был помочь Баки, потому что только так они оба смогут начать жить заново. Стив не мог спокойно спать не только из-за кошмаров с насилием, но и потому, что каждый день винил себя за отпущенную руку. Он не справился тогда. Позволил себе поступить отвратительно, сдался, съедаемый страхом за раскрытие правды. Капитан мучился от чувства вины и не мог отпустить, а сейчас им обоим представился шанс начать с чистого листа свои жизни, отпустить прошлое и… может быть, стать друзьями. — Если что, я на связи, по пятницам будет приходить лечащий врач, — сообщила Мария и подумала, что из-за того, что вся история лепится из разрозненных кусочков, она выглядит какой-то… фальшивой. Но, не желая размышлять на эту тему, прекрасно зная, где должна быть и чем заниматься, прежде чем пойти к Старку, она кивнула и, попрощавшись со Стивом, подошла к Джеймсу. Переговорив с ним около минуты, она дёрнула уголками губ и отдала ему новый телефон, перед тем как скрыться в лифте. Барнс задумчиво кивнул, спрятал телефон в карман кофты и отлип, наконец, от стены, подходя к Стиву, стараясь не смотреть в глаза. Определённо, то, что стряслось с ним в Гидре и каким образом ему продлевали жизнь, подействовало нужным образом и помогло запудрить мозги всем вокруг. На одно он надеялся точно: и Стив поверит ему. — Это твой дом? Давно здесь… живёшь? — спросил он, окидывая современную гостиную пустым взглядом. — Это… — Стив всегда мысленно называл это место своим домом, потому что дом там, где сердце, а сердце капитана было спокойно только рядом с Тони. Но сейчас он не хотел делиться чем-то очень личным, поэтому попытался придать голосу больше уверенности и… как бы ни было тяжело в данный момент, дружелюбия. — Дом. Он не совсем мой, на самом деле это дом Тони Старка, но я тут… живу с тех пор, как снова очнулся в этом времени. Ты… Может быть, выпьем чаю? — спросил он, не зная, куда деть руки и навязчивые мысли, надеясь, что неформальная обстановка поможет им поговорить. — А потом я бы проводил тебя в одну из гостевых комнат. — Чай, — тихо вздохнул Баки и, обтерев повлажневшие ладони о бёдра, впервые за это время прямо посмотрел на Стива, заглядывая в большие голубые глаза, ни капли не изменившиеся за всё время их семидесятилетней разлуки и месячной. — Я думаю, чай — это хорошо. Горячий, — он помялся с ноги на ногу, мысленно ухмыляясь идиотизму всей ситуации, и неуверенно покусал нижнюю губу. — А где… кухня? — Пойдём, — Стив указал ему в ту сторону, где находилось жутко навороченное нечто, называемое Старком кухней. Барнс уселся за стол, Стив включил электрический чайник и достал чашки. Ему было слишком непривычно и неловко находиться рядом с Джеймсом и не ассоциировать его с тем человеком, которого он знал. Нужно было полностью переосмыслить всю ситуацию, чтобы быть действительно полезным и суметь помочь… Баки. — Расскажешь мне, что ты помнишь? Ну… о… нас с тобой, — предложил Роджерс, доставая из шкафа заварку. Бак угрюмо хмыкнул, снова смотря за всем исподлобья. Во-первых, он напуган. Во-вторых, он нихрена не помнит. В-третьих, он не доверяет. Нужно… вести себя соответственно. Да, в принципе, ничего из этого играть особенно и не приходилось, вся его жизнь проходила таким образом: в притворстве. Он уже и сам забыл, каким был когда-то и каким хотел бы остаться. Джеймс позволил себе немного расслабиться и уселся на мягком стуле удобнее, всё же с опаской принимая заваренный Стивом чай. Он сделал глоток и начал тихо и медленно рассказывать обрывки из их жизни. Он говорил о рисунках на стенах, о школе, о детях, обидевших маленького Стива, о безденежье, о смерти тёти Сары и холодных зимах. Несколько раз упоминал их дружеские и тёплые отношения, часто заикаясь и задумываясь. Рассказал, что сначала в голове был маленький Стив, а потом он вдруг сменился большим Стивом, одетым в военную форму. Вспомнил девушку с красной помадой, холодную реку и то, как падал с поезда, на этом делая сильный акцент. — Я думал… что захлебнусь своим страхом, — почти неслышно сказал он, грея пальцы о кружку, смотря безразличным взглядом куда-то сквозь Стива. — А потом… меня нашли, но я не знал, как очутился в снегу. Было холодно, всё время, словно меня… нарочно остужали, а потом начались промывания мозгов, и всё, что я когда-то вообще знал, постепенно заполнилось новым. Но после той стычки… там, на авианосце, ко мне начали возвращаться некоторые моменты. И теперь я здесь. Там, откуда и начал. Да? — Да, — чуть слышный ответ. Роджерса едва ли не сплющило и прижало к полу под тоннами ощущений собственной вины и того, как он мог так поступить там, на поезде, когда осознанно отпустил руку. Мерзкий, малодушный поступок… Он должен был вытащить, должен был спасти и сам разобраться с человеком, причинившим ему боль, а не убивать его. Теперь всё казалось таким ничтожным по сравнению с тем, что он натворил, и Стив решил во что бы то ни стало искупить свою вину. Это не тот Баки, которого он знал. И тот, но и не тот. Нужно как-то отделить, провести черту между своими прежними чувствами и отношениями к этому человеку. — Ты защищал меня всегда, много работал, потому что мои проблемы со здоровьем не давали этого делать мне, и мы даже ходили на концерт… Армстронга, помнишь? — видит Бог, как тяжело было Стиву говорить это, как тяжело было вспоминать, а метка заныла ещё сильнее, требуя близости Тони, который был так далеко. — Армстронга? — глаза Барнса округлились, и он потёр колючую щёку, уводя взгляд, вспоминая, как они там очутились и что было после концерта. Очевидно, тогда ему было хорошо, лучше, чем теперь, когда нужно прикидываться беспомощным и тупым. Он тихо вздохнул и несмело протянул ладонь через стол, касаясь ладони Стива, слегка вздрагивая, напоминая себе о том, что он даже спустя семьдесят лет сдержал самое главное обещание в своей жизни никогда не отпускать и достать даже из-под самой земли. — Когда я закрывал глаза… там на базе в Сибири, я слышал… саксофон, теперь… вроде понимаю почему. Стив дёрнулся и отпрянул. — Прости, я… не люблю прикосновения, — спохватившись, солгал он, обеими руками обхватывая кружку, пытаясь подавить в себе иррациональный страх. Запястье Стива, там, где была метка, обожгло огнём. Он будто бы наяву почувствовал, как Старка касается кто-то очень нехороший, человек с дурными намерениями, и он ощущал это так ярко, что заискрило перед глазами. — Прости меня, я сейчас, я… одну минуту, — он подхватил телефон, который так и остался лежать на столе, и выскочил из кухни, на ходу набирая номер Тони. Сердце колотилось, как ненормальное, пока он слушал долгие гудки. Старк, сидевший в сортире, не находящий слов произошедшему, вздрогнул и достал из кармана пиджака телефон. Взгляд его прояснился, а сердце совсем сорвалось с цепи, пробивая ударами тишину и рёбра. — Да? — выдохнул он, дрожащей рукой нажав на ответ. — Стив? Что случилось? — Тони, — облегчённо произнёс Стив, прикрывая глаза. — Я… я… просто позвонил узнать, как ты, потому что… — почувствовал, что ты в опасности, — потому что… э-э-э… наверное, я сейчас выгляжу нелепо, пытаясь придумать, зачем тебе позвонил, но мне очень захотелось услышать твой голос, — и это было правдой. — У тебя всё хорошо? — Ты… мы… это… — Тони потерялся в ощущениях, разламывающих голову на две половины. Руку всё ещё рвало и мучило жаром, в висках стучали слова Виктора, а он и думать ни о чём не мог, кроме как о Стиве. — Я просто немного растерялся, тут… В общем, просто неожиданная встреча произошла, а в целом всё в порядке, ничего страшного, всё нормально, правда. А ты? Мне… — не мог же он ляпнуть, что чувствовал весь день тревогу. — У тебя там тоже всё нормально? И я… рад услышать тебя, думаю, даже слишком рад. Ты… проснувшись, нашёл цветы? Я… ведь обещал. — Да, я… они прекрасны, Тони, спасибо тебе, — ответил Стив, вспоминая о букете орхидей. — У меня всё… нормально. Мария дала мне одно задание, оно… А когда ты вернёшься? — он не знал, стоит ли говорить Старку по телефону о Джеймсе или лучше подождать его возвращения. Он помнил недавнюю размолвку и также помнил, что Тони нужны ответы, которых он не мог дать. Боль в метке вроде бы отступила, оставляя после себя лишь тревожное ощущение и мысли, что нельзя терять Старка из виду. Дыхание более-менее выровнялось, но Стив всё ещё был взволнован. — Ты отправляешься на миссию? — переспросил Тони и посмотрел на свою руку, где пульсировало так, что сложно было усидеть на месте. Когда это кончится? Господи! Он с силой прижал зудящее место к бедру и начал двигать рукой, стараясь почесать и успокоить кожу. — Я… сегодня в семь у меня самолёт, так что часов в десять я уже буду дома. И если тебе понравились цветы, то я рад, честно, это же хорошая новость, — встревоженно и срываясь на редкие глотки воздуха, пробормотал он, не зная, что и думать. Ведь под сердце влез капитан, а на запястье, кажется… Виктор. От самой этой мысли стало вдруг тошно и так тоскливо, что ему пришлось прикрыть глаза, отгоняя от себя все неприятные ощущения. — Нет, это не миссия, это… Я буду дома, буду ждать тебя, так что, как вернёшься, я всё тебе расскажу, хорошо? И будь там осторожен, Тони, кем бы ни был тот человек, которого ты встретил, будь… осторожен, — и, боясь, что может наговорить много лишнего, Стив отключился и убрал телефон в карман. Дышать стало если не легче, то хотя бы немного спокойнее после того, как он услышал голос Старка. Вечером тот вернётся, и можно будет… Нет, с разговорами о метках придётся пока повременить, потому что ничего невозможно построить заново, не разобравшись со своим прошлым. Сначала он поможет Баки, а потом открыто спросит Тони о метке и покажет свою. Решено. Вернувшись на кухню и убедившись, что Джеймс сидит на стуле и пьёт чай, Стив подошёл к шкафчику и достал оттуда корзинку с печеньями и конфетами. — Вот, я же совсем забыл, угощайся, — он поставил корзинку на стол и подлил в свою чашку кипятка. Баки постарался выглядеть так же, как и выглядел до этого короткого побега. Он обладал весьма хорошим слухом после обкачки сывороткой и потому уловил то, что должен был уловить, и то, зачем, собственно, был послан сюда. Стив каким-то образом… связан со Старком, и на дружбу это совсем не похоже. Черты его лица заострились, губы поджались, и он сжал пальцами кружку, делая большой шумный глоток. Мотнув головой, замечая подозрительный взгляд Стива, он прочистил горло. — Так бывает… я всё ещё… чувствую себя так, словно я на работе, и мне постоянно нужно ждать беды, — пробормотал он и, отставив чашку, нервно потёр руки. — Ты… не мог бы проводить меня до комнаты, где… мне можно остаться? Я бы хотел… принять таблетки и, может, поспать немного. Это можно? — в его глазах заплескалась тоска, и он неслышно вздохнул. — Да, конечно… Джеймс, — несмотря на страх, Стив испытал прилив жалости и совсем потерялся в своих ощущениях. Он не мог относиться к Барнсу хорошо, не после всего, что произошло между ними, но теперь он точно не мог относиться плохо после того, что он узнал от Марии. — Пойдём, я провожу тебя, — предложил он, быстро забирая небольшую бутылку воды из холодильника, чтобы Баки смог запить таблетки, и кивнул ему в сторону лестницы, ведущей на нижний этаж, не принадлежавший Мстителям, приглашая следовать за собой. Джеймс поднялся и, забрав бутылку, последовал за ним, устало щурясь. Ему нужно было пролазить каждый угол Башни, но камеры… Следовало бы заняться сначала ими, а потом уже осматриваться и искать хоть что-то, что могло бы дать ему шанс испортить жизнь Старку и Роджерсу ещё больше того, чем было запланировано до их встречи со Стивом на трассе. Добравшись до одной из ничем не примечательных дверей, Бак покрутил бутылку в руках и, пожав плечами, прошёл в комнату. — Мы… мы можем встретиться вечером? Я бы хотел… поспрашивать у тебя что-нибудь, что… заставит меня вспомнить о том, что было когда-то, — пробормотал он, смотря на Стива с безграничным теплом в глазах. — Я зайду часов в шесть, а пока выпей лекарство и отдохни, — согласно кивнул Стив, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — Если тебе что-то понадобится, я буду… — нет, тренировку в зале нужно пока отложить, мало ли что, — в гостиной наверху, — он пролистает папку, вникнет во все детали, чтобы лучше понять, как действовать. — В общем, если что, то я наверху, а вечером мы поужинаем и поговорим. — Хорошо, спасибо… за это, не знаю, правда… чем я всё это заслужил, — Баки окинул комнату немного испуганным взглядом и снова посмотрел на Стива. — Но всё равно спасибо, в любом случае… мне это… поможет. Я очень надеюсь, — он снова вздохнул и, убрав чёлку со лба, осторожно прикоснулся к плечу друга, сразу же отдёрнул руку, припоминая недавние слова, сорвавшиеся с этих сочных и вкусных розовых губ. Чуть было не осклабившись, он закашлялся и опустил глаза. — Извини… это… я сам не знаю, что это такое. Постараюсь больше не… делать так. — Ничего, всё… в порядке, — Стива снова согнуло под глыбами стыда, вины и жалости, и он сам дотронулся до плеча Барнса на одно лишь мгновение. Это не тот Джеймс, которого он знал, этот человек не заслуживает плохого к себе отношения и мести. Нужно научиться не реагировать так на попытки тактильного контакта, пусть даже это пока выбивает почву из-под ног. — Отдыхай, я буду в гостиной, — тихо сказал он и, бросив на Баки ещё один осторожный взгляд, вышел из комнаты.
