Молчание тишины

      На следующий день Тони рано утром поднялся с постели, памятуя, что у него осталось одно незаконченное дело. Нужно было обсудить дальнейшие действия Хилл. Действия, направленные в сторону Барнса. Того человека, который столько времени в прошлом да даже в настоящем пытался достать Стива и уничтожить. Вытрясти душу и загубить её своей жестокостью и неоправданной ненавистью. Да, Тони видел, что когда-то Барнс любил Стива, чисто и преданно, но едва ли невинно.       Он всегда хотел забрать чужое, пометить, подавить, принудить, и то, что осталось и отпечаталось в памяти Старка после слияния меток, слияния душ и разумов, ответило на все вопросы. Да только вот после того, как Барнс потерял свою половинку, предначертанную ему судьбой, даже не зная, что сам встретил свою душу в далёком двухтысячном, он больше не мог жить. Жить после смерти части себя? Вряд ли это представлялось возможным. Зато он получил то, чего заслуживал, желая сгубить чужую судьбу и разделить две половинки. И Тони бы соврал, если бы сказал, что не испытывал удовлетворения и какой-то тёмной радости.       Возмездие догнало насильника, обманщика и убийцу и наказало по полной программе, даруя остаток жизни провести в адских муках. Тони криво усмехнулся и побрёл в ванную. Умывшись, приведя себя в порядок и одевшись, он выскользнул из спальни и, озираясь по сторонам, словно вор, боясь потревожить Стива и нарваться на вопросы, быстро прошёл к лифту. Стену на кухне уже заделали, мусор он вынес ещё вчера, а спальня Стива, со Вселенной на потолке, с ещё одной пробитой стеной из-за удара одного из Железных Людей, тоже была заделана. Честно говоря, Тони надеялся, что им больше не придётся разлучаться и на ночь, но вчера Стив скрылся в гостевой, а он не стал перечить. Им обоим нужно было переварить произошедшее. О, и да, Тони кое-что запланировал, поэтому уже ждал возвращения домой, чтобы… предложить Стиву поездку на острова и насладиться отдыхом, ну и, конечно, друг другом. Им ещё предстояло познакомиться. Найти общие грани, которых и без того было немало, но всё же… Хотелось разрядить обстановку, а ещё больше Тони желал, чтобы Стив расслабился. После всех этих событий: потрясение от принадлежности, подстава Виктора, сумасшедший Баки и слияние душ в одну — даже такому стойкому, как Стив, требовался отдых. Не только телом. Разумом.       Через час он уже был у Марии на скрытой ото всех базе в маленьком городке Хантингтон в пятидесяти милях от Нью-Йорка. Здесь, в здании в четыре этажа, в лесистой чаще за забором, обнесённом колючей проволокой и электрическим полем, держали на дознании преступников, прежде чем отправить в Холодильник. Поэтому Тони решил не задерживаться с желанием увидеть Барнса и приехал уже сегодня. Он точно не знал, свихнулся ли Джеймс, отправят ли его в психушку или он проведёт остаток дней в тюрьме среди таких же убийц, как и он сам.       Пройдя пропускной пункт, найдя Марию, Тони обсудил с ней детали дела. Он, как пострадавший и как человек, способный ответить за Стива и его жизнь, принял на себя некоторые обязательства. Показаний никаких от его лица он не давал, да и не видел в этом необходимости, лишь подтвердил, что нашёл Джеймса напавшим на Стива. Остальные личные подробности он оставил при себе, не горя желанием распускать про капитана слухи. Конечно, Хилл была подругой и у них завязалось сотрудничество, но… для многих вещей нужно лишь одно место.       Получив более-менее понятные ответы, он попросил её устроить им встречу. Мария сказала, что он был буйным, бредил и что его обкачали успокоительными и привязали к кровати, но на возможность увидеться из-за стекла или даже зайти в «палату», которая была камерой заключения, Тони согласился. Через ещё десять минут он стоял у стекла и разглядывал то, что стало с Джеймсом. Сердце ёкнуло.       После потери половинки, как оказалось, которой он даже не знал как свою половинку, у него опустели глаза. Кожа лица пожелтела, и видно было неконтролируемое сокращение мышц в теле. Подёргивание пальцев рук, головы и ног. Тони бы никогда и никому не пожелал такого. Но…       Радость постепенно сменилась сочувствием. Джеймс не справился с собой и стал таким уж точно не в угоду себе. Хотя, как знать, теперь уже и непонятно, кто кому виноват. Но, однозначно, простить то, что он сотворил со Стивом, как наказал его за мальчишечью наивность и красоту…       Тони зашёл внутрь и, остановившись не слишком далеко от кровати с привязанным Барнсом, тихо прокашлялся.       — Если ты думал, что сможешь сломать жизнь кому-то другому, то следовало бы подумать, что на любую силу всегда найдётся своя сила, — сипло проговорил Тони, желая достучаться до его разума.       — Противовес, — прошептал Барнс бледными губами, смотря мимо Тони.       — Нет, это то, что ты заслужил, желая приручить то, что тебе не принадлежит. Ты терял время, борясь за какие-то призрачные мечты… и сейчас уже ничего не сможешь вернуть к обратному и будешь жить с мыслью, что сам убил свою половинку души, желая убить чужую…       Старк не хотел этого говорить, он, вообще, вряд ли понимал, что здесь делает, зачем пришёл, для чего и почему. Просто… самое главное, наверное, было желание убедиться, что этот человек больше никогда в жизни не появится рядом со Стивом, даже не посмеет подумать о нём, что уж говорить о том, чтобы посметь посмотреть на него и тронуть его. Тони этого не допустит. И, видимо, ему нужно было убедиться, что Барнс не в себе и никакого вреда больше не сможет им причинить. Главное, чтобы Виктор исчез с радаров, а все остальные получили информацию, что Джеймс Барнс умер и что его больше не существует. Так было правильно.       Тони хотел похоронить Баки заживо, при этом не марая руки. Может, он был не прав, но злость и желание растерзать так и кипели в нём. Он даже не заметил, что метка тревожно пульсирует и горит.       — Ты больше никогда не увидишь неба. За своё дерьмо в нашей стране принято платить, — прошипел Тони, выплёскивая горечь.       — Ты… — глаза Баки закатились, и он начал вырываться, видимо окончательно понимая, что больше у него не получится обмануть ни судьбу, ни себя самого. — Сдохнешь!       Но Тони больше не хотел его видеть. Не хотел о нём знать и думать. Всё, что мог, всё, что хотел, он уже сказал и сделал. Развернувшись, он вышел из палаты, ещё пять минут времени уделил Хилл, договариваясь окончательно. И, только выехав с базы, проезжая по коротким улочкам Хантингтона, оглядывая небольшие домики, он остановился у одного, чтобы дать себе отдышаться. Взгляд скользнул по ухоженным клумбам и гладко выбритому газону. Он разглядывал стоявший на заднем дворе сарай с красной крышей и улыбался сам себе, приметив во дворе светловолосую маленькую девочку.       Вот такая жизнь должна быть у Стива и у него. В чистом и аккуратном доме, с отличным газоном, в любви и счастье, а не той, что была когда-то. С лишениями, насилием и непониманием. Тронув машину в путь, он увидел взъерошенного темноволосого мужчину в цветастом фартуке с поседевшей бородой и обнимающего его со спины блондина.       Улыбка окрасила губы Старка, и он вдавил по газам, выруливая на трассу, ведущую к Нью-Йорку. Метка прекратила гореть, мысли успокоились, превращаясь в тихую гавань. По возвращении домой он завёл со Стивом разговор по душам, в котором предложил поехать на отдых и расслабиться. Он особо не надеялся на положительный исход, но самое удивительное, что Стив согласился, почти не раздумывая, пусть мимолётное сомнение и скользнуло в его мыслях.

***

      Через три дня Тони оплатил бронь одноэтажной виллы с одной спальней, но зато с личным бассейном на курорте Нуса Дуа и купил билеты первого класса на общий рейс с пересадками в Лос-Анджелесе и Гонконге и конечной остановкой в Денпасаре. Слава богу, что из аэропорта до виллы ехать всего пятнадцать минут. Но вот лететь из Нью-Йорка им предстояло тридцать часов. Можно было, конечно, вывести из ангара личную пташку, чтобы не нервничать и не сходить с ума, но Тони подумал, что лучше им побыть на людях — это может помочь с решением некоторых проблем.       Решено было ехать не на море, а к тихому океану — Бали оказался оптимальным вариантом в это время года. Сухая тёплая погода — самое то для прогулок, лежания на пляже и отдыха, и к тому же туристическая программа острова сумела заинтересовать Старка буквально с первого взгляда на фотографии, а стоило ему прослушать краткий рассказ Джарвиса об интересных местах, выбор был очевиден. Если бы кому-то из них захотелось побывать на море, они могли отправиться через весь остров сначала к горячим источникам недалеко от озера Батур, потом к вулкану Кинтамани, а оттуда рвануть к морю Бали. Прилив и отлив, да? Эта мысль вызывала в Тони улыбку, он очень хотел удивить Стива и порадовать.       Ковыряясь в гардеробной, вывалив вещи на пол, ища нужное и то, что он обязательно наденет, Тони складывал в чемодан джинсовые шорты. Услышав за спиной шорохи, он обернулся и, увидев Стива, приподнял брови.       — Стив? — он заметил в его руках длинные штаны и нахмурился. — Чёрт! Ты ведь никогда не ездил на отдых, наверняка у тебя и плавок нет… Нужно заказать? Ты чего вцепился в них? — он кивнул на штаны, и улыбка сползла с его лица и исчезла из глаз, когда он почувствовал, как тревожно настроение капитана. — Эй, кэп… что стряслось? Ты… передумал ехать?       — Я… нет, конечно, нет, Тони, просто… у меня совсем нет ничего подходящего для жаркой погоды, и я пришёл, чтобы спросить, как нужно там одеваться, — Стиву было и так неловко, а ещё он мысленно ругал себя за непроходимую глупость: нужно было заранее подумать об одежде, а не в последний момент. — Поможешь мне? Может, мы бы могли сходить в магазин?       Старк облегчённо выдохнул, заметно расслабляясь. Вещи — это не такая уж и проблема в сравнении с нежеланием ехать. Здесь он был бы бессилен. Сойдясь на выборе через интернет-магазин, он присел на край кровати и подозвал Стива к себе, тут же разворачивая перед ним голограмму сайта.       — Хочешь ласты? — со смешком спросил Тони, листая вкладки.       — Я и на море-то не был никогда, вряд ли ласты мне понадобятся… в этот раз, — улыбнулся Стив, давая им обоим шанс на будущие поездки.       Звучало это даже для него самого многообещающе, хоть и ехать вдвоём с Тони было… Было волнующе и беспокойно: другая страна, много людей вокруг, и в тоже время они наедине целыми днями. Но это был хороший выбор для того, чтобы попытаться узнать друг друга намного лучше, не отвлекаясь на звонки по работе и не вытаскивая Старка из его мастерских.       — А ты никогда не плавал? — удивился Старк и задумчиво кивнул, разглядывая пёстрые вещи. — Однотонные, да? — с тоской уточнил он, представляя Стива в какой-нибудь яркой красной футболке, чтобы она обтягивала его идеальное тело, и нервно сглотнул.       — Да, было бы замечательно. Не люблю, когда всё пестрит, — признался Стив, показывая Старку на ту или иную вещь, понравившуюся в каталоге.       Он ещё не слишком свыкся с этими новомодными штучками и предпочитал мягкие джемпера, желательно серых или тёмных оттенков, клетчатые фланелевые рубашки, которые набрасывал поверх футболок или маек, обычные рубашки, тёмно-синие или чёрные, но иногда белые, если нужно было куда-то выйти при параде.       К шортам, представленным на сайте, Стив отнёсся с большим скептицизмом.       — Может, обычные лёгкие брюки? М? — спросил он у Тони, но уже понял его ответ, как только увидел выражение лица.       — Ну какие брюки, Стив? Ты и на пляже будешь ходить в рубашке и не станешь загорать? И купаться что, тоже? — слегка обескураженно переспросил Старк, смотря на обычные тёмные шорты до колена. — Ты ведь не монах, чтобы стесняться и тем более тулупиться на курорте.       — Да ничего я не стесняюсь! Ладно, давай эти белые, они выглядят приемлемо, — показал Стив, раньше не имевший и понятия о том, что выбирать одежду так сложно. — Рубашки можно выбрать с коротким рукавом, светлые, — он показал на несколько понравившихся белых и бежевых рубашек и несколько светлых поло.       Они дошли до плавок, и Тони немного залип, разглядывая предмет нижнего белья для купаний с одной лишь мыслью, что Стиву пойдут любые.       — Вот есть синие, — предложил он, показывая на обычные брифы.       — Н-нет, — отказался Стив, смотря на эти маленькие… Нет, ему точно не привыкнуть к современной распущенности и вседозволенности. — Вот эти, думаю, пойдут, — он указал Тони на плавки, сделанные в виде коротких белых шорт с синими и красными вставками. — Как раз мой цвет, — он не сдержал улыбки, намекая на цвета своей формы.       Белые плавки. У Тони потянуло в паху, и пальцы дрогнули. Ладно, держи себя в руках, гений. Он отложил вещь в корзину и, быстро оплатив покупку и сверив время доставки, тихо вздохнул, надеясь, что всё будет хорошо.       — Ну вот, кэп, ты даже на море кэп, — хмыкнул он и потёрся щекой о его плечо. — Хочется поскорее улететь. Там, наверное, круто, у нас будет свой собственный бассейн, а ещё домик совсем недалеко от центра города и пляж под боком.       — Я очень часто мечтал о тёплых странах, ещё до того, как… до сыворотки, — признался Роджерс, обнимая Тони одной рукой, чуть наклоняя голову, чтобы коснуться носом его макушки. — Особенно когда в Нью-Йорке было холодно, зимой, а горячая вода шла с перебоями. Я доставал старенький атлас и выбирал себе то место, куда хотел попасть. Разумеется, только в мечтах, потому как осуществить такое в тридцать девятом было нереально. Я закрывал глаза и мысленно уже жарился на море или путешествовал по пескам Африки, встречая разных обитателей пустыни, — он поглаживал большим пальцем запястье Старка, говоря тихо и размеренно успокаивающим голосом. — Никогда не думал, что мне выпадет шанс по-настоящему отдохнуть на побережье.       У Старка сердце защемило от невысказанной тоски, сочувствия и даже жалости к тому, что всё в жизни Стива происходило таким образом. Мечты, насилие, полная безысходность и зависимость от человека, который всячески измывался над ним. Каких трудов капитану стоило сохранить себя вот таким? Тёплым, душевным, стойким? Тони придвинулся ближе и крепко обнял его за шею, тихо сопя на ухо.       — Всё ведь хорошо теперь, ты можешь не только мечтать о том, чтобы побывать где-то, но и сорваться с места и увидеть мир. Пески Африки, море Египта, Башню в Париже, — пробормотал он, поглаживая его по лопаткам. — Ты справился со всеми лишениями… может, не без последствий, что я прекрасно понимаю, но… ты справился. Ты добрался до меня, а это главное. Я, когда был юным, тоже трогал свою кляксу и звал половинку, ещё не зная, что это ты. У меня висел плакат на стене, — Тони от ностальгии даже вздрогнул, — я так часто смотрел на тебя и думал: вот жил человек, сделал всё возможное и ушёл. Мне было тоскливо и грустно, а теперь ты тут, рядом.       — Мне так жаль, что тебе пришлось ждать слишком долго, — тихо сказал Стив, представляя, каково было жить Тони с размытой меткой, не зная, почему это с ним происходит. — Но… не будем о грустном. Всё хорошо, может быть, мы нашли… друг друга слишком поздно, но всё же… нашли? У нас впереди ещё много времени для того, чтобы наверстать всё, что было упущено, а пока… — и тут он в первый раз коснулся губами щеки Старка, на мгновенье прикрывая глаза. — Будем собираться. Если я возьму с собой щит, это будет… слишком странно? — он попытался сразу же перевести тему, потому что даже такое незначительное касание к щеке вызвало у него самого мелкую дрожь в теле и странные перебои сердечного ритма.       Тони затаил вдох. Его мозг пробило искрами, и он сильнее стиснул Стива в объятиях. Кто бы сказал ему раньше, что он почувствует такое от одного лишь короткого, мягкого и нежного поцелуя в щёку, он бы покрутил пальцем у виска. Но такое проявление чувств было в новинку от Стива.       — Щит? — как-то потерянно переспросил он и, немного отодвинувшись, облизал пересохшие губы, вглядываясь в лицо капитана. — Ну… если тебе с ним спокойнее, то, конечно, можешь взять. Никаких проблем, да. Он всё равно не просвечивается на детекторах, да и знаешь… это неважно. Бери, что хочешь. А мы… мы наверстаем, хорошее вытеснит всё плохое, — он покивал и, проведя пальцами по гладкой щеке Роджерса, поднялся с кровати, готовый дособирать свой чемодан и заняться примеркой вещей, которые вот-вот привезут домой.

***

      Тридцать часов полёта — это мощно даже для такого терпеливого человека, как Стив. Что уж говорить о Тони? Он едва выдержал перелёт, радуясь, как ребёнок, пересадке в Лос-Анджелесе и дозаправке в Гонконге. Если бы не это, можно было с лёгкостью сказать: по приезде на Бали он сойдёт с ума. Но, несмотря на все трудности, они неплохо провели время в самолёте. Первый класс с диванчиками, кабинками и телевизорами подошёл им идеально, и, как бы то ни было, даже бортовая еда оказалась на удивление вкусной.       Тони почти всё время говорил, пытаясь занять себя хоть чем-то, а Стив внимательно слушал и поддерживал те темы, в которых что-то да понимал. В конечном итоге, устав чесать языками, они слушали музыку, читали и смотрели фильмы, стараясь развалиться как можно удобнее на креслах-кроватях или диванах, кому как лучше звучит.       Когда самолёт приземлился в Денпасаре, было уже восемь вечера, и смена климата и часовых поясов, и без того бившая по Тони слишком сильно, довела его до отчаяния. Старк едва разогнул ноги, спускаясь по трапу. Аэропорт был старым, можно сказать, древним, но являлся центральным на всём острове Бали. Когда их вещи подхватил оплаченный заранее проводник с телегой и направил к трансферу, Тони взял Стива за руку.       Ехали они и правда пятнадцать минут, как и было заявлено на сайте, оглядывая окрестности. Но по темноте много видов и не посмотреть, поэтому Стив и Тони молчали, изредка переговариваясь с проводником, который станет им и гидом по острову на все десять дней. Добравшись до роскошной виллы, расположенной в комплексе отелей «Аварта» на курорте Нуса Дуа, недалеко от белого песчаного пляжа, Тони, наконец, ощутил себя тем, кем уже сто лет не ощущал. Просто человеком, который устал в перелёте и ждёт не дождётся очутиться в душе, потом в кровати, и завтрашнего утра, чтобы насладиться всей прелестью того, что предоставляет гостям отель за такие огромные деньги. Вилла в один этаж представляла собой чудное место для отдыха. Отдельная обеденная зона с кухней, гостиная и открытый бассейн во дворике с мягкими шезлонгами, зонтиками и всем необходимым для плаванья. Зайдя в дом, Старк приметил одну лишь кровать, слегка передёргиваясь. Спальня была одна, соответственно, и кровать в ней стояла на двоих человек. Да и кровать была огромной, по-любому мягкой, с приятным телу постельным бельём. Слюна едва не побежала по подбородку, когда он представил, что может улечься в неё.       — Проходи, что ты… как неродной, на десять дней всё здесь наше, — ласково позвал Тони, протягивая к нему руки. — Ты голоден? Стоит заказать ужин?       — Да, я был бы не против перекусить, — ответил Стив, делая шаг навстречу Старку, бросая беглый взгляд на кровать.       Одну кровать на двоих. Первой мыслью, первым инстинктивным желанием было дёрнуться и отшатнуться — всё ещё свежи были воспоминания Роджерса о ночах, проведённых не в одиночестве. Но, вспомнив слова Майкла и то, чему он учился продолжительное время, Стив глубоко вздохнул, считая до десяти и обратно. Всё в порядке. Одна кровать сейчас — это не одна кровать в прошлом. Сейчас всё изменилось, и рядом с ним человек, который никогда не причинит вреда. Он доверял Тони, был открыт с ним и для него, поэтому, оказавшись стоящим вплотную к Старку, Стив улыбнулся, осторожно поглаживая пальцами его ладонь.       Тони даже не подал виду, что удивился из-за спокойной реакции Стива. Его внутри разобрала настоящая гордость. Всё же его половинка контролирует себя и свои эмоции, и пусть они пока ещё не обсуждали всё самое плохое и он догадывался, что это будет непросто, он хотел двигаться дальше и помогать Стиву выковыривать себя из панциря и не бояться интима.       — Тогда иди в душ, я быстро закажу ужин, поедим и будем спать, а завтра… — он многозначительно подвигал бровями и очень нежно коснулся губами гладкой щеки, обхватывая его одной рукой. — У нас целый день вдвоём.       — Нам обоим следует отдохнуть от перелёта, а завтра… — Стив в тон ему изогнул бровь, отмечая про себя, что ему не так сложно переживать какие-то острые моменты рядом с Тони. — Завтра пляж и океан. И мы. Я быстро, — он чуть сжал его предплечье и направился в душ, прихватив с собой чистые вещи, достав их из сумки.       Закрыв за собой дверь в ванную комнату, Стив облокотился о стенку и на миг прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Спокойно и хорошо, уютно. Кажется, только сейчас его начало понемногу отпускать, а нависающие над ним ещё недавно неприятные ощущения отошли на второй план, давая место новым впечатлениям и эмоциям.       Стив быстро принял душ, приводя себя в порядок после долгого перелёта, и, уже вытираясь, зевнул, чувствуя, как ноют мышцы от долгого сидения в самолёте. Ему бы не мешала пробежка, но всё это подождёт до завтра.       Пока Роджерса не было, Старк расправил постель, встретил ужин, разложил всё на столе и был готов уже вырубиться, но странные мысли Стива не давали ему покоя. Теперь между ними всё изменилось. Они оба могли чувствовать друг друга на расстоянии, копаться в голове, узнавать эмоции. Это было потрясающе, особенно то, что Стив практически не закрывался и даже разрешал ему чувствовать некоторые сомнения и мимолётные страхи. Доверие между ними было тотальным, и это не могло не радовать такого человека, как Старк. Он и сам, любитель свободного пространства, позволял Стиву заглядывать к себе на огонёк, хоть и ловил после этого недоумённые взгляды. Видимо, того удивлял вечный сумбур.       Когда Стив вышел из ванной, Тони снова поцеловал его в щёку, и, усевшись за стол, оба начали уминать на ночь глядя куриные грудки в сливочном соусе с овощным салатом вприкуску, запивая всё это свежевыжатым ананасовым соком. За двадцать минут ужина они успели обсудить свои десять дней отпуска, мечтая и решая, что будут делать в это время, и составили небольшой график. А потом Тони скрылся в ванной, оставляя Стива одного разбираться с расправленной постелью, не давая шанса и подумать о том, что они будут спать по отдельности, потому что он уже положил на тумбочку с облюбованной стороны свои телефон, часы и витамины для глаз. Помывшись и освежившись, он вернулся в комнату и, бросив косой взгляд на неубранный стол, махнул рукой. Плюхнувшись в кровать и выключив свет, он развалился поудобнее и коснулся холодными ступнями ноги Стива.       — Эй, не вздрагивай, это всего лишь мои ноги, — усмехнулся он, находя его ладонь под одеялом. — Тебе… уютно рядом со мной? — спросил Тони, ощущая лёгкую тревогу где-то в груди, совершенно точно не свою.       — Мне… слегка непривычно, — признался Роджерс, крепко хватаясь за его руку, с этим жестом обретая большую уверенность. — Но это нормально, я думаю? Всё-таки мы с тобой впервые проводим ночь вот так… близко. Мне тепло с тобой, несмотря на твои жутко холодные ноги, мистер Ледышка, — в темноте улыбнулся он, придвигаясь ещё на самую капельку ближе.       — Ну… значит, можно самую малость меня погреть, — ещё тише произнёс Тони, придвигаясь к Стиву совсем вплотную, и, улёгшись ему на плечо, уткнулся носом в шею. Всё это происходило без резких движений, без намёков на грубость и нетерпение. Он вообще был терпелив, когда дело имело серьёзность в масштабе собственных желаний и желаний человека, для которого он мог пойти на всё. Спрятав ноги в коконе из одеяла, он расслабленно погладил пальцами Стива по боку, оглаживая нежную кожу мягкой лаской и посылая импульсы спокойствия и лёгкого контактного возбуждения мысленно. — Ты… моя половинка, и тебе не нужно бояться, когда я проявляю к тебе нежность. Ты не инвалид, не сломанная кукла, не испорченный, ты моя душа, Стив, — прошептал он, беззвучно целуя его за ухом.       Слушая глубокий успокаивающий голос Тони, чувствуя его тёплые прикосновения, от которых веяло лишь самим желанием прикасаться, не брать и не отбирать, Стив дышал глубоко и ровно, позволяя себе немного ослабить контроль над собой, своими мыслями и своим телом.       — Я знаю, Тони. Знаю, что ты не сделаешь ничего… плохого. Я доверяю тебе, — пробормотал он, сам начиная касаться Старка, осторожно поглаживая его по спине пальцами.       — Вот и ты меня греешь, — выдохнул Тони, выводя узоры на его коже, покрывая её слоем своей любви будто защитной бронёй. Он никому не позволит коснуться Стива с грубостью. Он накажет всех злодеев, кто только подумает навредить его половинке. И это звериное нечто, заложенное в нём при рождении, сейчас превращалось в инстинкт. Он готов был оберегать. — Ты… хочешь поговорить обо всём этом или оставим на потом? Ты ведь знаешь, должен чувствовать, что я… готов помогать тебе учиться быть собой, — он провёл кончиком носа по его виску и поцеловал в скулу. — Готов и сам учить тебя быть собой, — добавил он, немного отстраняясь.       — Я… — Стив определённо хотел поговорить, вот только не знал, стоит ли и если стоит, то с чего нужно начать. — Иногда мне кажется, что мы — гиблая затея природы, — признался он с сожалением. — Дело не в тебе — во мне. Я готов ко всему, я хочу, действительно хочу, чтобы ты был счастлив, только… моё тело и разум иногда реагируют не так, как я сам того хочу. Я не знаю, исчезнет ли это со временем, потому что слишком долго я жил в страхе… — озвучивать это было куда труднее, чем он думал, но им нужно было поговорить, и Роджерс хотел быть честным с Тони, хотел, чтобы тот знал, что ему достался неправильный соулмейт, с которым будет нелегко.       Он исправно повторял упражнения, разработанные с доктором Оливером, и уже не вздрагивал, наоборот, сам тянулся к прикосновениям Старка, но зайти дальше… в глубине души Стив боялся, что не сможет, что только разочарует человека, которым невероятно дорожит.       Тони молчал, раздумывая над ответом Стива. Мы — гиблая затея природы. Эти слова больно резанули по слуху, будто всё то, что между ними уже было, не имело никакого значения. Поставив мягкий блок в голове, он вздохнул, отгоняя смутную тревогу, теперь уже общую. Даже если они и гиблая затея, он не готов был сдаваться, не готов был позволять Стиву думать, что он неправильная половинка и что он не достоин любви.       — Дело не в тебе, — заявил Тони, не останавливаясь поглаживая его бок, опускаясь к тазовой косточке, кружа по ней воздушным пёрышком. — Дело в том, что ты… не знаком был с проявлением ласки. С тем, как её давать и как её принимать. Скажи… ты целовал кого-то? Хоть раз ты… целовался?       — Тони, я не… — Роджерс не знал, что ему ответить.       Рассказать о том, что его поцелуи тоже брали силой? Что он просто не успел и замёрз прежде, чем рискнуть и попробовать с Пегги? Это ущемляло гордость в той же мере, в какой приносило моральную боль.       — Нет, — ответил Стив, ограждая Тони от своих слишком мрачных мыслей, чувствуя, что их общая тревога усиливается. — Не… так. Не сам. Дело не в этом, а в том… Ты достоин лучшего, самого лучшего, Тони. Ты сам не знаешь, какой ты… — он позволил эмоциям ответить за него, чуть ослабляя ментальный контроль, давая прорваться восхищению и влюблённости, охватившей его с головой за последнее время. — А я так мало могу тебе дать, ведь я же ничего не умею, и… вот.       В голове у Старка было так притягательно хорошо, когда Стив показал ему свои чувства, что он на некоторое время прикрыл глаза. А потом он подтолкнул ему свои мысли и чувства. Там была боль за то, что он не может переубедить Стива так скоро перестать думать о самом себе столь плохо. Боль за слова, которые были неправдой. Боль, что всё это случилось с половиной души, а потом… Было тепло. Оно обволакивало, оберегая и защищая чужой мир от плохих рук. Он показывал ему, как сильно привязан, как хочет привязаться ещё сильнее и хочет хранить связь, развивать её и гордится уже имеющимся результатом. И там было кое-что ещё. Маленькое, но очень весомое. Понимающее и принимающее.       — Ты даёшь мне больше, чем кто-либо когда-то давал, — прошептал Тони, приподнявшись на локте. Заглянув ему в глаза, он коснулся пальцами горбинки носа, обвёл губы и спустился к груди, где неистово стучало сердце. Он попробовал отогнать страх и горечь, тревогу и сомнения и осторожно, почти невесомо коснулся губами губ, не принуждая, показывая, что может быть иначе. — Я никогда и ни на чём не буду настаивать, потому что мне дорого всё то, что у нас случилось и будет дальше. Я обещал тебе, что ты не будешь сомневаться во мне. И я не позволю тебе сомневаться в моих намерениях, — он снова коснулся губами губ, но настойчивее, и покрыл поцелуями щёку, поднимаясь к глазам, прихватывая губами ресницы, наверное, впервые в жизни показывая такую нежность. Безграничную. Переполняющую желанием делать, а не получать.       — Поцелуй меня, — выдохнул Стив почти умоляюще. — Поцелуй, я хочу… хочу этого, — это было первое озвученное желание, первый порыв, просьба, что-то вспыхнувшее от мыслей Тони, от его чувств, что-то, отчего в груди разливалось нечто обжигающее, желающее узнать, каково это — когда тебя целует человек, который тебе дорог, которого ты сам желаешь целовать.       Тони сглотнул и без промедления опустился вниз, чтобы лучше видеть. Он даже в темноте мог различить потрясающий румянец на щеках Стива. Вдох и выдох. Он вырастит на холодном песке орхидеи, и всё вокруг превратится в цветущий сад. Губы Стива встретили его с желанием. Он легко покорил их поцелуем, будоража сознание своими мыслями. Запах пасты, личный и оттенок ананасового сока — всё в нём смешалось. Мягкие, пухлые, зовущие, такие одни. Его, его губы, только его. Никому не даст. Скользнув языком по контуру нижней губы, обводя уголок, он толкнулся внутрь, проводя по кромке зубов, и углубил поцелуй, сжимая пальцы на его груди.       Тело наполнилось негой, искрами нарастающего возбуждения, желания, живущего в нём с самого рождения, и его пронзило спазмом, пронося по позвоночнику ударную волну удовольствия.       Сердце Роджерса забилось так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди. Поцелуй, первый настоящий, а самое главное, желанный, не сравнимый ни с чем, поцелуй своей половинки. Это не просто губы касались друг друга, это было прикосновением душ, и с каждый минутой, с каждым мгновением Стив ощущал себя парящим под облаками, потому что всё тело стало ватным и податливым, он прогнулся под Старком, желая ощутить его всего и целиком рядом.       Вот только Стив не смог справиться с контролем своих мыслей и чувств. Ощущения первые и желанные так затопили его, что полились через край, выплёскиваясь на Тони восторгом, нежностью, желанием не останавливаться, потому что было так фантастически хорошо, как в жизни он ещё никогда не испытывал. Стив дышал тяжело и часто, обхватив руками Старка, прижимая его к себе, полностью отдаваясь его губам, его опыту, забывая обо всём на свете.       Ловя каждый вздох, каждое движение и продолжая ласкать, ублажать и дарить Стиву наслаждение, Тони и сам опьянел. Он не думал, что такое возможно. Уверенный в себе, далеко не профан в отношениях, тем более в интимных, он целовался сейчас будто впервые. Не в техническом смысле, — тут-то как раз всё шло само собой, оставалось только направлять, — а в каком-то метафорическом. По коже проносились мурашки, мысли Стива трепетали в груди вместе с ударами сердца, стягивая внутри тела болезненные узлы возбуждения, прорывающегося через толщу терпения.       Он весь заполнился мыслями Стива. Он им будто стал на мгновение, ощущая все эмоции и все импульсы, проходящие через тело в местах соприкосновения кожи с кожей. Там, где губы стали словно раскалённым железом. Там, в центре головы, где были живые фантазии.       И мало было всего. Ужасно мало, но тревога за то, что возбуждение прорвётся, что он сейчас самую малость потрётся о его бедро, просто чтобы… ну просто чтобы было что вспомнить завтра с утра, застучала в висках.       — Стив… Стив-Стив-Стив, — застонал Тони, ловко прижав его к подушке, и, спрятав своё возбуждение в одеяле, покрыл обнажённую шею поцелуями. — Вот так… ты самый-самый лучший, единственный, и большего не надо, — он снова поднялся вверх, лихорадочно целуя припухшие губы, упиваясь их вкусом, радостью, счастьем и волнением.       — Тони… Это… это так… так хорошо, — ловя губами воздух, между поцелуев выдохнул Роджерс, ошарашенный и потерянный в своих и его ощущениях. — Я не знал, не думал, что это может быть так хорошо, — он оторвался на мгновение от Тони, чтобы туман, стоявший перед глазами, немного рассеялся и можно было хоть немного прояснить мысли и перестать давить на свою половинку огромным количеством зашкаливающих эмоций.       Поражённый открытостью, порывистостью и ответным желанием, наверное, даже большим, — потому что первым, настолько удивительным, — чем у самого Тони, хотя тут уж никто точно не узнает, Старк прижался к груди Стива. Он тяжело дышал ему на ухо, сжимая свои бёдра, мысленно не скрывая того, как Стив влияет на него и своими словами, и действиями, и губами.       — Ты многое упустил, но у нас есть время всё наверстать, — выдохнул он, надеясь, что этот шаг приблизит их к полной близости, и переплёл пальцы с его.       Улавливая возбуждение в мыслях Тони, Роджерс не пытался абстрагироваться, наоборот, старался принять то, что происходит между ними. Конечно, он не был готов пока даже близко подойти к финальной черте, но, по крайней мере, уже не шарахался от одной только мысли о том, что должно будет рано или поздно произойти между ними. Всему своё время.       — Я знаю. И я хочу этого, хочу учиться понимать себя и… тебя, — прошептал Стив, ощущая тепло в ладонях, в груди и во всём теле. Его будто окутало вторым невидимым одеялом, а на душе было спокойно и хорошо.       — Пока я жив, с тобой я буду, — прошептал в ответ Тони, обнимая Стива, находя его сердце губами и целуя, проникая под кожу всем своим существом. Ему не укрыться, не исцелиться, ведь Стив — его всё. Они друг друга спасут от темноты, от жалости избавят, и всё они вернут себе. И счастье, и радость, и то, что предначертано им двоим, соединённым половинкам.       — Я думал, что это ошибка — то, что я появился в этом времени. Но теперь я думаю, что ошибался сам. Пегги сказала мне, что я могу встретить свою половинку, стоит лишь только верить в это. Будто она знала, что мы… что нас будет тянуть друг к другу, — Стив глубоко вздохнул, плавясь под прикосновениями, чувствуя, как глаза сами собой закрываются от усталости, смешанной с испытанным им потрясением. — Прости за… мы не гиблая затея природы, я просто не понимал, не знал, что всё может быть… так. Я научусь, буду стараться, я хочу, чтобы ты был счастлив, Тони.       — Не извиняйся, — попросил Тони, целуя в щёку и укладываясь на плече, крепко обнимая за талию. Возбуждение спадало, в голове мутнело от той же самой усталости — видимо, половинки подстраивались друг под друга, ища пути проводить вместе как можно больше времени. И это была здоровая тяга, самая естественная и нужная. — Гиблая затея — это неверие, но ты ведь… поверил. Мы справимся со всем вместе, и когда-нибудь ты забудешь всё плохое и наполнишься хорошим. А Пегги видела мою метку, ещё в детстве и юности, — он не стал говорить, что ему приходилось прятать её от других, чтобы его не считали ущербным. Но теперь-то он знал, что не был таким, просто его часть спала крепким сном.       — Видела? Так вот почему она смотрела на меня так и говорила с такой уверенностью. Мою ведь она тоже видела, я показал ей, когда пришёл в первый раз после разморозки, — Роджерс улыбнулся, качая головой. — Почему она не сказала? Почему промолчала? Ни тебе, ни мне?       — Она не имела права вмешиваться в судьбу, — ответил Тони, тоже улыбаясь, но только из-за наивной простоты Стива. — Половинкам нельзя мешать. Все вокруг молчали, теперь я это знаю, а мы ходили вокруг да около, не замечая правды.       — Значит, все знали и смотрели на нас, как на идиотов, — с мягкой усмешкой произнёс Стив, представляя, как, наверное, очевидна другим была их тяга друг к другу. — Но я рад, что мы смогли сами понять, что значим друг для друга. Мне кажется, я что-то чувствовал к тебе с первой встречи, какое-то слабое, но притяжение. А точно осознал, только когда падал в реку с Геликарриера. И всё равно боялся, что ошибся, — он крепче обнял Тони, устраиваясь поудобнее. — Нужно спать, я чувствую, что мы оба вымотаны.       — Чувствовал он, — фыркнул Тони, несильно щипая его за бок. — Стоило случиться всему этому… чтобы понять? Но я не жалею. Я… не жалею, что испытал всё это вместе с тобой, — он уткнулся носом ему в шею не в силах отлепиться и расслабился. — Спи, и я буду спать, а завтра у нас день, а послезавтра ещё день, и потом, и потом. И пусть нам снятся одни и те же сны.       — Добрых снов, Тони, — прошептал Роджерс, уже проваливаясь в глубокую негу сна.       У них впереди и завтра, и послезавтра, и всё время мира, потому что теперь ничто и никто не сможет им помешать. Стив нашёл свою половинку, а остальное… не было ничего, с чем бы они не смогли справиться вместе.