Молчание тишины

      В не очень благополучном районе Нью-Йорка, в нищете и беспокойном времени в Бруклине, возле берега быстро бегущей грязной реки Ист-Ривер, в маленькой квартирке старого двухэтажного дома с облезлыми стенами и занавешенными окнами жили две одинокие души, которые по воле случая прибились друг к другу, словно лодки в море.       Баки Барнс и Стив Роджерс знакомы чуть ли не с самого детства. Барнсу на время знакомства было тринадцать лет, Роджерсу — двенадцать. В тот роковой день, когда жизнь обоих изменилась в корне, Джеймс прогуливался в парке недалеко от игровой площадки, пиная мячик, отобранный у младшего брата ещё с самого раннего утра.       В семье он был старшим, и, несмотря на всю строгость воспитания и набожность, Барнс рос тем ещё оторвой. Он никогда не давал спуску хулиганам и всё время стремился к справедливости. В этом было его благородство, его непоколебимая уверенность — идти напролом, чтобы защитить слабых. Спортсмен, увлекающийся бегом и боксом, получавший одни пятёрки по всем стандартным предметам, с военной выправкой из-за отцовских правил, иногда устраивал бунты в школе, отчего одноклассники не очень любили Джеймса, справедливо боясь попасть под горячую руку.       Как в нём уживались две разные личности, никто не имел понятия, даже мать с отцом. А всё потому, что по природе своей он не любил делиться мыслями, не стремился разговаривать о личном и старался держаться особняком, прикидываясь тем, кого все называли болтуном. Во время взросления возле него всегда вились девочки, да и мальчики были не против бросить на него тёплый и заинтересованный взгляд, и вот тогда в его юном уме стали возникать мысли о том, что и он не жалеет таких же взглядов, направленных на свой пол.       Местные вышибалы, учащиеся с ним в одной школе, обходили его стороной, потому что были наслышаны о его жизни, которая не касалась учебных дней. Девочки и мальчики, те, кто посмелее, всегда хотели получить его внимание, потому что, несмотря на свой вздорный характер и довольно тяжёлое время, когда денег не хватало на нормальную одежду и продукты во время великого кризиса США, он оставался самым популярным мальчишкой в школе.       И вот, прогуливаясь с мячом в парке, где в центре находился большой работающий колодец с кристально чистой водой, которую местные любили набирать висящим на цепи ведром и утолять жажду, гуляя по узким дорожкам между росшими буйно клёнами и дубами, Баки заметил, как хулиганы избивают тощего мальчишку на площадке.       Бросив мячик, он побежал к ним и, надавав пинков здоровым парням, помог худенькому светловолосому мальчику подняться с песка. В тот день, в ту самую секунду, как только он заглянул в голубые глаза, ещё не понимающий ничего в чувствах, и эмоциях, и особенно в любви Баки осознал, что пропал. Пропал так, словно упал в синюю морскую бездну.       После того случая Стив и Баки стали лучшими друзьями. Баки всегда защищал Стива, всегда был рядом и оказывал поддержку, важную и необходимую его другу, худенькому и несуразному астматику, на которого постоянно нападали из-за его внешности и неумения ответить.       С годами их дружба переросла во что-то странное. Они каждый день проводили вместе, слишком часто касались друг друга, делились своими сокровенными мечтами и постоянно бросали друг на друга тёплые взгляды, которые могли быть восприняты лишь одним словом — любовь. Не обращая внимания на метки на руках, они почему-то тянулись друг к другу.       Баки пытался понять, какой была бы его жизнь без Стива, а Стив пытался понять, что было бы в тот день, если бы он не встретил Баки. Чем дальше шло время, тем больше они привыкали друг к другу и мирились с самыми необычными заскоками, брешами и странностями характеров.       После смерти родителей Джеймса и мамы Стива, Сары, Баки бросил последний класс школы и переехал к другу. Их квартиру, в которой он жил с родителями и братьями с сестрой, он бы не потянул в одиночку: слишком много квадратов, и, так как всех младших забрали в приют, а он один был совершеннолетним, проще было тянуть жильё Стива.       Сошлись они на этом достаточно быстро, потому что деваться было некуда. Из-за неумения ничего делать и из-за скудных физических данных Стива все финансовые вопросы полностью легли на плечи Баки, отчего сам Стив постоянно чувствовал себя обязанным другу. Кроме всего прочего, Баки успевал посылать деньги и своим родственникам в приюты, надеясь на то, что когда-нибудь у него выйдет получить дельное образование, найти приличную работу и забрать братьев и сестру с собой, купить жильё и жить не тужить.       Работа на заводе после безумного кризиса, поглотившего страну, да и весь мир в тридцатые годы, была теперь необходимой и тем не менее доступной. Денег хватало ровно до того момента, как у Стива не начались приступы астмы. Мощные, жестокие и забирающие все силы из маленького хрупкого тела. Они мучили его ночами и днями, и Баки изо всех сил старался помогать другу, отчего деньги из его карманов, не успев появиться, почти тут же исчезали, что вынуждало его искать подработки.       Всё бы ничего, но с каждым днём, после того как Баки исполнилось двадцать с лишним, он начал замечать перемены в своих чувствах к Стиву. Если раньше у него было очень много забот, и он практически никогда не задумывался о том, что будет с ним в будущем, что станется с его меткой и сможет ли он испытать истинную любовь со своей половинкой души, то теперь, когда работа была стабильной, свободное время по графику, его мысли чаще всего перетекали в мысли не о том, что будет дальше, а о том, как бы ему признаться Стиву в своих чувствах. Порой нездоровых и жарко жгущих в груди. Всякий раз видя невинный профиль, яркие голубые глаза и горбинку носа, он уплывал куда-то далеко и забывал все слова. Терпение точно было на пределе, и в голову его начали закрадываться не очень хорошие мысли, особенно после разговоров о соулмейтах. Особенно тогда, когда глаза Стива загорались неподдельной радостью и надеждой на то, что он сможет встретить своего человека в этом огромном мире.       В такие моменты непредназначенный ему судьбой Барнс стискивал зубы, сжимал руки в кулаки и стойко сдерживал себя, и, когда ему исполнилось двадцать четыре, он предпринял попытку достучаться до Стива. Но в силу своей инфантильности, страха за то, что в это время такое запрещено, хоть соулмейты и встречались одного пола, Стив сделал вид, что не понял. Может быть, он и правда не понял, но Барнса это не утешало.       И вот сейчас, сидя за столом, разглядывая метку на запястье, на которую смотрел и Стив, закусив кончик карандаша, Джеймс думал, что судьба слишком жестока к нему. Подарила то, что не принадлежит ему из-за воли Богов, и соблазняет его разум на действия, которые проедают душу.       — Я не знаю… возможно, этот рисунок пропадёт, потому что я не верю в такую любовь, — устало пробормотал он, проводя пальцами по красивым и витиеватым узорам, изрисовавшим запястье. В центре рисунка, который без второй части не был полным, в окружении линий находилась горящая половина звезды, от неё шли искры, а потом всё обрывалось. Ему только сейчас стало интересно, кому может принадлежать вторая половинка звезды, кто так же, как и он, предначертан судьбой. — Что если… это какой-нибудь урод или уродина? Что же тогда делать? — он поднял взгляд на Стива и сморщил нос, совсем не горя желанием связывать свою жизнь с кем-то, кто вообще не является светловолосым худеньким астматиком.       — Нет, Бак, так не бывает, — покачал головой Стив, переводя взгляд с альбома на него. — Родные души, они… Тот человек, что предназначен тебе, он будет дополнять, будет уравновешивать тебя, он не может быть плохим или некрасивым именно для тебя, вы сразу поймёте, что это судьба. Я верю, хочу верить, что когда-нибудь смогу встретить того, кто будет половинкой меня, ведь это счастье — найти родную душу, — вздохнул он, на миг прикрывая глаза, представляя очертания прекрасной девушки, что станет его судьбой.       Конечно, встретить свою пару было для всех наивысшим счастьем, но тысячи людей так и не дожидались своего человека, начиная встречаться с чужими половинками. Но те, которые по счастливому стечению обстоятельств находили соулмейта, были счастливы до конца своих дней, идя по жизни рука об руку.       — А что ты будешь делать, если проживёшь всю свою жизнь в мечтах о том, кто, возможно, тебе не встретится? — довольно резко спросил Баки, прищуривая глаза, не желая выдавать своей ревности, стучавшей в висках. — Что если это окажется мужчина? Или… он будет инвалидом? Неужели… ты веришь в сказки про то, что где-то тебя ждёт тот, кто подойдёт тебе словно пазл? Ну вот скажи, многих ты знаешь соулмейтов, что встретили свою судьбу? — он совсем сузил глаза и подался корпусом вперёд, поджав губы, злясь из-за того, что в этой светлой голове столько чепухи.       — Я не живу мечтами об этом, но… может быть, я встречу? А вдруг? — Стив посмотрел на него своими большими голубыми глазами, выдавая всю степень своих надежд. — Мужчина… Насколько я знаю, пары мужчин очень редки, и я… я не думаю об этом. Я только слышал, что если встречаются две женщины или двое мужчин… — он потёр ладонью чуть покрасневшую щёку, — значит, это идеальный союз, раз судьба решила свести именно их. Но… ты сам знаешь, как у нас относятся к такому, даже если это будут родные души, союз двух мужчин… это запрещено. Я всё же надеюсь, что если я встречу свою половинку, то это будет девушка. Знаешь, подруга моей мамы, Сьюзан, встретила свою судьбу совершенно случайно, в магазине. Она потом рассказывала маме… Я был ещё маленький, но запомнил это очень хорошо. Она сказала, что их будто магнитом потянуло друг к другу, это как магия, такое притяжение, — Стив засунул кончик карандаша в рот, вспоминая подробности той истории.       Смотря на этого наивного дурачка, Джеймс думал, что крепко вляпался. Вляпался так, что ему не добиться здесь ничего, если не приложить максимум усилий. Все эти мечты и надежды — полная глупость, особенно то, что потянуло, как магнитом, словно он читает сейчас книжку из библиотеки. Наверное, он потерял веру в это всё, когда понял, как сильны его чувства к Стиву. Вот так вот без ответа наградила его судьба, неужели какая-то там половинка найдёт его? Чушь и враки.       — В наше время встретить свою родственную душу практически невозможно, не тешь себя, — сурово покачал головой он и, проведя рукой по коротко остриженным волосам, откинулся на спинку стула, принимая нужную позу. — Огляделся бы вокруг, столько… людей, выбрал бы любого… или любую, и не было бы печали.       Стив посмотрел на него так, будто Баки сказал сейчас что-то очень-очень глупое. Ну как можно не верить в свою судьбу, если на твоей руке отчётливо виден знак принадлежности к своей половинке? Это не миф, не обман и не сказка, просто нужно верить и ждать, что ты обязательно встретишь своего человека.       — Я знаю, что сейчас это редкость, но… Это ведь не просто так… наши знаки? Значит, есть шанс, — проговорил Стив, делая несколько завершающих штрихов и откладывая альбом в сторону. — Да и к тому же куда мне сейчас… отношения? Знаешь, Бак, вот я иногда думаю, что тот, кто был бы моей парой, совсем бы не захотел иметь такую половинку, как я. Ну посмотри, я тощий астматик, что во мне хорошего? А вот ты… ты очень красивый, ты сильный, умный и обаятельный, в тебя невозможно не влюбиться, все девушки вешаются на тебя, — он улыбнулся краешком губ, отодвигая даже добрую зависть в самый дальний угол. Хотел бы он быть таким, как Джеймс Барнс? Да. Но так не бывает.       — Да вот хоть даже если бы и я, — предположил Баки, не давая себе шанса выглядеть слишком воодушевлённым тем, что только что услышал. Он заглянул Стиву в глаза и постучал пальцами по столу, отбивая чёткий ритм «Судьба стучится в дверь». — Если бы разул свои глаза, увидел бы, что… — он замолчал и покачал головой, прекрасно понимая, что Стив сейчас вообще откажется с ним говорить, потому что, кажется, он перешагнул черту. Опять.       — Что? — переспросил Стив, как-то неуверенно и тихо. Он почти уловил то, куда клонит Баки, но это было слишком… нереально? Странно? Он даже думать о таком не мог.       — Что «что»? — фыркнул Баки и снова покачал головой, поправляя воротник рубашки. — Ты слишком глуп, если думаешь, что ты тощий и страшный и никто не может влюбиться в тебя, и ты просто губишь меня такими мыслями, губишь тем, что думаешь, что тот, кто предначертан тебе судьбой, будет несчастен, — тихо закончил он и покусал нижнюю губу, утаивая в груди злобу за то, что Стив включает дурака и не может, просто не может взять и шагнуть. Баки бы сделал его самым счастливым, он был уверен в этом, ведь даже в дружбе он был опорой, человеком, с которым можно не бояться говорить, и всегда, каждый божий день он смотрел на Стива с любовью, которую хотелось выплеснуть.       — Не знаю, Бак… — покачал головой Стив, с облегчением выдыхая оттого, что ему, видимо, что-то показалось. — Я не думаю об этом постоянно, просто… ещё не встретил того человека, от которого мурашки побежали бы по коже. Мне на самом деле хотелось бы испытать это, но пока… пока так, — он пожал плечами. — А ты сам? Почему ты один? Вокруг тебя вьётся толпа прекрасных девушек, но ты не выбрал ни одну из них!       Заставив себя не долбануть по столу кулаком, Баки вскинулся и поднялся со стула, делая несколько быстрых шагов к Стиву. Он смотрел в его голубые глаза и не находил слов для ответа. Все эти девушки — это совершенно не то, что ему было нужно. Удавив в себе мысль о мурашках, которые не бегут по телу Роджерса из-за него, он сощурился.       — Не думаю, что мне кто-то нужен, точнее… мне неинтересны эти профурсетки, я хочу другого, — объяснил он и, взяв Стива под руку, повёл на кухню, чтобы поставить чайник и попить чай с ромашкой, успокоить расшатавшиеся не на шутку нервы. — Я не жду свою судьбу, ведь… моё сердце давно уже занято.       — Занято? — глаза Стива удивлённо расширились. — И… кем? Я её знаю? — он даже немного поморщился оттого, что Баки скрыл от него, что влюблён.       — Тем, кем надо, — хмыкнул в ответ Баки, усадив Стива за стол. Он быстро подошёл к плите и, включив газ, поднёс горящую спичку к конфорке. Когда он чем-то занимался, то не чувствовал желания крушить всё вокруг. Не было безумной тяги убивать или чего-то подобного, но из-за сдерживаемых в груди эмоций и постоянного вранья объекту своего обожания его голова пухла. Поставив на стол чашки и разлив заварку, он посмотрел в окно и сложил руки на груди.       — Ну и ладно, не хочешь, можешь не рассказывать, — Стив передёрнул плечами, думая о том, почему это его друг, от которого у него никогда не было секретов, сейчас скрытничает и не хочет делиться своими мыслями. Но настаивать не стал, а только потянулся и обхватил ладонями ещё холодную кружку. — Но я уверен: ты ей тоже нравишься, потому что это ты.       — Конечно, даже если она ещё сама не знает об этом, — слишком тихо пробормотал Баки для того, чтобы Стив не смог услышать его слова. Обязательно. Роджерс обязательно поймёт, что он тоже нравится ему, и от этого не скрыться.