Молчание тишины

      Три дня спустя после прилёта на Бали Стив лежал на горячем песке солнечного пляжа и смотрел, как плещется в голубой воде Старк.       Как оказалось, рыбку по имени Тони не так просто достать из океана. Он мог проводить в воде огромное количество времени. Сам Стив уже десять минут наслаждался не палящим так сильно солнцем — время шло к вечеру, и для отдыха на пляже это время суток было как раз самое подходящее.       Три дня прошли в абсолютном спокойствии. С каждой минутой Стиву становилось всё легче рядом с Тони. Они много разговаривали, делились впечатлениями от просмотра окрестностей, завтракали обычно в гостиной, а ужинали или на побережье, или в ресторанчике в центре города. Всё было настолько замечательно, как Стив даже не мог себе представить: ни одного звонка от Хилл и Фьюри, и Тони никто не дёргал, разве что позавчера написал Бартон, спрашивая, как у них дела.       Поудобнее усевшись, Стив положил на колени небольшой альбом для эскизов, купленный вчера в городе. Карандаш сам собой заскользил по гладкой бумаге, выводя отрывистые линии, пытаясь преобразовать то, о чём он думал и что видел, в лёгкий набросок.       Океан, небольшие волны, песок, щекочущий ноги, и Тони, которого Стив ни на минуту не упускал из виду, чтобы не потерять в бескрайних просторах воды.       Старк нырнул рыбкой ко дну, пытаясь через маску разглядеть камушки. Он старался не бередить песок, надеясь найти ракушку с жемчужинкой. Несмотря на то, что это очень романтичное занятие, он всё же наслаждался плаваньем, теплом солнца и брызгами воды, отдыхая при этом.       Голубая равнина, белый песок на дне и проплывающие мимо яркие блестящие рыбёшки. Потрясающе. Он даже сам себе завидовал, что сумел расслабиться, очутиться в этом райском месте и разделить свой отдых, радость и счастье вместе со Стивом.       Вынырнув из воды, достав со дна какой-то странный перламутровый камень, вроде бы называющийся куриный бог, он оглядел его. Спрятав камушек в плавки, Тони махнул рукой Стиву и снова нырнул, не оставляя попыток найти желаемое. Все эти дни он исследовал берег в поисках нужного, но так ничего и не нашёл. Уже и не надеясь получить искомое, он наткнулся взглядом на закрытую ракушку и, толкнувшись в воде, быстро схватил её и снова вынырнул, вдыхая полной грудью.       Быстро добравшись до берега и шагнув на тёплый песок, он встряхнулся, скидывая маску, и, погладив себя по груди, где сейчас реактор скрывала нано-плёнка, поплёлся к Стиву. Связь их крепла, каждый раз давая больший доступ друг в друга, и это было настолько непередаваемо, что Старку казалось, что он тонет в другом человеке. Половинки души, но такие разные.       Это поражало.       Подойдя поближе к Стиву, Тони упал на песок рядом с ним и звонко чмокнул в щёку, уже почти привыкнув смотреть на его тело… вот так, без больного возбуждения. Хотя врать не хотелось, ему до жути сложно было забыть о том, что он сексозависимый человек.       — О, я, оказывается, такой красивый, — выдохнул он, лукаво щурясь. — Мне даже соревноваться ни с кем не надо, всё за меня сделала природа, — ухмылка окрасила губы, и он погладил Стива по животу, придвигаясь ближе. — И ты тоже очень и очень красивый, Стив.       Отложив альбом, чтобы на рисунок не попали капли воды, Стив улыбнулся и притянул Старка ближе к себе, уже привыкнув к его близости и находя в ней нечто особенное. На самом деле Стив чувствовал, что чем больше проходит времени, чем дольше они находятся наедине друг с другом, тем сильнее и сильнее ему хочется обнимать Тони, не выпускать его пальцы из своих ладоней и целовать.       А ещё совершенное тело Старка восхищало, заставляя не сводить с него глаз, и Стиву хотелось постоянно рисовать его, чтобы запоминать эти точные ровные линии, чтобы показать, насколько красивым и потрясающим он видит Тони. Не умея говорить об этом и теряясь от смущения, он пытался в форме рисунков выразить переполнявшие его чувства.       — Ты тоже… очень красивый, Тони, — прошептал он, касаясь губами его виска, на секунду прикрывая глаза, умоляя, чтобы вечно непоседливый Старк замер и дал ему время, чтобы насладиться этим моментом. — Ты очень красивый, и это я говорю не как… художник, — да, слишком корявый комплимент, но сказать «как мужчина» Стив не решился.       Ни одна женщина или мужчина никогда не имели на Старка такого эффекта. Такого сводящего с ума эффекта. Когда-нибудь Роджерс научится быть собой, сумеет выражать все свои мысли и просто станет счастливым, разделив свою жизнь на общее.       — Ты замечательный, спасибо… спасибо, что ты нашёлся, — прошептал Тони, не меняя настроение ситуации, оставаясь спокойным. Его ладони скользнули по ладному телу капитана, и он, немного отстранившись, поцеловал Стива по-эскимосски. — О, и я нашёл закрытую ракушку и камушек, который называется куриным богом. Ты повесишь его на верёвочку, и он будет тебя охранять, — серьёзно заметил он, и его глаза потемнели, он был уверен, что теперь-то защитит Стива ото всех напастей.       — Я обязательно так и сделаю, — Стив улыбнулся, склоняя голову. Конечно, он не верил в различные амулеты, но любой жест Старка воспринимался им с огромной благодарностью. — Покажешь мне его, м?       — О… сейчас, — Тони скользнул ладонью в плавки и достал камешек. — Ну, вот он какой, — он раскрыл ладонь, показывая красивый круглый и переливающийся камешек с дырочкой в центре.       — Мне нравится, он… необычный. Я где-то читал, как вода обтачивает годами, десятилетиями такие вот камушки, люди находят их и носят на шее или просто в карманах. Удивительно, правда? На что способна обычная вода, — Стив сжал камушек в руке и посмотрел на Старка. — Я его надену, только нужно найти подходящий шнурок. Кожаный, может быть. Спасибо, — он поцеловал Тони в щёку и глубоко вдохнул. — Пойдём?       Тони рассмеялся весёлым и ярким смехом, сам того не желая. Или желая? Лучше быть собой, чем притворяться другим, Стив наверняка именно это и ценил в нём.       — Я и шнурок тебе найду, чтобы ты носил его на шее, — успокоившись, сказал он. — Пойдём, надеюсь, этой ночью я буду спать ещё слаще, потому что куриный бог будет охранять твой сон, — поднявшись с песка, взяв сумку и кинув в неё покрывало, Тони взял Стива за руку и поплёлся к их домику, оглядывая буйно растущие деревья и пальмы.

***

      После сытного ужина Стив уселся в кресло, чтобы немного почитать, а Тони распластался на кровати в обнимку с планшетом, чтобы ответить на важные сообщения. Такой небольшой тихий час на двоих, оба находились рядом, чувствуя близость друг друга, и в то же время занимались своими делами.       Спустя минут двадцать увлечённого чтения Роджерс начал замечать какое-то странное волнение, причём, определённо, не своё. Бросив быстрый взгляд на Тони, он увидел, как тот ёрзает по кровати на животе, поводит плечами и никак не может улечься спокойно. Что-то было не так, потому что волнение и даже какой-то странный зуд передавались Стиву слишком ярко, и он уже сам начал возиться в кресле, не понимая, что происходит. Обычно он не лез специально в голову к Старку, но едва слышные вздохи и сопение не предвещали ничего хорошего. Прикрыв глаза, Стив глубоко вздохнул и осторожно заглянул туда, где от него почти ничего не скрывали.       Ах, вот оно что. Тони уже битый час мучился с обгоревшей на солнце спиной, но попросить о помощи так и не решался. Глупо и так по-старковски. Ещё две минуты прошло, и Роджерс, отложив книгу, тихо спросил:       — Тони, может быть, я могу тебе помочь? У нас есть успокаивающий крем, я мог бы… намазать тебе спину.       Тони посмотрел на него из-за своего обгоревшего, безумно чешущегося плеча и тихо вздохнул, хмуря брови. Собственно, он не хотел просить, не хотел даже показывать, как ему неуютно: такой тесный контакт был неприемлем столь рано для Стива, но и блок в своей голове не ставил, надеясь, что не он сам сойдёт с ума раньше, а Стив.       — О, ну что ты… — тяжело вздохнул Тони, сбрасывая с ног одеяло и загоняя руки под подушку. — Я был бы рад, если бы ты помазал меня и успокоил это бешенство кожи, которая дико щиплет и чешется. Но только если ты сам… просишь, — он ухмыльнулся в подушку и расслабился, пытаясь прочитать мысли своей довольно стеснительной половинки.       Вот же хитрый наглец, пронеслось в голове Роджерса, который только улыбнулся и, встав с кресла, направился в ванную за кремом. Усевшись рядом с Тони, щёлкнув крышкой тюбика, он посмотрел на огненно-красную спину и покачал головой.       — Нужно было раньше попросить, тебе же больно, вот как же ты так, — Стив выдавил на руки немаленькую порцию крема и прикоснулся к пылающей коже. — Боже, да ты весь горишь! От ожога может подняться температура, — прохладные ладони заскользили по спине нежно и невесомо, стараясь не причинять сильной боли.       Тони заскулил в подушку, выгибая лопатки, давая больший доступ к разгорячённой коже. Руки Стива были нежными и ласковыми, такими… Боже, это так потрясающе здорово. У него от облегчения и удовольствия по ногам побежали мурашки.       — Стив, ты… же знаешь, что я очень терпеливый, думал, само пройдёт, но как видишь, — он повернул голову и поглядел на него краем глаза. — Можешь… даже присесть, чтобы было удобнее, и не обращайся со мной как с хрустальной вазой, посильнее втирай!       — Твоя кожа и так раздражена, сильнее нельзя, — Стив нахмурился, но действительно пересел так, чтобы ему было удобнее, вплотную прижимаясь к бёдрам Тони.       Он ощущал эмоции, передаваемые ему непроизвольно, чувствовал, как Старк изгибается под его руками, как горяча кожа, как отзывчиво реагирует Тони, и у него самого начало перехватывать дыхание. Прикосновение за прикосновением к лопаткам и ниже, втереть крем в поясницу, и… Старк зашипел — под поясничными впадинками тоже был сильный ожог. Роджерс сполз чуть ниже, оказываясь прямо перед ягодицами Тони, начиная размазывать крем, и чем ниже он спускался, тем сильнее начинали пылать его щёки. Ямочка копчика, намазать покраснение… Вот только пальцы Стива начали подрагивать, а внутри всё как-то… непривычно скрутило.       Воздух начал густеть, в голове у Тони недвусмысленно зашатались обезумевшие мысли. Да, он хотел, чтобы его так трогали, он мечтал об этом. Желал откровенных прикосновений и сейчас наслаждался каждым мимолётным касанием, словно обезвоженный без любви. Он не закрывал свою голову, мягко изучая эмоции и ощущения Стива, всё шире улыбаясь и сильнее заводясь, сжимая пальцами простыни. Он волновался, что Стив испугается, но пока, кроме увлечения и неподдельного интереса, не было ничего такого, за что следовало бы тревожиться.       — Ты со мной очень… ласков, дорогой, — пробормотал Тони, потираясь о матрас возбуждённым пахом, стараясь расслабиться и выкинуть совсем уж откровенные мысли из головы.       А Роджерс смутился ещё сильнее, понимая, что Тони видит и чувствует всё, что чувствует он по незакрытому ментальному каналу. Он напрягся, прикусывая губу, сосредоточенно втирая крем, ощущая, как чужое возбуждение начинает бить по нервам.       К этому Стив был не слишком готов. Точнее, он понимал, почему всё это происходит, что это нормально, он тоже понимал, но собственная странная реакция, жар внизу живота, желание смотреть, и прикасаться, и даже… даже, может быть, ещё немного приспустить бельё Тони, совсем чуть-чуть, чтобы…       Совсем испугавшись своих мыслей и того, что сейчас Старк всё это увидит и почувствует, Стив поставил блок, нервно теребя зубами свои губы.       — Тебе… легче? — хрипло выдохнул он, снова возвращаясь к плечам, подальше от греховных видов и мыслей.       Тони прокашлялся. Ему была такая обалденная трансляция, а потом в какой-то момент вдруг всё покраснело и вообще прервалось. Он несколько раз вдохнул, успокаивая нервы и мысли, и перевернулся на спину, плюя на только что намазанный на плечи крем. Он прищурился, оглядывая Стива, и, перехватив его ладони, прижал к своему подрагивающему животу.       — Ещё здесь… горит и выше, — сказал он, приподнимая бровь, прекрасно зная, как выглядит со стороны. — Шея и ключицы… и ниже.       — Сядь, я же… тебя только намазал, и крем не успел… впитаться, — растерянно пробормотал Стив, жадно впиваясь в него взглядом.       Да, Тони выглядел невероятно развратно, но не пошло, не вызывающе, а именно развратно, умудряясь, не прикладывая усилий, заставить смотреть, впитывать, и чтобы дыхание учащалось от одного этого вида.       Роджерс мог закрыть свои мысли, мог отвести взгляд, но его с головой выдавал слишком яркий румянец на щеках, и руки, слишком нетерпеливо набирающие крем, чтобы снова прикоснуться, начать трогать, гладить, втирать, только чтобы чувствовать жар кожи под подрагивающими пальцами.       — Ничего, мы можем повторить несколько раз, если с первого раза моя кожа не окрепнет, — улыбнулся Тони, забрасывая руки себе за голову, скользя по простыням ниже.       Вытянувшись, он заглянул Стиву в глаза, посылая ментальные картинки своих мыслей. Как его руки касаются ключиц, оглаживая тонкую кожу, обхватывают шею, скользят ниже к груди, цепляя соски, а потом ведут по животу, огибая пупочную впадинку. Ему нравился такой Стив, и он не преминул возможность кинуть и эту мысль. Не укушу, а потом расцелую руки.       И без того смущённый Роджерс вспыхнул, чувствуя, как напряжённо тянет в паху. Не то чтобы он совсем никогда такого не испытывал, но сейчас это было другим. Не обычная физиология, а возбуждение, вызванное Тони, его мыслями, его образами и желаниями. Но Стив не мог до конца отпустить себя и просто получать удовольствие. В голову всё равно пытались пробраться совсем не радужные картины прошлого, хоть он и старался задвинуть их в дальний угол.       Неужели он… хочет? Хочет… Тони? По-настоящему, так, как это должно быть, и его тело отзывается самым естественным и однозначным образом на прикосновения, на выдохи, на ответное желание. Это было… слишком быстро. А ещё слишком странно для человека, который ещё пока не мог отделить своё от чужого. Связь родных душ пыталась помочь им обоим, но в данный момент только путала Стива, который вместо того, чтобы открыться, вновь закрывался, волнуясь и взвинчивая себя.       Ладони огладили упругий живот, грудь, ключицы. Он пытался дышать ровно и не смотреть Старку в глаза, но всё же не мог, изредка бросая быстрые взгляды из-под ресниц.       — Так… лучше? — спросил Роджерс, наконец, отнимая руки от всё ещё горящей кожи.       — Лучше, — выдохнул Тони и, приподнявшись, крепко обнял его за плечи, вдыхая смешавшиеся в комнате ароматы. — Твои руки имеют чудодейственный эффект, — шепнул он ему на ухо, обнимая ещё крепче, оставляя следы крема на пижамной футболке. Ему давно не было так хорошо и спокойно, и пусть это всё только шло к тому самому, чего оба, несомненно, хотят, оно было прекрасным и обоюдным. Не хотел бы Стив, он бы не стал делать и дрожать в руках настолько сильно. — Всё хорошо, не волнуйся, — он отодвинулся и, заглянув ему в глаза, мягко и томно поцеловал, поддразнивая заведённые нервы. — А теперь, — как ни в чём не бывало воскликнул Тони, — давай посмотрим фильм и будем спать, всё равно на улицу мне… не выйти, надо немножечко остыть.       — Да, это… хорошая идея. Фильм, — кивнул Стив, заметно расслабляясь после объятий.       Каким-то чудесным образом Тони мог взвинтить его нервы до предела, но и успокоить сразу же так же мог без труда. Роджерс знал, что всё это сближение, осторожное, ненавязчивое, будет едва ли лёгким для Тони, который вспыхивал и был слишком эмоциональным, но он решил, что приложит максимум усилий, чтобы не разочаровать свою половинку. И, кажется, делал в этом какие-то небольшие, но всё же успехи.       Дальнейший вечер пролетел под просмотр сразу нескольких фильмов, хруст начос и апельсиновый сок. Уснули оба далеко за полночь, сытые и счастливые, прижавшись друг к другу и переплетя пальцы, чтобы близость между ними ощущалась даже в стране снов.

***

      К десятому дню Стив и Тони так умаялись, что вечером, перед утренним рейсом, уже в десять вечера лежали в кровати. Последние три дня они провели, исследуя и изучая острова. Они ездили на горячие источники, посетили несколько экскурсий и вообще отлично провели время. Из Нью-Йорка им звонили Клинт с Наташей, рассказывали, как там дела обстоят. Темы Виктора и Барнса никто не касался. И пусть пару раз они были очень близки к ним, Стива это не потревожило, да и Тони тоже было всё равно, хоть он и умолчал, что бывал у того, проверял, сможет ли он ещё раз прикоснуться к их жизни или нет. А сейчас, когда он лежал в кромешной темноте, за задёрнутыми шторами, прислушиваясь к мерному дыханию Стива, в голову начали вплетаться совсем не те мысли, под которые можно было бы вызвать сон. Точнее, вызвать его поскорее. Он представлял, как ладони Стива касаются его тела везде, обводят разворот плеч. Как он вдыхает аромат кожи, покрывая поцелуями загривок, спускается к предплечьям, слабо прихватывая пальцы в плен, а потом толкается бёдрами в совсем недвусмысленном жесте. Уплывая в негу возбуждения, Тони начал осторожно, почти не дыша, поглаживать себя по обнажённой груди, вызывая табуны мурашек. Можно было подразнить себя рядом со Стивом, а потом скрыться в ванной и выпустить напряжение десяти дней.       Он просто больше не мог терпеть. Казалось, что ещё тридцать часов путешествия, а перед этим ещё целая ночь убьют его желанием. И он не делал ничего плохого, да, возился, да, думал, но ничего не предпринимал. Здоровый организм сексоголика требовал разрядки. Перед глазами поплыло, рот приоткрылся, и он нащупал пальцами соски, оттягивая их и потирая.       — Ох-х-х, — выдохнул он и тут же стиснул зубы, представляя, как Стив прикрыл бы ему рот ладонью, заставляя показывать свои эмоции только телом.       Роджерс почти провалился в глубокий сон, когда его будто окатило огненной лавой. Он очень ярко ощутил сильный импульс, пробивший всё тело, совсем недвусмысленно концентрируясь в паху, где уже начинало тянуть от напряжения.       Приоткрыв один глаз, Стив увидел Тони, лежащего рядом и, кажется… ласкающего себя, хотя в темноте было не видно всех подробностей. Мыслепоток Старка был полностью открыт и ошарашивал количеством сумбурных желаний и волнующих образов, заставляющих Роджерса зажмуриться и задержать дыхание. Нужно было повернуться, показав, что он не спит и что готов помочь Тони, подарить удовольствие, но что-то удержало его на месте, и он осторожно поставил блок, продолжая делать вид, будто уже десятый сон видит. Стиву хотелось посмотреть, любопытство, смешанное со смущением, закручивалось в тугой узел, и он снова чуть приоткрыл глаз, внимательно следя за движениями в темноте.       Тони синтезировал голос Стива у себя над ухом с бархатистыми нотками, всё сильнее забываясь и теряясь в ощущениях. Он, кажется, сейчас не заметил бы даже упавший во двор метеорит — так был увлечён самим собой. От голоса пошли потемневшие голубые глаза, как тайная вода на глубине океана, где тревожно толпились желания. Его ладони вновь оглаживали все изгибы тела, посылая по костям нетерпеливые импульсы коснуться члена и сжать его с силой, прикусывая уже искусанные губы.       Расставив ступни, Тони немного приспустил резинку белья, оголяя набухшую головку и пережимая кровоток, а сам смочил пальцы слюной и поиграл с сосками, думая о том, как Стив лизал бы его грудь языком. Острой судорогой скрутило внизу живота, кусачее возбуждение впечаталось в нижнее сердце, и он задрожал мелко-мелко, готовый прямо сейчас рвануть в ванную, да только… Сопение Стива дарило ощущение присутствия, и отказаться от этого, даже будучи настолько опьянённым, он не мог. По крайней мере, сейчас.       — Боже… — не удержался он, представив, что мог бы сделать и сам со Стивом, и сознание тут же наполнилось картинками того, как он обнимает его со спины, прижимаясь всем телом и лаская ладонями низ живота.       Чувствуя всё так, будто это происходило с ним на самом деле, Роджерс с силой прикусил изнутри щёку, чтобы не выдать себя случайным слишком шумным вздохом. Лежать спокойно было труднее всего, потому что его самого скручивало от напряжения, а возбуждённая плоть касалась пижамных штанов, требуя к себе внимания. Но Стив, кажется, был готов искусать себе все губы, только бы не быть обнаруженным подглядывающим за интимными действиями, разворачивающимися прямо перед ним. Может… Тони специально делает так? Может, он знает, что тот не спит, и провоцирует его?       Но Старк был так увлечён сам собой, так сконцентрирован на своих ощущениях, что Стив отбросил эту мысль, сминая простынь под пальцами, когда ощутил ещё одну волну картинок и образов. Серьёзно? Тони что, хочет чтобы это было в… такой позе? Мысленно застонав, Роджерс ощутил, что его всё сильнее и сильнее начинает трясти. Сердце уже стучало слишком сильно для вроде бы спящего человека, а губы пересохли, и он облизнул их, надеясь, что это останется незаметным. Рука потянулась к штанам.       Страшно. Волнующе. До дрожи.       Переполненный мыслеобразами как, когда и где, с голосом и биением сердца в ушах, Тони прогнулся в пояснице, вставая в позу, руки скользнули под резинку белья, сжимая головку в кулак. Он нетерпеливо дёрнулся, пережимая основание другой рукой, и заёрзал, совсем уж не скрываясь. Вокруг него всё перестало существовать, даже сопение Стива стёрлось. Сейчас был он, фантазия, слишком живые ладони сильного и мужественного капитана, его разведённые ноги и член.       Тони нагнулся над ним, представляя, как обхватывает красную головку губами, слизывая блестящую капельку смазки языком, и опять застонал. Да-а-а…       Определённо, он хотел бы брать у него в рот, толкать в щёку, в нёбо и горло, чтобы задыхаться и захлёбываться слюной, чтобы сжимать пальцами, проталкивая, и двигать головой. Тревожить под кожей уздечку, доводя до исступления, а потом ловить губами белёсые горьковатые капли, слизывать их с пальцев и стонать, стонать, стонать…       Стив дёрнулся. Его чуть ли не подбросило на постели, но он вовремя зажмурился, заставляя себя лежать спокойно. Да какое там спокойствие, когда голова кружится, а перед глазами стоят картинки Тони, как он… он…       Ладонь скользнула к штанам, но Роджерс отдёрнул её, не решаясь начать действовать так же, как Тони. Он попросту не умел… быть ласков с собой, никогда не пытаясь делать это, потому что всё было связано с леденящими душу воспоминаниями. Сейчас же Стив горел, дышал тяжело и поверхностно, ему необходимо было видеть каждый жест, слышать каждый вздох Старка, чувствовать его, не обнаруживая себя, чтобы… просто чувствовать. Необходимо. Нужно. А ещё очень хотелось самому коснуться Тони, до сумасшествия хотелось целовать его, вот сейчас взять и… сначала коснуться губ. Нет, не коснуться. Жадно, сильно ворваться в его рот так, как было позапрошлым вечером. Тогда они чуть увлеклись, позволяя страсти охватить их с головой.       Губы… Потом дорожкой поцелуев спуститься к груди и нежно… нет, сильно, потому что Старк любит, когда через край. И сильно прикусить сосок, сразу же зализывая укус… так Стиву казалось правильным.       С каждой секундой таких мыслей лежать спокойно становилось всё труднее, и труднее было удерживать мысленный блок, и не послать всё к чёрту, чтобы, забыв обо всём, прикоснуться к Тони.       Тони словно подбросило в воздух какими-то не своими ощущениями — совсем новыми, непередаваемыми даже в голове. Его затрясло как в лихорадке, яйца налились спермой, член запульсировал, и, с трудом опустив ноги на пол и скидывая на ходу трусы, Тони шатаясь побрёл в ванную. Он мог бы кончить там, в ту самую секунду, лёжа распятый на кровати, но после, наверное, не смог бы избавиться от следов преступления. Лучше дойти, спрятаться, выдохнуть, выстонать мольбу всем телом. Концентрация желания была уже на самом пике, а он крепко сжимал основание.       Не закрывая двери, включив лишь лампочку над раковиной, он прижался боком к вешалке с полотенцами и, стиснув до боли член, расставил ноги, ища равновесия. Тони боялся не устоять и упасть от слишком огромного чувственного напора в голове. От всех этих выдуманных и каких-то вполне реальных прикосновений к себе, к нему было трудно дышать. Он задыхался, стонал, был требователен к себе, выгибался и просил, снова и снова.       В глазах потемнело, он зажмурился, говоря сам с собой, пытаясь докричаться до Стива своими искренними словами наслаждения, охватившего с ног до головы желания дарить, получать, быть рядом, чувствовать, целоваться, стучать сердцем в сердце и просто…       — Боже… а-а-ах… да-а-а… — протяжно застонал он, часто содрогаясь и выплёскиваясь себе в руку тёплой струёй, припадая к стене и замирая, ощущая лишь импульсы, пылинки, оседающие на коже, и освобождение.       В это время Роджерс лежал на кровати, содрогаясь всем телом, дрожа от желания. Ему было почти больно от слишком сильного напора эмоций Тони и того, что он сдерживал себя, пытаясь погасить свой всплеск. Но ничего не помогало, картинки стояли перед глазами, образы сплетённых вместе тел, выдохи и вдохи на двоих, губы и руки, и этого было так много и в то же время так мало, хотелось больше, хотелось сейчас же позвать Тони, хотелось…       — Пожалуйста… пожалуйста… — вырвалось тихим хрипом, когда Стив перевернулся на живот, начиная неумело ёрзать по простыне, скуля от доводящего до безумия желания снять напряжение, усиливая контакт возбуждённой до боли плоти и белья. — Тони-Тони-Тони… Тони… — мысленный крик, и одной лишь мысли о любимом человеке ему хватило для того, чтобы застонать в подушку, выплёскиваясь себе в штаны, продолжая двигаться, тереться о простыню, представляя, что он отдаётся своему мужчине, потому что сам хочет этого до звёздочек перед глазами.       Секунда за секундой Тони пытался отдышаться, приходя в себя. Боже, и что на него нашло… Слишком долго и сильно сдерживаемое желание догнало его и довело до оргазма. Это было вполне очевидно, ведь он, будучи со Стивом практически всё время, блокировал свои мысли от тех самых, что обычно крутились у него в голове. Он же был обычным человеком, которому не чужды плотские утехи. Тем более утехи, которые исходили от связи с парнем, который был частью тебя самого. Следовало ожидать, что сорвёт. Но сейчас, видимо, из-за самой связи мастурбация превратилась будто в полноценный половой акт. И это было настолько хорошо, что хотелось ещё и ещё, наполнять эмоциями заново, возгораться и чувствовать себя опьянённым. А всё потому, что он без ума от Стива.       Он любил его всем своим существом и хотел делать его счастливым.       Отлипнув от стены, утирая мокрый лоб полотенцем, он смыл сперму в раковину и, несколько раз вдохнув, выключил свет. Тони вернулся в спальню и юркнул в постель, накрываясь одеялом и придвигаясь ближе к Стиву. Ему показалось, что в комнате повис концентрированный аромат секса и пота, и от этого снова стало нестерпимо жарко.       — Стив? — ощутив его дрожь и испарину на спине, на которую он опрометчиво положил ладонь, спросил он, вновь пропуская импульс по телу. Роджерс задрожал не в силах удерживать себя в чётко очерченных рамках. Боже, боже…       Он дышал тяжело, боясь поднять лицо от подушки, штаны липли к телу, а от горячей руки Тони вряд ли можно было обрести спокойствие. Необходимо было взять себя в руки, повернуться, улыбнуться и сходить в душ, но Стив не знал, как, ощущая себя снова взволнованным и взбудораженным.       — Да? — донеслось хриплое из недр подушки.       — Ты что… не спал? — прошептал Тони, чувствуя, как его с ног до головы топит волнением, несвойственным ему смущением и новой волной возбуждения. Ох, если Стив не спал, он мог… видеть. Слышать и чувствовать. О, боже. Это так горячо, что его тряхнуло. Он придвинулся ближе без каких-либо побудительных действий и поцеловал его во влажный висок, поощрительно и утешительно, посылая успокоительные мысли. — Всё хорошо, так бывает, если хочешь… я могу помочь тебе.       — Тони, я не… — начал было Стив, пытаясь успокоиться, вот только это у него совсем не получалось.       Старк влиял на него сейчас сильно и однозначно, голова кружилась, перед глазами стоял непроглядный туман, а то, что он буквально несколько минут назад испытал сносящее с ума удовольствие, никак не мешало тому, что он снова чувствовал возбуждение, готовое выплеснуться через край. Может быть, дело было в том, что Стив долго сдерживался, а организм суперсолдата требовал большего выхода энергии, всплеска гормонов, а может, он просто, наконец, осознал, что такое сильное возбуждение, что такое желание, и ему было мало того, что он испытал украдкой.       Объяснять ничего не хотелось, да и природное смущение просто бы не позволило ему этого сделать. Роджерс просто открылся Тони, показывая всё до последней мелочи, что происходило с ним в тот момент, пока его мужчина ласкал себя. Каждый вдох, каждый выдох, как сильно хотелось прикоснуться, как жарко, как почти больно и как сейчас липко, но тоже очень горячо.       Тони захлестнуло волной чужих ощущений, заваливая лавиной, из-под которой выбраться было бы действительно трудно. Он витал в его мыслях, проникаясь каждой по очереди, смакуя её, как самый жадный тролль, пересчитывающий свои золотые монетки, и не находил слов. Стив, его Стив оказался таким открытым, таким волнительным, таким горячим. Сам факт того, что он желал этого всего не меньше, чем сам Тони, знатно повредил его самообладание, будто позволяя проехаться по нему катком.       — Ох… Стив, это… — он даже не знал, что сказать, потому что Стив и без того всё видел, прощупывая его мысли в ответ. Ему даже касалось, что они ласкали друг друга откуда-то из головы или центра груди, и это было так же интимно, как ласка двух тел, желающих быть ближе. — Ты же знаешь… что я… — он послал ему картинку большого сердца и крепко прижался к нему, открывая свой самый сокровенный угол, где хранились чувства к половине себя.       — Ты нужен мне, — прошептал Роджерс, наконец, выныривая из подушки, разворачиваясь, чтобы оказаться вплотную прижатым к Тони. — Кажется, мне так хорошо, что… это сводит с ума, — он сам потянулся к нему, накрывая губы Тони своими, и застонал, не имея сил сдерживаться, потому что прикосновение губ было таким необходимым, словно Стив до этой минуты жил в вакууме, а сейчас получил наконец доступ к так нужному ему воздуху.       И снова мыслеобразы заполнили их обоих. Теперь Роджерс уже не пытался скрывать того, о чём думает, того, чего хочет, показывая, как сильно желает быть ближе к своей половинке.