Они завели кота

Была обеденная перемена. И, к слову, теперь Марк учился в одной школе с Ёнджэ. Он бросил занятие математикой (хоть и закончил среднюю математическую блестяще) и пошёл в совершенно обычную старшую школу. Никто не знал, почему умненький парень так поступил. Марк никому не объяснял, что повлияло на его выбор. Ходили слухи, что он попал в плохую компанию и влюбился в какую-то дрянную девчонку старше него, которая как раз таки училась в этой старшей школе. Но нет. «П*здят, как дышат», — сказал бы Ёнджэ. Он знал правду. Лучший друг как-никак. В обеденные перемены Марк любил поднимать тему «Знаешь, вся проблема в том, что…». — Знаешь, вся проблема в том, что вам надо поговорить, — тоном ведущей женского ток-шоу начал Марк, — Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты нормально побеседовал с ним? — парень посмотрел на загруженное лицо Ёнджэ и вздохнул, — Ну, знаешь, обычно ты либо не говоришь, либо раскрытие твоего рта оборачивается чем-то роковым. Научись говорить нормально. Адекватно и без мата. Быть может, тогда вы сможете найти общий язык и… — П*здец ты рассудительный.— заворчал сонный Ёнджэ, — Но я-то знаю, что ты мутузишь его время от времени со своим этим… как его… — Югём его зовут, — потирая переносицу, устало буркнул Марк, — И то, что я иногда мну твоего Джебома… это…ну… айщ, пошли поедим уже. Ты бесишь меня, и меня бесит твоя худоба. Когда ты в последний раз ел? — Недавно. И отстань уже. Я не тощий. Появившийся из ниоткуда Джебом сел на стол Ёнджэ, аппетитно жуя сэндвич: — Я думаю, он хочет стать айдолом, Марк. Наш малыш готовится к суровым айдольским диетам. Не удивлюсь, если он скоро покрасится в какой-нибудь лиловый и свалит в JYP. Он же у нас так прекрасно поёт. Я слышал. О, это было так… — Да брось заливать, — фыркнул Марк, скрестив руки, — никто из нас не слышал, как он поёт, потому что ты испортил ему детство, изверг, и теперь хён очень стеснительный. — Я слышал. Спроси у него, — хохотнул Джебом и, спрыгнув с парты, направился в коридор. Марк увидел, как напрягся друг: — Это правда, Ёнджэ? Я тоже хочу услышать! Я же твой лучший… — Бл*ть. Пока, Марк. Я прогуляю историю, — закинув пустой портфель на плечо, Ёнджэ покинул кабинет. Три года назад Был отчётный концерт для родителей. Ёнджэ стоял на сцене, и все, затаив дыхание, смотрели на него. Песня была медленной и грустной, поэтому привлекла внимание собравшихся людей (до этого был один сплошной «капоп заколебал, внученька. я больше не могу слушать этот тыдыщ»). Атмосфера была потрясающей. Хёрин вовсю рыдала, крепко сжимая руку своего мужа (остался огромный синяк), одноклассницы Ёнджэ толкались за кулисами, чтобы получше рассмотреть парня, потому что вдруг поняли, что «он ничо такой». Кто ж знал, что вытягивая самую высокую, самую важную ноту в песне, Ёнджэ сорвётся — с третьего ряда на него смотрел Джебом. Если бы проницательный Марк увидел выражение лица этого зрителя, он бы сказал, что тот смотрел «восхищённо … и кругом были слюни». Но Ёнджэ далеко до такой проницательности. — Ох! Так, значит, вот почему ты больше не занимаешься музыкой… Джебом сволочь… Марк завалился домой к Ёнджэ и вынудил рассказать, когда вечный обидчик успел услышать его пение. — Этот засранец сломил самоуверенность моего бедного хёна. Я должен отомстить ему! — Марк всё не унимался и капал на мозг нервного друга, из головы которого не выходило самодовольное лицо Джебома. «С*ка Джебом. Я только забыл про этот концик, но этот п*дор опять напомнил мне про него», — мрачно проносилось в мозгу несчастного снова и снова. — Хорош, Марк. Ты слишком сюсюкаешься со мной, — устало протянул Ёнджэ, отпихнув руку друга, которая гладила его по голове уже полчаса. — Я же твой лучший друг. Я должен поддерживать тебя. Ёнджэ закатил глаза: — Я ценю это, друг, но я хочу спать. Не мог бы ты съеб*ться куда-нибудь по-братски? Уже восемь. Почему ты всегда приходишь так поздно? — Ложиться спать в восемь вечера — это как-то… Разве тебе два годика, дорогуша? — Мне пришла мысль… — О боже! К Ёнджэ пришла мысль. Как это произошло? Это столь невероятно, что я сейчас… — издевался Марк, но, увидев мрачное лицо друга и летящую подушку, извинился. — Мне пришла мысль, что было бы намного лучше, если бы мы учились в разных школах как раньше. Ты бы сейчас не окучивал меня, а зарылся бы в книжки и бурчал ересь. Какого фига ты бросил математику? — Марк открыл было рот, но Ёнджэ не дал ему заговорить, — Да, да, помню. Твои родители заеб*ли тебя своими завышенными ожиданиями. Но — чёрт, когда я видел, как ты решаешь замудренные задачки… мне казалось, тебе это нравится. — Айщ, Ёнджэ. Тебе показалось. — А, ну, может быть, — задумчиво кивнул парень, — но вроде не показа… Марк угрожающе зыркнул, чтобы друг не продолжал. Ёнджэ съёжился и опять закивал головой, давая понять, что «брат, я усёк и не буду больше говорить об этом. Всё ясно-понятно». Но ничего не понятно. Ёнджэ продолжал кивать. Он вообще по жизни так делал. Киваешь, и все думают, что ты не тупой и понял. Идеально. Каждый погрузился в свои мысли. В комнату заглянула Хёрин и, хмыкнув, ушла. Она недолюбливала Марка. Когда однажды невнимательный Ёнджэ всё же заметил плохое отношение матери к другу, он спросил у того, в чём дело. На что тот ответил, что это тёмная история, «но если кратко, то — моя мамаша сказала, что ты чуток тупенький для своих пяти с половиной, а твоя мама чуть не убила её». — Ты слышал? — шепнул Марк. На часах было слегка за полночь. Ёнджэ уговорил маму позволить другу остаться на ночёвку. Он пообещал мыть посуду целую неделю, смотреть с ней дораму каждый вечер и развёрнуто комментировать каждую серию после просмотра. Пришлось пойти на такие жертвы ради лучшего друга. Марк очень просился остаться. Он даже выпятил нижнюю губу. Запрещённый приём. — Чо? — хрипло отозвался измотанный Ёнджэ, которому не давали спать аж до одиннадцати. Когда друг приходил с ночёвкой, всегда так было. Марк пытался держать парня в сознании хотя бы до полуночи, но у него никогда это не получалось. Ёнджэ всегда вырубался в одиннадцать. — Кто-то шуршит в саду, — бледный Марк дрожащей рукой указал на окно. — Это просто… — «что же сказать?», — это просто кошак наш. Джуниор. — Но он же сдох в прошлом году! «Ой, точно ж сдох» — Ну да. Сдох. Эээ. — «боже, хочу спать», — Он стал призраком и… — Заткнись! — пропищал испуганный Марк. — Псих, — тихо выдохнул Ёнджэ. — Выйди и проверь. А то я не смогу уснуть, — захныкал друг и спихнул всё ещё наполовину дремлющего парня с кровати. «Айщ, когда столь невъеб*нный хён стал таким пугливым?!» Пока Марк прятался под одеялом и что-то шептал, Ёнджэ надел ветровку и вышел из дома. Холодный порывистый ветер защипал голые ноги, и парень пожалел, что поторопился и вышел без штанов. Ни звука. Вдохнув бодрящий морозец, обладатель голых ног попытался найти в окружающей обстановке источник недавнего шума. «Хм… Деревья. Грабли. Соседский кошак. Пенёк. Джебом. Мамин бюстгальтер опять улетел. Айщ, эта тупенькая женщина никогда не может… Стоп. Джебом?!»