Они завели кота

      Пробурчав, что в «еб*льник что-то светит», Чхве Ёнджэ открыл глаза и увидел спящего одноклассника рядом с собой. Убрав с бедра несчастного Джебома свою ногу и отодвинувшись, парень устало вздохнул. Он проспал весь день, но совершенно не чувствовал себя отдохнувшим. Адреналин, вызванный водоворотом событий, помахал ручкой и забрал с собой все жизненные силы.       Посмотрев в окно, Чхве заметил, что деревья и крыши за окном горели алым, как и лицо несчастного пострадавшего. Хоть Ёнджэ и обработал раны бессознательного Има, юноша понимал, что здесь требовалась более существенная помощь. Но времени не было. Нужно было скорее уходить, ведь ему не было известно, когда вернутся родители Джебома. Цель остаться незамеченным была в приоритете, хотя он и осознавал, что это всё равно не убережёт его от расспросов родителей, ведь они были прекрасно осведомлены, где он находился в ночь, когда на парня напали. Оставалось лишь молиться, что мать Има ничего не скажет Хёрин (а это из области фантастики). Тихо одевшись, Ёнджэ спустился на первый этаж, но внезапно — мурчащие звуки холодильника пронзились истошным сипением из спальни младшего чада семейства Им. «Ну, ёб*ный енот…» — обречённо вздохнул юноша, развернувшись в сторону звука, и направился обратно в комнату.       Спустя час их застали с поличным, когда Чхве слишком усталый, чтобы что-то чувственно испытывать, будь то страх, удивление или злость, апатично обрабатывал раны несчастного Джебома, который от очередной дозы обезболивающего провалился в сон. Ни один мускул не дрогнул на лице Ёнджэ, когда он услышал звук открывающейся двери. Экстренно были вызваны родители Чхве. Попало обоим. За то, что подвергли себя огромной опасности, не оповестили родителей, не вызвали скорую… — А ещё кое-кто хотел улизнуть. Да, Ёнджэ? Я тебя знаю. Думал, я поверю в эту жалкую версию «я не знал, что всё настолько серьёзно»? Очень низко. Я разочарована, — Хёрин горько усмехнулась, отпив вино, которое берегла для своего дня рождения.       Семья Чхве вернулась домой в полном составе, участливо сопроводив семейство Им до больницы и дождавшись вердикта доктора. Ёнджэ прекрасно понимал, что попал конкретно. Что так просто не отвертеться. Ведь даже отец, который обычно был на его стороне, сегодня не пытался обосновать его поступки, а просто скрылся в своём кабинете с нечитаемым выражением лица. Но сейчас, в эту самую минуту, парню было абсолютно всё равно. А вот в последующий месяц очень и очень не всё равно.

***

Нетипичные для Кореи сугробы выбешивали Чхве Ёнджэ. («короткие ноги, с*ка, как я должен ходить по-вашему?») Довольный Марк бесил Чхве Ёнджэ. («чё лыбишься, тварина, не надо, я не хочу обниматься, нет, нееееет») Презервативы по акции бесили Чхве Ёнджэ. («когда эту ошибку мироздания зачинали, не было, видать, акции, бл*ть») С того случая его выбешивало буквально всё. И неспроста. — Мама, зачем? Он уже жирный! — возмущался сын четы Чхве, когда Хёрин нагружала его «вкуснятинкой для Джебомика» «Что? Джебомика? Ну и придумала. Почему она так любит этот пупец всемирного п*здеца?» — мысленно сокрушался парень, взваливая на себя гружёный всякой съедобной всячиной портфель. — Ему надо восстанавливаться. А ты должен исполнять свой долг перед ним. Да как тебе не стыдно! Я не так тебя воспитывала, Мистер Сбегу-пока-никто-не видит-а человек-умрёт! — начала было кудахтать мама, и Чхве оперативно выпорхнул из дома. Никакие разговоры на тему, почему это именно он основной виновник, а не тот, кто побил, не могли разуверить Хёрин в том, что её сын по гроб жизни обязан «Джебомику».       Вот уже месяц как Им лежал в больнице, и каждый четверг, когда у Ёнджэ было мало уроков, прямиком после школы он направлялся к палате врага. А враг вёл себя подозрительно странно. Совершенно не так, как Чхве привык, и это пугало больше, чем прежние подколы и издевательства. Юноше казалось что, как будто в нём что-то сдулось или перегорело, но он списывал это на последствия травмы. «Черепунькой хлопнулся. Бог есть», — вынес вердикт Ёнджэ, но это его не веселило. Чувствовал ли он вину? Нет. Чувствовало ли его подсознание ужасную всепоглощающую, не дающую покоя вину? Да. Поэтому он, как и Джебом, тоже изменился. — Привет, — стандартно поздоровался Чхве, услышав «да-да» на стук в дверь. — Привет, — стандартно ответил Джебом. Весь такой бледный, тощий и сутулый Джебом. Чхве старался не смотреть на него, чтобы не оправдывать порыв сострадания. — Мама приготовила для тебя, — парень почему-то произнёс очевидную вещь, раскладывая содержимое рюкзака на столе. — Ага. Спасибо, — дежурно поблагодарил Им. — Сначала лучше съешь вот это, — Ёнджэ протянул зелёный контейнер с едой. Чувствовал ли он вину? Нет. Чувствовало ли его подсознание ужасную всепоглощающую, не дающую покоя вину? Да. Поэтому он, как и Джебом, тоже изменился. Что не на шутку смущало Има. — Хорошо. Спасибо, — дрожащей от волнения рукой приняв контейнер, сдавленно пробурчал юноша и густо покраснел. Кажется, он был готов ещё тысячу раз быть побитым, если Ёнджэ тысячу раз передаст ему этот дурацкий зелёный контейнер с рекомендацией, что именно его содержимое нужно съесть в первую очередь.

***

      Марк осознал, что в его жизни каким-то чудесным образом всё налаживается.       Во-первых, разногласия с родителями были урегулированы, так как Джексон, весь такой прелестно неловкий и такой очаровательно вежливый и испуганный своей смелостью, поговорил с его отцом и мамой. О прошлом, настоящем, будущем — о чём Туан сожалеет, что его гнетёт сейчас и о неуверенности в грядущем. Все аспекты относительно давления родителей на сына, его негласном сожалении об уходе из математической школы, о нежелании юноши идти на поводу у родителей и тайных занятий математикой, пока никто не видит — всё это Джексон разложил по полочкам остолбеневшим родителям Туана посреди улицы, около магазинчика с самой вкусной курочкой гриль. Для Марка это было настоящим чудом, ведь он понимал, как нелегко парню было собраться с духом и высказаться. Да, он безусловно был уверен, что у его возлюбленного много достоинств, но в них не входила отвага. О нет — особенно после тех случаев, когда тот позорно сбегал, в очередной раз поддавшись соблазну и покусившись на личное пространство Марка в каморке для инвентаря. Вечно сбегал, пока Туан не расставил все точки над соответствующей буквой. Поэтому сказать, что данный поступок был сюрпризом — ничего не сказать.       Во-вторых, родители, хоть и погрузились в ступор, но через неделю раздумий, всё-таки оттаяли и больше не пилили парня. Что тоже было очень удивительно. Старались вообще не поднимать тему образования и прежде чем что-то посоветовать, очень тщательно подбирали слова.       В-третьих, — Ёнджэ, какая хорошая погода. Люблю снежок, — счастливо промурлыкал Марк, подставив лицо больно бьющей метели, — Тебе не кажется, что постепенно всё начинает налаживаться? — Угум, — донеслось сквозь шарфик хмурого Чхве, который всю дорогу молчаливо слушал монолог Туана. — Чего такой сердитый? — Марк остановился и встряхнул друга за плечи, а потом приблизился к лицу друга, пытаясь понять причину плохого настроения друга, — О! — воскликнул парень, — Да ты не просто сердитый… Ты задумался! Боже правый, несите транквилизаторы, мыслительный процесс сейчас убьёт все нервные клетки! Мы его теряем, мы его… — начал театральничать Туан, за что его и резанул тяжёлый взгляд Ёнджэ, — Переживаешь, что я вчера с Югёмом тусить ходил? — заметив, как Чхве демонстративно пытался сохранить невозмутимое лицо, Марк заливисто рассмеялся, — Эй, ну извините, вы то спать в восемь ложитесь, барышня. Да и тебе было бы скучно там. Ведь твоя принцесса заточена в башне. Согласись, для тебя без Джебома туса — не туса. С кем ты ещё будешь цапаться? У тебя нет врагов! На кого я тебя оставлю в случае моего непредвиденного ухода? Мало ли что случится! Кто будет нянькаться с моим золотцем, если… — Туан распалялся всё больше и больше. — Он попросил, чтобы ты пришёл, — тихо пробурчал Ёнджэ после того, как отпихнул одноклассника в сугроб. Марк замер. Естественно он сразу понял, кто этот «он». Сердце пропустило удар. — Оу, — парень натянуто усмехнулся, неподвижно лёжа в чистом, только что выпавшем снеге, — С какой целью? Ёнджэ лишь неопределённо пожал плечами и медленно пошёл дальше, бренча ланчбоксами, которыми под завязку был заполнен его портфель. — Ты чего там застрял, глист? — рявкнул Чхве, обернувшись, — Шевелись, бл*ть.       Марк отмер и опять также неестественно хохотнул, оповестив, что сию же минуту встанет и последует за другом. Его бросило в дрожь, мысли путались:       «Почему Джебом позвал меня? Почему через Ёнджэ? Он хочет рассказать всю правду о нашем заговоре? Или просто хочет посмотреть на мою реакцию? Желает поиздеваться? Но зачем? Нет, тут что-то другое… Но что? О, что-то произойдёт, что-то произойдёт. Иначе никак. Почему сейчас? — Туан судорожно выдохнул через зубы, — Почему этот чёртов ублюдок выбрал именно это счастливое время?» Парень понуро шёл за Чхве, который даже не заметил резкой смены настроения друга, поглощённый своей обидой на того, который вчера «променял его на мелкого х*я какого-то». А в это время, находясь в своей больничной палате, Им Джебом до посинения рук сжимал простынь, игнорируя пропитанные паникой сообщения от Марка.