Летели облака

Я не мог уснуть, думая о том, что наконец встречу отца. Я думал об этом всё утром и весь день, и с нетерпением дождался вечера, когда и поехал к нему. Я ехал в автобусе и у меня подрагивали руки, но я старался успокоить свои нервы. Поправил очки и стал смотреть в окно. Доехав до остановки, вышел. Обращал внимание на каждый дом, чтобы не пройти мимо. На всякий случай, достал бумажку с записанным адресом и ещё прочитал, чтобы убедиться. Дом отца выглядел ухоженно, богато. Явно он и его семья живут лучше, чем я. Мне даже стало неловко. Почему-то появилась мысль, что я им не ровня. Не успел я и подойти к двери, как её открыла девушка, довольно, хм, своеобразной внешности. Волосы короткие, стрижка «под мальчика», но тем не менее, спутанные, безжизненные и выжженные краской. Футболка с Joy Division на несколько размеров больше глупо висела на её теле, словно мешок из-под картошки. Рваные джинсы, испачканные зелёной краской от забора, старые кеды. Ни капли косметики. Нос проколот кольцом. Просто полная моя противоположность, но я сразу же заметил странное сходство в чертах лица. — Ты кто? — безразлично спросила она, даже не взглянув на меня. В голове смешались мысли и я потерял дар речи. Со стороны я наверняка выглядел как идиот, но мне было всё равно. — Я — Тони Сазерленд. — представился я, и заметил, как тут же переменилось её, прежде незаинтересованное, выражение лица. — Эй, пап, тут этот… Твой… — не сказав мне своего имени, она сразу же отвернулась. — Ну, бастард, или как это называлось в средние века? «Что?! Она меня бастардом назвала?» — подумал я. Не успел я и пообщаться со своей младшей сестрой, как она уже успела меня оскорбить. Обидно, но предсказуемо. Со мной такое часто происходит. Отец любезно пригласил меня в дом, я сел с ними за один стол, и всё же, чувствовал себя так, словно меня не ждали и вообще не желают видеть. По крайней мере, сестра точно. Или мне так только показалось? — Вы с Рене очень похожи внешне. — заметила его жена. — Это всё мои гены! — весело ответил ей отец. «Ах, вот как оказывается зовут это существо. Рене» Мы ужинали, болтали. Но всё было как-то слащаво и немного скучновато. Как в глупом сериале-ситкоме с закадровым смехом и остроумными, но ни хрена не смешными высказываниями. Пришло время прощаться и отец обнял меня напоследок, сказал, что если мне что-то понадобится — я всегда могу обратиться к нему. Я остался за закрытой дверью, и уже развернулся, чтобы уйти, как из дома вышла Рене, и свистнув мне вслед, крепко схватила меня за руку, особо не церемонясь. Я даже удивился, откуда в этой девушке столько силы. — Пошли покатаемся, брат-братан-братишка. — хмыкнув сказала она, рассматривая меня. — Эм, покатаемся? На чём? — Блять не тупи, Тони, — Рене закатила глаза и потянула меня к машине. — Готова поспорить, что ты, прилежный мальчик, даже не гулял никогда позже шести вечера. Сестра села за руль. Я хотел было спросить, откуда у неё права, но решил промолчать, чтобы не давать ей повода ещё раз съязвить. Я сел на заднее сиденье. — Ты куда жопу свою посадил? Со мной садись. Рядом. — она похлопала рукой по сиденью. «Рядом. Прямо как собачке» — мысленно пробурчал я, и всё же сел с ней. Мы ехали по полупустому шоссе. Небо темнело и время близилось к ночи. На небе загорались звёзды, на улицах — фонари. Сестра удивительно уверенно держалась за рулём. Мы молчали и слушали радио. Заиграла песня In bloom группы Nirvana и Рене тут же радостно вскрикнула. — Чёрт, теку с этой песни! — сестра прибавила громкость на полную. — Она напоминает мне о том, как я всю ночь трахалась в этой машине. Прямо там, где ты сидишь. Я поперхнулся, удивлённо глянув на неё, сдерживая отвращение. — Я пошутила, чудик, — она заливисто рассмеялась. — Твоя мамочка не будет ругаться, что ты не дома? — Моя мама в тюрьме. — холодно и без каких-либо эмоций ответил я. — Ну, хуево, — Рене только пожала плечами, а заметив, что я немного раскис, пихнула меня по плечу. — Не парься ты. Я так думаю, она же никого не убила. — Почти не убила. — А «почти» не считается. — хмыкнула она, улыбнувшись мне. Её лицо обрамлял жёлтый свет фонарей, благодаря чему Рене казалась мягче и женственней. Хотя по характеру так точно не скажешь. Я этот вид людей называю «быдло обыкновенное». И всё же было в ней что-то такое странное и притягательное, что мне даже нравилось слушать её пошлые шутки, «мат-перемат» и визгливый смех. Было понятно, что она это не со зла, и не пытается обидеть меня. Просто она такая, а я другой. Но это не значит, что кто-то из нас хуже. Почти всю ночь мы катались по городу. Рене показывала мне такие места, о существовании которых в нашем городе я даже не догадывался. Она шутила надо мной, но я уже постепенно стал привыкать к её юмору. Я не чувствовал усталости и даже не хотел спать. У меня словно появилось второе дыхание и желание жить. А песня Nirvana – In Bloom теперь плотно засела в моей памяти, ассоциируясь с ночью, фонарями, чем-то новым и неизведанным.