Часть 3
6 октября 2016 г., 21:54
Глаза я открыл с трудом, и тут же из горла вырвался усталый хрип, а после и вовсе подошла рвота. Я с трудом удержал все это внутри себя и сел.
— Прос~снулся? — я резко повернулся в сторону голоса, и увидел девушку, лежащую передо мной на животике. Кистью руки, что опиралась локтем о землю, она придерживала голову. У нее было милое личико и идеально гладкая кожа, маленький аккуратный носик, приподнятые брови и пухлые губки, словно девушка сошла с картины. Волосы ее скрывал кокошник, украшенный золотом и рубинами, а ее кисти ее были из чистого золота, длинные пальцы с когтями на конце, ее руки также были украшены золотом. Тело же ее, оно не было отягощено одеждой, да и зачем прятать этот идеал, это сокровище, под кусками ткани.
Как и личико, все ее тело было покрыто великолепной кожей золотистого оттенка, без светлых пятен и полос. Ее обнаженная грудь была хоть и небольшая, но при этом такая привлекательная, как два спелых персика, которые так хорошо легли бы в мои ладони.
— Куда это ты с~смотришь? — спросила с улыбкой девушка, сквозь которую на мгновение показался длинный язык, заметив, на чем остановился мой взгляд, — из-за вас~с мне и приходится нос~сить эту ерунду, — она оперлась на руки и ее тело начало подниматься высоко вверх, на большом змеином хвосте, что привело меня в восторг.
— Придумали себе цензс~суру, — девушка-змея достала золотой лиф и прикрыла свою грудь, — мне ещё нужно у тебя отс~сос~сать, — мало того, что сам вид подобной девушки очень меня возбудил, так ещё и эта фраза, которая вовсе вызвала у меня эрекцию.
— Этот Тимо, с~со с~своими жалкими ядами, маленький негодник, — приговаривала змея, оборачиваясь вокруг меня кольцом, — но ничего, с~сейчас~с я вс~се ис~справлю.
Каждой клеточкой своего тела я чувствовал, как холодные чешуйки скользят вдоль моего тела, что меня дико заводило. Я провёл ладонью по хвосту девушки, на что тот, в свою очередь сжался вокруг меня, а затем я почувствовал, как на мои плечи сзади легли пальчики и парочка клыков впились в мою шею.
И тогда я вовсе потерял голову, я безумно возжелал эту девушку, прямо здесь и сейчас. Я завел руки назад и положил их на талию хвостатой, изящную и такую холодную. Укус девушки ослаб, я повернул голову в ее сторону и посмотрел в ее удивленные глаза, затем я одной рукой ухватил пальчиками ее за подбородочек и легко коснулся губами ее губок.
Пусть и не сразу, но девушка ответила мне, и мы слились в нежном поцелуе. Ее длинный язычок, с раздвоенным концом сразу залез в мой ротик, где слился воедино с моим языком. То и дело наши губы размыкались, и лишь наши язычки, с которых капала вниз наша смешанная слюна, продолжали виться друг с другом, но потом снова сходились в страстном поцелуе.
Девушка сделала ещё пол оборота, оказавшись ко мне лицом, и выгнулась, чтобы прижаться своей холодной нежной спиной к моему телу. Мои губы тут же нашли себе отраду на шее и плечах девушки, а руки принялись изучать тело возбужденной красавицы. Одной рукой я снял и откинул в сторону металлический лиф, чтобы моя ладонь смогла обхватить обнаженную грудь девушки, ласкать ее, играться пальчиками с сосочком. Вторая же принялась изучать каждую чешуйку на хвосте девушки.
Змея сразу поняла, что я пытаюсь отыскать на ее теле, взяв мою руку, она положила ее на свой металлический пояс. Я быстро разобрался с креплением и вот, золотые пластины упали на землю, оставляя тело девушки совершенно беззащитным передо мной. Я нащупал нежный участок кожи, среди чешуек, и легонько надавил.
Тело девушки легко пропустило мои пальчики внутрь, а само оно покрылось мурашками и легкой дрожью, а из ее ротика вышел тихий протяжный стон. Я поднес к себе пальцы, кончики которых были покрыты жидкостями змейки, и облизал их. Тяжело дыша, девушка вновь повернулась ко мне лицом и протянулась ввысь, все ещё продолжая держать меня в кольце своего длинного хвоста. Она нависла надо мной так, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы дотянуться до заветного местечка, которое начало обильно истекать, стекая каплями по хвосту и капая на меня.
Девушка одной рукой схватилась когтями за ветку дерева, а пальцы второй погрузились в мои волосы, придвигая меня ближе. А там девушка была все ещё девочкой, в обоих смыслах. Не было там каких-то зубов, трубочек или чего-то ещё, ведь я совершенно не представляю себе, как «там» устроены змеи, а тем более такие существа. Передо мной была обычная девичья киска, причём явно ещё никем не тронутая. Эта змейка была совершенно невинна, лишь я сейчас посягал на ее чистоту.
Но не успел мой язычок прикоснуться к коже девушки, как мой взгляд уловил два ахуевших глаза, наблюдающих за всем этим из толщи ветвей.
— Кто там? — услышав мой вопрос, девушка-змея посмотрела наверх, где находился невольный свидетель наших ласк, невольный в прямом смысле этого слова. Он, или она, разобрать, кто же это, не давал слой паутины, который целиком опутывал жертву, весел меж ветвей, и все ещё офигевал от того, что только что творилось на его глазах.
— Элиз~са, — вздохнула она, увидев клубок паутины, — ещё кого-то поймала, — распутав меня из объятий своего хвоста, девушка с сожалением отползла в сторону, подбирая по пути свои одеяния. Одевшись за деревом, она вылезла, стараясь не смотреть мне в глаза.
— Тебя, кс~стати, тоже Элиз~са нашла воз~сле лесса, попрос~сила яд выс~сос~сать, чтобы мяс~со не портилос~сь, — змея вновь легла на животик и, наблюдая за мной, начала покачивать кончиком хвоста
— Я думал, что меня съешь ты, — сказал я девушке, шутя.
— Я уже завяз~сала с~с человечиной, — она потрогала свой кокошник, — я уже поплатилас~сь з~са это., а Элиз~са, вс~се не ус~спокоитс~ся. Доиграетс~ся, с~сожгут вес~сь лес~с с~со вс~семи ее детьми.
— А вы это, с Элизой, подруги? — спросил я, желая хотя бы поговорить перед смертью.
— Нет, мы прос~сто живём в одном лессу, а это была ее маленькая прос~сьба, — эта фраза дала мне надежду на выживание.
— А может я тогда сбегу? — с молитвой в голосе спросил я.
— С~с~с, — усмехнулась змея, — попробуй, с~сбеги, Элиз~са вс~се равно тебя найдет, и ты умрёшь мучи-ительной с~смерть.
— Я, все же, рискну, — усмехнулся я, — все лучше, чем ждать пока тебя съедят, — Клубок паутины на деревьях задергался, и я посмотрел вверх, на него, — а это?
— Забирай с-с с-собой, — вытянувшись по дереву вверх, она когтем вскрыла кокон, и оттуда выпала девушка. Она шлепнулась на кучу листьев, и я смог лучше ее рассмотреть.
Девушка была в очках и завязанным хвостом, в белой блузке, из-под которой виднелся бордовый топ, а поверх синий пиджак, бедра ее облегала кожаная юбка. Вся перемотанная в паутине, она поднялась и немного оторвалась от земли, но тут же упала на землю.
— Быс~стрее, Элиз~са уже близ~ско, — она подхватила одной рукой девушку, поставила на ноги и подтолкнула ко мне, — помоги ей, не видишь, ей тяжело идти.
И вправду, девушка едва стояла на ногах, словно на ней обвисла не паутина, а железные цепи. Я схватил ее за руку, отчего та вдруг резко покраснела, посмотрела вначале на меня, потом на змею и упала в обморок.
Девушку пришлось взять на руки, она была словно пушинка, если бы не паутина, наверное, я бы и вовсе не почувствовал никакого веса, ее, наверное, ветром сдувает. Я собрался уже бежать, но остановился, посмотрел на змею.
— Спасибо тебе, — я даже не знаю, как ее зовут.
— Кас~сеопея, — представилась она.
— Спасибо тебе, Кассиопея, — и добавил, — я Ричи. — и с девушкой на руках я побежал прочь.
***
Ночной лес, ммм, как прекрасен ночной лес. Эти верхушки деревьев, которые в этой тьме ты все равно не видишь, мелкое зверье, которое и днём не разглядишь. Там темно, тут темно, и лишь, уху, уху. Прекрасный ночной лес. Бежал я долго, сравнительно, с самим же собой. Все же пять минут непрерывного бега, это для меня много, а уж тем более с девушкой на руках, и не важно, что она ничего не весит. Так что сейчас я уже два часа как сидел у костра, подкидывая туда прутики, найденные мною неподалёку, не буду же я собирать хворост по лесу. Девушка, что все это время спала, наконец-то, проснулась, села и, сладко зевнув, потянулась ко мне. — С добрым утречком, — она обняла меня, — сладость моя, как тебе спалось? — Эм, хорошо, — непонимающе ответил я соне, услышав мой голос, так сразу пришла в себя, и, наконец-то открыв глазки, увидела меня. — Иии, — взвизгнула девушка, и отползла от меня на метров десять, — ты! Змее, змеелизец! Не-не подходи ко мне!!! — Успокойся ты, я тебя не трону, — усмехнулся я, — ты ведь не змея, хотя, Смотри! Твои ноги уже срастаются в хвост! — Не-ет! — вновь взвизгнула невесомое создание, и широко раздвинула ножки, открывая передо мной милые трусики с медвежонком. И тут же сомкнула колени вместе, и разомкнула, и, и. В общем, она все же выбрала сжать колени вместе, но засунула между них ручку, чтобы вовремя спастись от превращения в змею. Так мы и сидели, я, у костра, и она, неподалёку, сжав колени, и держа между ножками ручку. Ее плечи подрагивали, как, в общем, и все ее тело. — Не мерзни, иди к костру, — не выдержал я. — Но, ты же, — она сделала пальцы зайчиком, поднесла к ротику и, высунув язычок, показала, что же она имела ввиду, — у змеи. — О, господи, давай договоримся, ты никому не расскажешь, что мы делали с Кассиопеей, а я, взамен, тебя не трону. — Х-хорошо, — она поползла ближе костру, продолжая сжимать ручку меж ножек. — И, это, я пошутил, не срастаются у тебя ноги в хвост, — сказал я девушке, видя, как она слепо поверила в мою шутку. Когда все недоразумения были разрешены, мы продолжили сидеть у костра, смотря на огонь, что лениво хрустел хворостом. Мне захотелось спеть какую-нибудь походную песню, или рассказать страшную историю, правда, я побоялся, что новая знакомая ее примет слишком близко к сердцу, поэтому счел вариант с песней более лучшим. Не успел я открыть рот, как заметил возле себя странный музыкальный инструмент, что-то типа балалайки, но круглой формы. Взяв это в руки, я поставил аккорд Ам и провёл по струнам, затем Е. — Кхе, кхе, — Ам два три четыре, Е два три четыре, — На нижней линии вдвоём С тобой куда-то мы идем, А я фармлю, а ты Печеньки ешь. Лесник не будет приходить, Ты говоришь го башню бить, А я стою и бью крипов Конечно Ммм, бронза пятая~ Ты говоришь, что у тебя Уже закончилась мана, А мне на это просто Наплевать. Ты говоришь пока жива, Никто не будет умирать, Многозначительно молчу Твой счёт ноль три, а мой ноль пять Ммм, бронза пятая~ Вечная Сорака, одна кнопка, два скилла, Легко стоять с тобой, а ты Гордишься мной. Мы так с тобою вечно будем эло поднимать, Но нас в четыре ночи Риты гонят спать домой Ммм, бронза пятая~ — Как красиво ты пьёшь, — когда я закончил, увидел, что девушка уже сидит рядом, прижавшись к моему плечу, — спой ещё чего-нибудь, — с щенячьей ноткой попросила она. — Подожди, дай я передохну, расскажика лучше, что ты забыла в лесу? — я отложил балалайку в сторону и уселся поудобнее. — Эх, летела я значит домой, к своей возлюбленной, эм, то есть, подружке, и тут приспичило меня, ну, это, пи-пи, — девушка покраснела, — ну, я кустик хороший нашла, села, — опять покраснела, — а когда закончила, мой шест, посох, пропал, а я без него не могу. И вот, вижу, идёт, посох мой, сам по себе, в лес, я за ним, а он все дальше и дальше, далеко я за ним летела, а посох на дерево полез, я за ним, чувствую, тяжело лететь, и вижу, что в паутину попала, пыталась я выбраться, но лишь сильнее запуталась, эх, — закончила рассказ девушка, совсем приуныв. Между нами повисла неловкая атмосфера, и я не знал, как мне утешить бедную, но глупую, девушку. — А теперь песню, — и ее настроение резко поднялось.Я не стал возражать. Поставил пальцы на аккорд Джи, вниз, вниз вверх, вверх вниз вверх, и теперь все это в быстром темпе. — Моя тима мне сказала, что я полное говно, Что с нормальным ад керри победили бы давно, Я разбит и я расстроен? Нет, конечно, я пошлю Нахер этих гомосеков, я хочу и я фармлю. Я играю на МФ’очке и я грублю, ребят, Если помощи мне нету, а мне линию гнобят, Добивает сапп случайно, моего крипа, бежать, Я на линию центральную скорей игру сливать. Я бью Тимо и крипов, потому что я красавчик, Потому что я сильней, и они не могут сдачи Дать мне. То что в шесть слотов, убивать пора я знаю, Но бою Тимо и крипов, и я самоутверждаюсь. — но слова застряли у меня в горле, когда я увидел протянутую ко мне руку. Прямо передо мной, на другой стороне костра стоял толстячок, в красно-белом одеянии, у которого вместо ступней какие-то подножки, как у пиратов. Несмотря на свои объёмы, он выглядел совсем как мячик, мячик с пушистой белой гривой, а вместо лица у него маска, с тремя светящимися глазами. Он был явно не доволен моей песней, и я протянул ему его инструмент. Тот взял его, перевернул, вытряс изнутри кучу маленьких пучков, а после лёгким прыжком отскочил на пару метров от нас, оставляя под собой целую уйму членистоногих. А паучки то были не только там, они были всюду, уже взбирались по нам и оплетали своими паутинками. — Цикло-он! — взвизгнула девушка, и всех пауков откинуло от нас на несколько метров, — Пауки, пауки, фу! фу! фу! Мерзость! А на их место уже шли другие пауки, уже крупнее, намного крупнее, некоторые из них были мне по колено. — Я, я не справлюсь с ними, без моего посоха, нас съедят, — в панике защебетала девушка, — нам конец, нам конец, все что я могу сделать это, это, — внезапно она поцеловала меня, и, вместе со вкусом ее сладких губ, я почувствовал, как лёгкая и в то же время буйная сила заполнила мое тело. — Я, я, язык, он же, — вновь затараторила она, — змейка, кошечка. — и, потеряв сознание, воздушная девушка упала мне под ноги. Я же все ещё приходил в себя от того, что сейчас творилось с моим телом, словно не кровь, а ветер, сейчас был в моих жилах. Я даже не видел, как стена из восьминогих окружила нас, только ветерок, что сейчас лёгким прорывом шёл от меня, и не позволял более мелким тварям подойти ближе, был в моей голове. Я чувствовал, как он уже был готов стать мощным прорывом, что мог сбить с ног даже крепкого человека, ему нужен был лишь приказ, и я этот приказ отдал. — Снизойди с ледяных небес, Хьеринмару! — и мощный поток воздуха откинул прочь ближайших ко мне пауков, но прочие, впиваясь лапами в почву, продолжали свой путь, жамкая своими челюстями почти возле нас. И вот, уже целая куча монстров накрыла нас с головой. — БАН-КАЙ, — и словно взрывной волной отбросило прочь всю живность в пяти метрах от нас, — Дайгурен Хьеринмару! — ураган бушевал во мне, ураган бушевал снаружи меня, я сам был как ураган. Простым взмахом ноги, я создал поток воздуха такой силы, что тот смел все, что было передо мной, отправляя тварей в полёт. Встав в боксерскую стойку, я начал распрыжку, после сжал правую руку в кулак, скапливая там силу ветра. Я разжал кулак, оставляя лишь полусжатые пальцы. — Хадукен, — резкий удар, и закрученный поток воздуха устремился в одного из крупных пауков, разрезая своими острыми порывами все, что стояло по его краям, лапки, головы, животы. Попав в крупного паука поток отбросил его назад, и тот ударился в дерево, я же резко отвел руку назад. — Обратный Хадукен, — паука резко откинуло от дерева, прямо ко мне. — Камень, ножницы, каме-камень! — и удар кулака в тушу насекомого взорвал его изнутри. Это, конечно, было здорово, но мне не хватит сил, чтобы так бить каждого, нужен один мега мощный удар. Я расставил ноги шире и согнул их в коленях, затем завёл руки назад и, сжав пальцы, сложил ладони вместе. — Каме-ХАМЕ. — СТОЙ, — прервал меня отчаянный женский крик, — не убивай моих детей, — сила, накопленная в моих руках, утихла, — я готова на что угодно, только пощади моих маленьких деток. Я осмотрел девушку, или не совсем девушку, в красно-чёрном кожаном наряде, с открытыми плечами, животиком, спинкой, обнажающий ее белую кожу, которая в ночной тьме имела серо-синий оттенок. Кончики ее ножек были сложно паучьи лапки, да и также четыре лапки виднелись из-за спины. Я, конечно, не люблю пауков, но, так называемая, арахна, вызывала у меня интерес. — На что угодно? — уточнил я. — На что угодно? — одновременно со мной спросила внезапно очнувшаяся воздушная девушка, — да, на все, что ты только можешь представить, — ответила сама же себе она, — подойди ко мне, ммм, — затем издала тихий стон, — ты, ты куда? Ты же сказала, что угодно, или все же стоит наказать твоих пауков? Нет, стой! Я, я, продолжай. Вот и умница, — и снова тихий стон, — это, это не та дырочка. А мне кажется, что именно та. Я чувствую, твой пальчик, — девушка сжала одну ладонь в кулак, и приставила к нему пальчик второй руки, изображая свои слова, — только, только не внутрь, мне, мне больно, — девушка понесла свой палец к ротику, — нужно немного смазки, — ммм, — она облизала пальчик и поднесла к кулаку, — пожалуйста, будь нежнее со мной, — она ввела палец на пол фаланги, на фалангу, а затем резко ввела его полностью в кулак, — а-ах, — ее дыхание участилось и стало более тяжёлым, — стой, только, а-ах, не двигай, а-а-ах, — а сама медленно двигала пальчиком в кулачке, томно постанывая, — ах, а-ах, что? нет, не надо, — она начала засовывать в кулачок второй палец, — а-а-ах, нет, не раздвигай их, — и снова стон. Проиграв двумя пальчиками, она вытащила их и сложила три вместе, — все, это все? — спросила она саму себя? А затем, приставила их к кулаку, — ч-что это? Круглое, твердое, н-ньа-а, — протяжно простонав она ввела все три пальчика, после чего начала ими внутри кулачка активно работать, — такой, большой, да-а, я чувствую его, всем телом, — и все быстрее двигала пальцами, — да, да, да, ещё, давай, — ее глаза горели нездоровым огнём, — да, да, заполни меня своей паутиной, ещё, давай, Йа-а-а-а, — пульсируя пальцами, она довольно закричала, после чего упала без сознания. Когда выступление девушки закончилось, мы с Элизой переглянулись, и у обоих было одно выражение лица, что это было? Затем девушка покраснела и повернулась ко мне спиной, выгнулась, выставляя мне попку, при этом сильно сжав ноги и прикрыв ладонью то самое местечко. — Х-хорошо, мои дети, важнее, — с дрожью в голосе сказала арахна. — Эм, не не, это только ее фантазии, я не, мне бы только из леса выбраться, — быстро начал отрицать я фантазии спутницы, что сейчас лежала без сознания. Паучиха посмотрела на меня и, убедившись, что я и вправду не собираюсь ничего делать, облегчённо вздохнула. — Идём за мной, — и пошла куда-то в деревья, правда, почему-то, спиной вперёд. Я взял бессознательную извращенку, закинул на плечо, и пошёл следом. — Да, у нее ещё какой-то посох ещё был, — вспомнил я наши посиделки у костра — Найдем. Минут через десять я наконец увидел просвет среди деревьев, а ещё через пять мы вышли к общежитию. — Вот, мы пришли, — она взяла с земли посох, который, походу, уже ждал нас здесь, и дала его мне, — спасибо, что сохранил моим детям жизнь. — а потом покраснела и добавила. — А он и вправду большой? Я сделал вид, что просто не слышал вопроса, улыбнулся и помахал рукой на прощание. А тем временем из дверей общежития показалась маленькая девочка в платье, она подбежала к девушке и начала приводить ее в сознание. — Жанночка, Жанночка, приди в себя, это я, Энни, — чуть ли не плача сказала девочка. — Анечка, — глаза девушки открылись, — сладенькая моя, — и. губы девочки и девушки слились в поцелуе. Я просто прошёл мимо. Глава 3 — Лес, он полон чудес
