Expression

Куроо извиняется и срывается куда-то в другой конец города после звонка матери. Она, вроде как, забыла кошелёк и теперь не может добраться до дома. Козуме лишь слабо кивает и одаривает Тетсуро понимающей улыбкой, лишь бы только тот не выглядел таким виноватым. -Что я — маленький? Сам дойду, — Куроо всё ещё смотрит недоверчиво, но, спустя пару минут, всё же даёт «прощальное пять» и вскоре скрывается за ближайшим поворотом. Ядовитый дым заполняет лёгкие, становится почти легче. Нет, Кенма не курит. Лишь поглубже вдыхает воздух, пытаясь до отказа заполнить лёгкие, когда мимо него проходит человек, зажимающий между пожелтевших пальцев оставшуюся половину сигареты. Говорят, пассивное курение гораздо вреднее. Когда-то его отец говорил так, выходя на балкон всякий раз, когда ему хотелось покурить и выгоняя оттуда Кенму. Потом они вместе шли на кухню и маленького Козуме угощали яблочным пирогом, но только если мама не узнает, ведь это пирог к завтрашнему празднику. Сейчас родителям совершенно не интересно, стоит ли в духовке целый пирог, или же там не хватает пары кусочков. Им обоим абсолютно плевать. На пирог, на Кенму, друг на друга. Теперь Козуме живёт со старшей сестрой и вспоминает о наличии у него родителей только раз в месяц, когда на его счёт поступают деньги, которыми отец с матерью будто хотят показать, что да, они все ещё заботятся о Кенме и помнят о его существовании. Козуме повезло, что у него есть Айяно. Сестра взяла на себя обязанности по его воспитанию, которое в общем-то включало в себя лишь традиционный просмотр фильмов по выходным, ежедневные подколы друг над другом, редкие заграничные поездки и совместную готовку завтрака раз в два-три дня. В остальное время Айяно пропадала либо на работе, либо в универе, либо гуляя с очередным «парнем своей мечты». И нет, Кенма вовсе не был против. Его сестра вообще была одной из немногих, кого Козуме искренне любил и кому, действительно, был готов простить всё. Айяно тоже обожала своего «маленького братишку», и её любовь проявлялась в форме периодических нотаций, связанных ей же свитеров и горячего какао по субботним вечерам.

***

Козуме несколько минут возится с ключами и проклятым замком, пока не понимает, что дверь в дом, оказывается, не заперта. Работающий в гостиной телевизор перекрывает все остальные звуки, Кенма даже не слышит свой голос. Очевидно, Айяно всё же решила озарить своим появлением итак насыщенную в последнее время жизнь своего брата. А ведь она так и не позвонила. -Я конечно понимаю, что ты уже достаточно взрослая и не обязана никому отчитываться о том, где ты гуляешь и с кем, но сообщить о том, что не придёшь ночью домой ты хотя бы могла? — Козуме старается, чтоб его голос звучал как можно более сурово, но слишком устал и из него вырывается какое-то уж слишком тихое бормотание. Но, похоже, несмотря на громкость работающего телевизора, в гостиной его всё же услышали, так как оттуда раздаётся саркастическое: -Не ворчи, Кен. Ты уже большой мальчик и должен понимать, что у твоей любимой старшей сестрёнки, может быть личная жизнь, — и уже более тихо, но так, что всё равно было слышно: — в отличии от некоторых. Ну да, как можно было забыть, что Айяно может быть похлеще Куроо в плане снисходительных насмешек над Козуме. (Но как и на Тетсуро, на неё просто не стоило обращать внимания.) Когда Кенма заходит в гостиную, оказывается чуть ли не задушенным в объятьях маленького черноволосого вихря. Айяно была ещё ниже его, хотя Козуме никогда не считал себя высоким. И всё же, его сестре всё же не стоило напоминать о росте. (Реакция была схожей с реакцией Яку-сана.) Наконец, Айяно успокаивается и внимательно рассматривает брата. Кенме в который раз за день становится неловко. Особенно, если брать во внимание то, что помимо насмешливого, его старшая сестра обладает ещё и внимательным анализирующим взглядом, который, словно рентген, сканирует тебя изнутри и выявляет любые изменения в твоём настроении. Это, на самом деле, пугает. Но, кажется, сегодня Айяно не обнаруживает в Кенме ничего подозрительного, поэтому, развернувшись, опять направляется к своему любимому дивану, на котором лежит пачка чипсов и пульт от телевизора. Она хлопает по месту рядом с собой, и Козуме ничего не остаётся, кроме как усесться рядом и составить компанию на этот вечер своей сестре, смотря глупые сериалы и поедая вредную пищу.

***

Кенма на самом деле не помнит, какую серию по счёту они смотрят и что это за сериал вообще. Какие-то монстры, видимо вампиры, море крови и романтика. (как можно было это совместить?) Айяно просто в восторге от сюжета и совсем не обращает внимания на хмурое лицо брата, к его же счастью. Козуме, в общем-то абсолютно плевать на то, что происходит на экране. Но и погружаться в свои мысли было не лучшей идеей, которая могла придти Кенме в голову. Потому что он не находит никакого объяснения поступкам Куроо, и всё ещё странно чувствует себя после сегодняшнего вечера. Всё же Тетсуро никогда не знакомил его со своими друзьями. И никогда не осуждал Кенму за его замкнутость и нежелание общаться с людьми. Почему тогда в этот раз Куроо беспокоился больше обычного? У Козуме не раз случались такие выпады из реальности на непродолжительный период, во время которых он просто сидел целыми днями в своей комнате, не контактируя с внешним миром, и вообще не следил за временем. Куроо с Айяно не раз вытаскивали его из подобной «недодепрессии». Кенма их никогда не просил, ему было вполне комфортно в четырёх стенах, изолированным от проблем реальной жизни, в компании игр и одеяла. Его сестра и Тетсуро были категорически против такого времяпрепровождения. И похоже, на этот раз, Куроо всерьёз настроился отучить Козуме «трусливо прятать голову в песок при любом сделанном не так шаге». И Кенма не знает, радоваться ему и плыть по течению или же предпринять какие-то попытки объяснить неугомонному другу, что он способен сам справиться со своими проблемами. Громкий радостный визг Айяно вырывает его из непонятного комка мыслей, в которых он так и не смог разобраться. Всё же его сестра слишком эмоциональная. Кенма ещё пару раз бегает на кухню за газировкой и чипсами, потому что его «бедная старшая сестрёнка» слишком устала после долгого рабочего дня (хотя Козуме знает, что сегодня у неё, как раз-таки, выходной), несколько раз борется с этой самой сестрёнкой за право владения пультом (уж слишком громким ему кажется истерический плач главной героини), в остальном же, вечер проходит спокойно, практически идеально. В конце концов, Айяно засыпает, и Кенма, накрыв её пледом и выключив телевизор, отправляется к себе. Он вырубается, как только голова касается подушки. Сегодня был слишком насыщенный день.

***

Кенма просыпается от странного неприятного запаха. Минуты две он просто сидит в ступоре на краю кровати и пытается понять, что происходит. Осознав, что пахнет ни чем иным как гарью, он со всех ног бросается в сторону кухни, не успев толком проснуться. Козуме уже жалеет о том, что когда-то всё-таки отговорил Айяно от покупки огнетушителя. Буквально залетая на кухню, Кенма обнаруживает матерящуюся сестру, которая ходит по комнате и размахивает цветным полотенцем, видимо, таким образом пытаясь разогнать клубы чёрного дыма. Заметив в дверях Козуме, она пытается улыбнуться, при этом не переставая тихо материться себе под нос. Наконец, относительно успокоившись, Айяно вешает полотенце на крючок возле раковины и только после этого подходит к брату. -Эй, Кен, доброе утречко, как спалось? — и этот человек только что чуть не спалил дом? Не знай Кенма свою сестру, он бы подумал, что у него галлюцинации. Но это была Айяно, а для неё стоять посреди разгромленной ей же кухни и так широко улыбаться, как будто она увидела не раздражённого Козуме, а единорога, было вполне нормально. -Ты опять спалила наш завтрак? — скептический взгляд Кенмы сейчас смутил бы даже Ямамото, но не его сестру. Она лишь потрепала его по голове, отчего волосы стали ещё больше напоминать атомный взрыв. Пробормотав что-то о том, что она уже заказала пиццу, Айяно Козуме, гордо подняла голову и направилась в сторону своего любимого дивана, взяв в руки незаконченное вязание. Ближайшие пару часов сестру лучше было не беспокоить, поэтому Кенма уныло поплёлся отмывать кухню, пострадавшую при безумных кулинарных экспериментах Ай. Ну ничего, он ещё отомстит ей, спихнув на её наглые плечи оставшиеся со вчерашнего дня горы немытой посуды. *** Айяно откладывает вязание лишь тогда, когда раздается трель дверного звонка, что означает прибытие заказанной ранее пиццы. Вместе с пиццей в дом заходит и непонятно откуда взявшийся Тетсуро. Они с Айяно о чём-то тихо разговаривают и смеются. Кенме почему-то становится неловко. Толи от присутствия Куроо, то ли от того, что Тетсуро с сестрой вместе смотрятся как парочка. Нет. Козуме старается отогнать от себя эти мысли, потому что ну не может этого быть. Не может ведь? А если бы даже его друг и начал встречаться с Ай, ему-то что? Почему-то это нелепое предположение показалось Кенме настолько ужасным и трагичным, что ему стало жутко не по себе. Было бы, наверно, круто, если бы Куроо и Айяно были вместе. Вот только Козуме не считает это таковым. Он даже не хочет думать о таком исходе событий как о возможном. Даже, когда Тетсуро обнимает его сестру в знак приветствия, Кенма все ещё пытается выкинуть эти бредовые мысли из головы. У него почти получается. Куроо прекращает разговор с Ай, подходит к Кенме и треплет его по голове, которая ещё не отошла от похожих действий со стороны сестры. И почему всем так хочется потрогать его бедную голову? Затем Куроо с Кенмой дают друг другу «приветственное пять» и идут на кухню, где Ай уже с аппетитом поглощает пиццу. Кенма скептически смотрит на то, с какой скоростью его сестра доедает второй и тянется за третьим куском, на что та лишь пожимает плечами, не прекращая уплетать их немного запоздавший завтрак. Хорошо, что Ай заказала три коробки пиццы, потому что они с Тетсуро едят с такой скоростью, что к тому моменту как Кенма доедает первый кусок, две пустые коробки уже летят в мусорное ведро. После сытного завтрака (обеда) они все втроём решают сыграть в новую игру, которую Кенма купил около недели назад и до которой все никак не доходили руки. Козуме уселся на диван, который так любит его сестра, а Ай с Куроо удобно устроились на полу, соприкасаясь при этом плечами. (И почему Кенма обратил на это внимание?) Первые два раунда Козуме играет против Тетсуро, и тот не побеждает ни разу. После чего сообщает Кенме, что проигрывать сегодня больше не собирается, поэтому играть будет только с Айяно. После такого заявления Кенма, действительно, жалеет, что принципиально сегодня не поддавался Куроо. Обычно он пару раз проигрывал специально, чтобы самооценка Тетсуро оставалась такой же высокой, как и всегда. Но сегодня Козуме решил, что не помешает немного отомстить другу, правда сам до сих пор не понял за что именно он собирался мстить и в чем провинился Тетсуро. В итоге, из-за своего импульсивного и необдуманного поступка Кенме пришлось наблюдать за наслаждавшимися игрой и общением друг с другом (особенно общением) Куроо и Айяно. В конце-концов ему надоело смотреть за эту идиллистическую картину, поэтому он взял приставку и переместился на кресло, пытаясь как-то отвлечься от происходящего с помощью игры. В конце-концов, Козуме сам не заметил, как его начало клонить в сон.

***

Он проснулся, когда на часах было практически десять вечера. Проснулся, кстати, в своей кровати. Вряд ли Айяно хватило бы сил донести его, учитывая то, что комната Козуме находилась на втором этаже, а гостиная, в которой он и уснул, на первом. Сделав определённые выводы, Кенма решил, что это Куроо принёс его сюда. Успокоившись сначала, через несколько секунд он покраснел. Козуме точно помнил, что не надевал сегодня пижаму. Тогда почему он проснулся в ней? Поняв, что его мысли свернули куда-то не в ту сторону, Кенма попытался согнать краску с лица путём умывания холодной водой. Кажется, ему всё-таки удалось привести себя в порядок и выбросить из головы картинки, как Тетсуро снимает с него футболку и шорты, чтобы потом одеть в нелепую пижаму. Кенме становится слишком душно и он распахивает настежь окно. Его тут же обдает прохладной струёй свежего воздуха, и он спешит скорее выйти из комнаты, прикрыв за собой дверь. Не хватало ещё заболеть в начале июня.

***

Медленно спустившись в гостиную, он обнаруживает Ай, сидящую с чашкой горячего какао перед тихо работающим телевизором. Идёт какая-то комедийная телепередача, и Кенма тихо садится рядом с сестрой, от чего та вздрагивает и чуть не проливает горячий напиток на колени. -Наше солнышко, наконец-то, показалось из-за туч, — Ай тепло улыбается и продолжает: — я тебе тут связала кое-что. Кенма закатывает глаза, но улыбается в ответ. Он прекрасно знает, что это очередной шерстяной свитер, которые его сестра изготавливает со скоростью Флэша. Что странно, свитера, связанные Ай ни капельки не колются и, действительно, согревают морозными зимними вечерами, когда не помогают даже обожаемые Кенмой махровые клетчатые пледы. Козуме никогда не признается, что каждый раз с нетерпением ждёт очередного связанного шедевра от сестры. Это не просто свитера. Это — тепло, которое Айяно пытается подарить Кенме как можно в большем количестве, чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие родителей. Козуме обычно лишь закатывает глаза, но они оба знают, что для него получение шерстяного свитера ежемесячно достаточно для того, чтобы чувствовать себя нужным и любимым. Так же как для Айяно бесценны их совместные вечера за горячим какао и глупыми телепередачами. Своеобразная традиция, но Кенме не требуется многого. Ему не нужна никакая семья, чтобы там не думали остальные. Ему достаточно горячего какао, шерстяных свитеров и неугомонной старшей сестры. Козуме бы и дальше сидел, погруженный в собственные мысли, если бы Ай не отвлекла его, потрепав по голове и попросив «скорее надевать». -Ну же, давай живее, я хочу посмотреть, — она чуть ли не подпрыгивала от нетерпения и выглядела сейчас не как двадцатитрёхлетняя девушка, а как семилетний капризный ребёнок. Свитер был тёмно-синего приятного цвета. На нем желтыми нитями был вышит кот, окруженный звёздами, так же вышитыми желтым цветом. -Кен, ты выглядишь так мило. Сиди так, я тебя сейчас сфоткаю, — Козуме сильно сомневался, что выглядел «мило» с растрепанными волосами, заспанными глазами и в пижамных штанах. Но проще было согласиться на одну фотку, чем потом еще около часа спорить с Ай (которая, кстати, никогда не проигрывает в спорах). После того, как Кенма аккуратно сложил новый свитер, а у Айяно на телефоне появилось около двадцати новых фотографий брата, тихий семейный вечер продолжился. Кенма получил свою порцию какао и даже заинтересовался в действии, происходящем на экране, когда почувствовал, что что-то идёт не так. Непривычно тихая сестра вместо того, чтобы эмоционально переживать вслух (кричать, подбадривать, материть) за героев передачи, как-то уж очень внимательно разглядывает Кенму. Козуме старается игнорировать буравящий его взгляд, что сделать действительно очень сложно, особенно когда этот «буравящий взгляд» принадлежит его сестре. Кенма заранее знает, что ничего хорошего из этого не выйдет. Знает, и все равно впадает в полнейший ступор, когда раздаётся: -Кен, нам нужно поговорить, - если бы можно было сейчас сбежать, он бы воспользовался этим шансом, ибо этот тон Айяно не предвещает ничего хорошего. Кенма с трудом выдавливает из себя: - О чём? Молчание длится слишком долго перед тем, как сестра всё-таки тихо произносит: - О Куроо. Так паршиво Кенма не чувствовал себя уже давно.