Давай просто любить

Проснувшись наутро, Марисса первым делом оглянулась на Рокко – тот еще мирно спал, поэтому она, не решившись его будить, осторожно выбралась из-под одеяла и на цыпочках выскользнула из комнаты. Она точно помнила, что вчера бросила свой рюкзачок, в кармане которого находился мобильный (надо же узнать у Лухан, не хватились ли их с Рокко в колледже), в коридоре. Однако рюкзака на ожидаемом месте не было. Нахмурив брови, она сунулась в гостиную, но пропажи не наблюдалось и там. Марисса уже приготовилась забеспокоиться, как вдруг ее посетила мысль о том, что Рокко, наверное, отнес ее вещи в спальню. Так и оказалось – и как это она не заметила раньше? Не успела Марисса расстегнуть рюкзачок, как внимание ее привлекла одиноко брошенная на столе кассета: девушка припомнила, что вчера Рокко выгреб из ящика, наверное, с десяток таких – остальные почему-то выкинул, а вот эту оставил. Почему, интересно? Помедлив немного, Марисса вытащила из рюкзака Рокко камеру, вставила в нее кассету и нерешительно нажала на кнопку. Как только появилось изображение, все тут же стало понятно: это была запись с благотворительного концерта, на котором выступал и «Мятежный дух», и Рокко с Вико с сольными песнями. Глядя на себя, объявляющую о выступлении «своего друга Рокко», Марисса не смогла сдержать улыбки. «А сейчас попробуй назови его другом – ведь обидится», – мысленно заметила она. – Доброе утро, – подал голос Рокко – увлеченная просмотром, Марисса даже не заметила, что он проснулся. – Привет, – незамедлительно отозвалась она и присела обратно на постель. – Прошлое решила вспомнить? – Рокко кивнул на камеру у нее в руках. – Вроде того, – согласилась Марисса, откладывая камеру, и прильнула к нему. – А мы ведь с тобой тогда так и не спели вместе… – Я же говорил, что не могу петь с кем-то, – поморщился Рокко. – Да и вообще – не люблю выступать на публике. В тот раз был особый случай. – А ради меня ты бы смог поступиться своими принципами? – как бы между прочим уточнила Марисса, нежно проведя кончиками пальцев по его груди. – Эй, у тебя своя группа! Весьма популярная, спешу напомнить! – уклонился от прямого ответа Рокко. Вздохнув, Марисса отвела глаза, и взгляд ее упал на все еще выключенный мобильник. Всё оказалось гораздо хуже, чем вообще можно было предположить: ее ждало четырнадцать непрочитанных сообщений от подруг. – Надо спешить в колледж, – заявила Марисса, уже набирая номер Лухан. – Соня еще со вчерашнего дня меня разыскивает… Понимающе кивнув, Рокко отбросил одеяло и потянулся за рюкзаком. – Ты куда пропала? – зашипела в трубку Лухан. – Совсем рехнулась? Где ты ночевала? – Не кипятись, я была у Рокко, – осадила ее Марисса, уже сбегая по лестнице. – Мы не дождались автобуса, колледж уже закрылся на ночь, вот и решили… – Ладно, потом расскажешь обо всем этом в подробностях, – перебила подруга. – Вчера нам удалось обвести Соню вокруг пальца, но сейчас она уже мчится в школу, поэтому вам тоже стоит поторопиться. *** – Дочка, наконец-то, я уже начала беспокоиться! – всплеснула руками Соня при виде Мариссы, чье появление ничуть не меньше обрадовало и Лауру, и Мию, и Лухан – они все утро, вплоть до сего момента, заговаривали зубы сеньоре Рэй, от чего уже порядочно устали. – Мы с Рокко выходили прогуляться, – хмуро озвучила заранее обговоренную версию Марисса, представляя, что теперь устроят ей выбившиеся из сил (уж она-то знала, как мамочка может утомить человека) девчонки. – Так что тебе нужно? Или просто соскучилась? – последняя фраза была произнесена с неподдельным сарказмом. – Не язви, – осадила дочь Соня. – Нам нужно поговорить. – Мы вас оставим, – провозгласил Рокко, уводя девушек. – И о чем же? – Марисса с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза. – Вчера мы не закончили, – напомнила Соня. – Нет, закончили! – А я говорю: не закончили! – повысила голос мать. – И тебе придется меня выслушать! Думаешь, я не понимаю, что твой выключенный телефон и заверения девочек в том, что ты либо спишь, либо пошла в душ, либо гуляешь, – всё это лишь предлоги, чтобы избежать разговора? «Думай лучше так», – подумала Марисса, а вслух безапелляционно заявила: – Я все равно переезжать не собираюсь и жить с твоим хмырем не хочу. – Нет, моя милая, – теперь Соня уже окончательно вышла из себя. – Переезд состоится независимо от твоего желания, а ты лучше подумай вот о чем: я ведь тоже могу изменить свое отношение к твоему парню и запретить тебе с ним встречаться! – и с этими словами она направилась к выходу. – Попробуй, – бросила Марисса вслед матери, проводив ее свирепым взглядом. *** Новость о том, что ближайший концерт состоится уже в конце будущей недели, приятно удивила Мариссу, даже несмотря на то, что остаток дня пришлось посвятить репетиции и все планы, соответственно, были принесены в жертву – но в жертву благому делу. В комнату Марисса вернулась совершенно измотанной, с твердым желанием улечься в постель и более не вставать до самого утра, однако и этим ее надеждам не суждено было сбыться: влетевшая в комнату Фернанда, хитро усмехаясь, сообщила, что Мариссу ждут в холле. Та незамедлительно велела «послать Соню к черту», но в ответ услышала: – А это и не Соня. – Колуччи? – предположила Марисса, скептически приподняв бровь. – Нет! – отмахнулась Фернанда. – Так и будешь гадать? Пойди и посмотри! Чертыхаясь сквозь зубы, Марисса все же последовала ее совету. Вниз она направлялась, намереваясь высказать выбравшему столь неподходящее время для посещения визитеру все, что она о нем думает, и одновременно гадая, кто же это решил ее навестить. Соня, Франко и их парламентеры отпадают – тогда кто же? Она вроде бы никого не ждала… Добредя до холла, Марисса внимательно огляделась, но никого так и не увидела: у дверей топтался только незнакомый темноволосый мужчина, стоявший к ней спиной. – Ну и что за шутки? – громко возмутилась Марисса. Незнакомец обернулся, и она, подняв на него глаза, ахнула: – Симон?! Да, это был он. Симон, ее бывший парень, с которым Марисса рассталась прошлым летом. Причина пресловутого расставания была донельзя банальной: Симон уехал из города, и они элементарно не смогли больше видеться. Поэтому и разошлись: тихо, мирно, без всяких скандалов и взаимных претензий – в общем, можно сказать, друзьями. – Какими судьбами? Надолго здесь? – на одном дыхании выпалила Марисса, обнимая его. – Пока не знаю, но думаю, придется задержаться, – ответил Симон, отстраняясь и заглядывая ей в глаза. – Ну… как ты? – понимая всю банальность вопроса, с виноватой улыбкой поинтересовался он. – Хорошо. А как ты? Как Симон-младший? – Все отлично. А здесь… здесь ничего не изменилось. Да и ты такая же. Только прическа другая, – Симон протянул руку, словно желая коснуться волос Мариссы, но так и не решился – опустил руку и смущенно отвел взгляд. – Ты теперь с Пабло? – его голос вроде бы звучал равнодушно, но Марисса прекрасно знала, как важен для Симона ответ. – Нет, – она мотнула головой. – С Рокко. Ты не знаешь его, – она с сожалением посмотрела на воспрянувшего было и тут же поникшего Симона, но, тем не менее, не понимала, на что он надеялся после стольких месяцев. Что она будет сидеть и ждать его возвращения? Надеяться на возобновление прежних отношений? Нет, у Симона вроде бы не должно было быть никаких заблуждений на ее счет: за то время, пока они встречались, он успел неплохо ее изучить… – Ясно… А я хотел пригласить тебя куда-нибудь. В следующую субботу, например. – Симон, я не думаю… – По-дружески, – поспешно добавил он. – Не подумай ничего такого, вы можете прийти вдвоем… – Ладно, – сдалась Марисса – зная Симона, зная степень его упрямства, она не видела смысла спорить; уж лучше потом придумать какую-нибудь отмазку, сослаться на занятость. – Позвони мне ближе к концу недели. Номер прежний. Уже провожая его взглядом, Марисса поймала себя на мысли о том, что Симон явно неспроста вернулся – и сегодняшнее приглашение ясно свидетельствовало о его намерениях. А это отнюдь не радовало. *** Следующая неделя была крайне нелегкой: четверокурсники буквально погрязли в учебе, но тяжелее всего было участникам «Мятежного духа» – им, помимо всего прочего, приходилось выкладываться еще и на репетициях. Поэтому Марисса отчаянно желала поскорее уже отыграть этот злосчастный концерт и наконец вздохнуть спокойно; наивно полагая, что хуже чем сейчас, когда она валится с ног от усталости, а на Рокко элементарно не остается времени, быть просто не может. Оказалось, что может: в дело как всегда не вовремя вмешался господин Случай. В пятницу вечером, вернувшись к себе, Марисса, к своему удивлению (приятному, надо сказать), обнаружила там Рокко. – Я без сил, – простонала она, падая в его объятия. – Потерпи еще денечек, – успокаивающе зашептал Рокко, слегка покачивая ее на руках. – Послезавтра вы выступите, а потом сможете как следует отдохнуть. – Угу, – глухо отозвалась Марисса, блаженно закрывая глаза. – Да, кстати, тебе тут звонили, – спохватился Рокко. – Парень какой-то, спрашивал, свободна ли ты завтра. Я сказал, что нет, и… – Какого черта? – возмущенно воскликнула Марисса, мгновенно вскочив на ноги. – Кто тебя просил отвечать на мои звонки? Кто дал тебе право что-то решать за меня? – Но я думал, что у тебя нет времени, – попытался оправдаться Рокко, – а если и оно появится, то ты посвятишь его… – Ты слишком много на себя берешь, не находишь? – вспылила Марисса. Она и сама не совсем понимала, с чего так распалилась – тем более что сама неделю назад хотела выдумать повод для отказа встречаться с Симоном. Сказывалась усталость, накопившееся раздражение, но более всего девушку вывело из себя то, что Рокко вздумал распоряжаться ее личным временем – это, по мнению Мариссы, было уже чересчур. – Ничего этого бы не случилось, если бы ты посвятила меня в свои планы! – Я не обязана докладывать о каждом шаге! У меня же должно быть какое-то личное пространство! – Личное пространство… – Рокко понимающе закивал. – Прекрасно. Личное так личное. Предоставляю его тебе в полной мере, – он обвел рукой комнату и, резко поднявшись на ноги, вышел за дверь. Моментально остыв, Марисса шагнула следом за ним, однако остановилась в шаге от захлопнувшейся за Рокко двери и, постояв недвижно несколько секунд, метнулась к кровати и зарылась лицом в подушку. Господи, что же она натворила? Что на нее нашло? Видит Бог, ничего такого Марисса не хотела. Нет, она и впрямь жутко разозлилась (и не беспричинно, надо сказать), но не считала вот это сегодняшнее происшествие поводом для расставания – а именно его Марисса и добилась, судя по последним словам Рокко. Больше всего на свете сейчас хотелось догнать его, удержать, обнять крепко-крепко и больше не отпускать. Но Марисса знала, что никогда этого не сделает: ей просто не позволит гордость. Рассчитывать на возвращение Рокко тоже было бы бессмысленно: ему тоже гордости не занимать. Сейчас Марисса желала только одного: уснуть. В душе все еще теплилась надежда на то, что наутро всё это окажется страшным сном, ночным кошмаром. Не то чтобы Марисса жить не могла без Рокко – фразы вроде «Я умру без него» всегда казались ей глупыми, будто вычитанными из сценария дешевой мыльной оперы. Просто теперь контраст между тем, каково ей было с Рокко, и каково – без него, стал особенно четким и ясным. *** Если вечером Мариссе удалось, притворившись спящей, избежать расспросов, то уже с утра не в меру наблюдательные девчонки, заметив отсутствие Рокко, который обычно приходил к Мариссе по утрам, заявляя, что хочет быть одним из первых кого она, проснувшись, увидит, тут же не преминули поинтересоваться, что случилось. Отмахнувшись, Марисса проследовала в ванную – она и не хотела говорить о случившемся, и, одновременно с этим, не знала, что сказать. Почему-то произнести «Расстались» или «Все кончено» вдруг стало как-то невыносимо сложно. Странно: раньше ничего такого никогда не было. Все открылось уже на завтраке: на сидящих раздельно и старательно не замечающих друг друга Мариссу и Рокко не покосился только ленивый. Глядя на возбужденно шепчущихся студентов, Марисса готова была поклясться, что знает, что именно многие из них так оживленно обсуждают. Ну и пусть. Какая теперь разница? Она справится. Переживет. Не впервой. Лухан вот уже минут десять украдкой наблюдала за Рокко, и, посмотри он хоть раз в сторону Мариссы, та бы уже об этом знала. Но он упорно делал вид, что вообще забыл о ее существовании. – Не переживай, – Лаура ободряюще сжала руку подруги. – Он еще прибежит… – Он – нет, – невесело хмыкнула Марисса. – Уж я-то его знаю. От этих слов почему-то стало еще больнее. Страшно было даже представить, что не будет больше ни поцелуев, ни объятий, ни счастливых и таких искренних улыбок – ничего этого больше не будет. Марисса готова была поставить на что угодно – Рокко ни за что не придет мириться первым, сама она – тоже. Оставалось надеяться только на чудо. Но в чудеса Марисса не верила. Точнее, Рокко почти что заставил ее поверить, но эта вера вчера вечером ушла вместе с ним. – А тебе ведь завтра еще на концерте выступать, – тихо охнула Лаура. – Как же ты будешь… – Подумаешь, – хмыкнула Марисса. – Ничего, выступлю. – Нет, я имела в виду… Как же ты будешь петь его песню? Тут уж, не выдержав, Марисса подняла глаза и в открытую посмотрела на Рокко, упрямо буравившего взглядом свой сандвич. Ее вдруг захватило желание отбросить все предубеждения, принципы, послать к черту эту треклятую гордость – подлететь к нему, перегнуться через столик и поцеловать: жадно, яростно, словно наказывая так за это демонстративное безразличие. А потом просто прижаться к нему всем телом, устроить голову у него на плече и замереть. И пусть время остановится. Бросив еще один долгий взгляд в сторону Рокко, Марисса решительно отодвинула стул, – Лаура и Лухан затаили дыхание – поднялась на ноги и… вышла в коридор. *** Заиграла до боли знакомая музыка, и Марисса, закрыв глаза, сделала глубокий вдох. Осталось совсем немного: пара песен – и они свободны. Хотя зрители наверняка захотят вызвать группу на бис… Господи, уж лучше бы все это поскорее закончилось! Она так устала… Она ведь тоже не железная. Дежа вю: что на прошлом, что на этом концерте – сколько не выискивала она Рокко в толпе глазами, все было тщетно. Но в прошлый раз были другие обстоятельства, другая ситуация, а сегодня, наверное, даже не стоило рассчитывать, что он появится. А ведь Марисса до последнего момента надеялась, что Рокко все же придет до начала выступления пожелать ей удачи, и до последнего тянула с выходом на сцену… Досчитав мысленно до трех, она натянула на лицо улыбку и запела. Кто бы только знал, сколько усилий пришлось приложить, чтобы справиться с собой. Чтобы голос не сорвался предательски. Внезапно за ее спиной раздался громкий хлопок, а за ним последовал несильный взрыв – очевидно, взорвалось что-то из аппаратуры. Оглушенная грохотом, Марисса инстинктивно заслонила лицо рукой – очень вовремя – и тут же ощутила, как кожу царапают мелкие, почти не видные глазу осколки… А откуда-то слева раздался дикий визг… коллаж http://cs4732.vk.me/u7234237/111486021/y_fe811061.jpg