Глава первая.
10 сентября 2017 г., 22:35
После ухода Уриила, я и вправду проникся жалостью к Тьерри. Ведь нечестно, когда тебе предстоит расплачиваться за долги другого, в то время, как тот самый другой находится черт знает где. И потому, я дал себе обещание тщательно приглядывать за своим подопечным. Так и было, поначалу. Я следил за ним две ненавистные недели, поступил в ту же школу, что и он, ходил туда, не пропуская ни единого дня, а этот глупыш даже и не заметил, что за каждым его шагом следует некий подозрительный тип. Какие у меня впечатления от школы? Никогда не бывал в аду, но думаю, он выглядит именно так, со всеми этими ужасными взвизгами, рукоплесканиями, гадкими изнутри существами. Так вот, я наблюдал не смыкая глаз за самыми обычными делами Тьерри, слишком скучными даже для людей. Единственное, чем он занимался, если одиночество было неминуемо — рубился в свою странноватую, и по-моему, идиотскую, видео-игру и грустно глядел на кусочек неба, виднеющийся из окна. После чего приходила его всегда улыбающаяся подружка с этими чудными лавандового цвета волосами. Только её нога ступала за порог, как я мгновенно покидал тесный балкончик, мое место слежения. У меня не было никого желания подслушивать их извращенные разговоры, а я уверен, что они именно такие. Присмотр за Тьерри стал для меня чем-то вроде унижения, вынужденный сидеть в куче хлама и подсчитывать вздохи этого паренька, я считал все происходящее немного несправедливым по отношению к себе.
Потому и не виню себя в своих одиноких скитаниях по городу. Гулял я так долго, что порой доходил до совсем неизвестных мест, куда, как казалось, и солнечные лучи не особо желали наведываться, тем более людишки. А меня такие места завлекали, их зов отдавался у меня в костях, заставляя приходить вновь и вновь. Что-то привлекало в темноте, мертвом молчании и глубоком одиночестве. По крайней мере, я так думал, пока в одном из похожих мест не услышал звонкий смех, разрывающий тишину на части, словно грозы в небе. И смех этот вовсе не был добродушным, веселым или дружеским, в нем звучала надменность и годами накопленная ненависть. Аура падших ангелов, заселивших игровой клуб «Таки», ощущалась за километр. Именно она и гипнотизировала тело и разум, убеждая тайно возвращаться сюда опять и опять, пока я наконец не решился показаться во всей своей красе.
И вот, я стою у порога тускло освещенного клуба, кишащим гневными падшими, на чьих лицах застыло удивление. Не такое удивление, которое испытывали так же присутствующие здесь нефилимы, отпрыски падших и людей, на физиономиях тех застыл благоговейный страх. Конечно, им впервые удалось увидеть ангела, величие сильных крыльев. Хотя вряд ли они смогли узреть силу моих крыльев, ведь я сжал их так, как только мог. Безусловно, я самоуверен до жути, в чем и заключается моя невероятная глупость, однако не настолько, чтобы хвастаться крыльями перед теми, кто познал удовольствие парящих в небесах и вскоре потерял все. Взгляды всех устремились ко мне, не жалея оторваться от увлекательной игры в покер и бильярд. Яростные взоры на секунду прояснили разум, открывая всю глупость моих действий. Где-то в уголке подсознания вопил тоненький голосок, просящий бежать со всех ног, однако разве я зря тащился сюда, чтобы хоть как-то себя развлечь? Что-то мне подсказывает одно такое развлечение позволит мне запастись терпением на большой период моей службы хранителя. И тем более, когда еще представится случай развлечься с такими весельчаками, как падшие?
— Решил крылышками похвастаться? — донесся до меня пугающе успокаивающий голос. Атлетического телосложения парень не сводил своих блестящих темных глаз с бильярдного стола, нарушая тишину постукиванием кия о пол, точно набивая ритм навязчивой мелодии. Еле слышно он бормотал слова той самой идиотской песни, что напевал Тьерри, и которая так не желала покидать мою голову.
— Убирайся из моей головы! — воскликнул я, мысленно возводя вокруг своего сознания высокие, непробиваемые стены. Надеюсь, вы не думали, что у ангелов, бывших или нет, напрочь отсутствуют свои таланты? Мы бессмертны, некоторые могут предугадать будущее, кто-то владеет способностью завораживающего голоса, не повиноваться которому невозможно, хотя эти способности носят индивидуальный характер. Каждый обладает силой проникать в чужой разум и защищать свой. В Небесном городе такое запрещается, однако этот мерзавец только что залез в мою светлую головушку и разузнал там черт знает что.
— О, какой звонкий голосок, хранитель. Не волнуйся, ничего интересного я и не увидел, — наконец он взглянул на меня, показывая всю хищность своей улыбки.
— Может потому я и пришел сюда, а?
Я переступил порог, игнорируя недовольно шипящих падших, уверенно шагая, вздернув подбородок. Ведь я ангел в конце концов!
— Вы всегда так встречаете гостей из Небесного города? — вопросил я, остановившись рядом с единственным заговорившим со мной. Все здесь находящиеся определенно желали моей мучительной смерти, особенно этот, но ничто не могло остановить меня перед азартом, застывшем в крови, перед желанием испытать волнение. Или мне просто захотелось тайно бросить вызов Высшим силам, как бы говоря: «Ну, по душе вам моя неверность?».
— У нас давно не было гостей. Видимо, добродушные Архангелы и в правду решили взяться за опеку своих слуг, — слова его сочились ядом, отравляя все вокруг и заставляя еще больше ненавидеть Архангелов.
— Мы не слуги, — звучало это не так уверенно, как хотелось бы. Отлично, сам себе вру.
— Значит, ты поиграться пришел? — мой собеседник изящно махнул рукой, словно только этим и занимался всю жизнь, после чего остальные падшие перестали глазеть так откровенно.
— Джошуа, отпусти его, пока не нажил себе проблем, — смело выкрикнула неизвестная женщина, своим предупреждением вызвавшая у меня мурашки. Я пытался разглядеть её в темном углу, но она будто испарилась. Надежды терять не хотелось и потому продолжал сверлить взглядом то место, откуда донесся невыносимо знакомый голос.
— Ты ведь знаешь, что падшие просто так не играют? — Джошуа не обратил внимание на предостережение незнакомки. Да и зачем, когда перед тобой такая легкая добыча? А может, та падшая вовсе не его предупреждала. — А у тебя есть то, чего мы так жаждем.
Рука сама собой потянулась к карману куртки, где лежал предусмотрительно прихваченный из Небесного города солнечный фрукт. На родине ангелов растут те плоды, что никогда не расцветут в человеческом мире, гордые растения — отражение самих нас. Неземные плоды единственное, что может вернуть падшему его осязание. Представляете, живете вы веками в полной тьме, а тут приходит мальчик-ангелок и протягивает то необыкновенное, способное вернуть на короткое мгновение самое драгоценное — ощущения. Да я стану героем среди всех грешных! Видимо, Джошуа все-таки сумел отыскать кое-что интересное у меня в голове.
— Твои крылья, — между тем продолжил тот, руша всеми мои недавние мысли.
Мои ненаглядные, сильные, невероятной синевы крылья? Ставить на кон ради глупого, но увлекательного азарта? Который подарил бы мне второе дыхание… Ну уж нет, только не мои крылья.
— Даже не заикайся об этом, — ответил я резко, наплевав на предупреждающие взоры.
Уходить не хотелось, а стоило бы. Мне снилось это место, снился мой выигрыш. С неимоверным пылом мое тело направило меня в логово падших, что могли вот так запросто потребовать мое бесценное сокровище. И это привлекало, захватывало с ног до головы, заставляя захлебнуться в нервах. Накал страстей, я бы сказал. И вновь убеждаюсь, создатель ангелов безумно желал нашего падения. Посмотрите, с каким невероятным хотением я жажду общества темных личностей. Это мои мучения, причиняющие эмоциональную боль немаленьких размеров, ведь не могу и не хочу быть с ними. Я вожделею лишь беззаботность и игру. Размышляя обо всем этом, падшие казались дружелюбными приятелями, что вызвало намек на глупую улыбку.
— У меня ведь есть кое-что поинтереснее… — мягко сказал я, словно собрался искушать наивное дитя, вновь потянувшись к карману с тайным призом.
— А мы все равно их получим, — прошептал тот неизвестно что. Из-за тихих смешков присутствующих сложно расслышать негромкое бормотание Джошуа.
— Чт.?
Договорить мне не дал сам Джошуа. Он с яростью накинулся на меня, но не достаточно быстро, чтобы лишить возможности мощным взмахом крыла взлететь и больно удариться о низкий потолок. Конечно, клуб создавался не для незапланированных полетов, и все же, теперь на мою неудачно сложившеюся ситуацию прибавилась и головная боль. С мерзкими усмешками ко мне потянулись когда-то бывшие собратья, а я сжался, пытаясь хоть как-нибудь добраться до выхода. Тщетно, кто-то все-таки смог схватить меня за щиколотку и хорошенько шмякнуть об пол. Ангелы, с крыльями или без, обладают невозможными силами. Будь я простым человеком от такого удара превратился бы в лепешку.
Только мне вздумалось подняться на ноги, как меня вновь пригвоздили обратно к полу. Джошуа навис с выражением лица явного фанатика и болезненно схватился за мою шею, лишая хотя бы одного спасательного глотка воздуха.
— Будет приятно лишить тебя крыльев, — все его тело затряслось от судорожного смеха. Воспользовавшись секундой невнимательности, я занес кулак, вкладывая в него всю мощь и отчаяние, на которые был способен.
Джошуа вздрогнул, что позволило скинуть его с себя. Вскочив, меня ожидал еще один удар от нового наступающего, который успешно откинул меня куда-то в сторону и тот продолжил надвигаться. Спешу сообщить, я его огорчил, схватив брошенный кем-то кий, загнал его как можно глубже падшему в сердце. Не убьет его, к сожалению, однако эффективно выведет из строя.
Я бы хотел сказать, что таким образом побил каждого и вышел победителем. Не представляете насколько хочу. Вот только их слишком много, потому в следующее мгновение я был схвачен. Приспешники Джошуа (я решил, что он тут главный) больно выдергивали перья из крыльев, что доводило меня чуть ли не до слез. Я бы лучше сотню раз прошел через пытки ада, чем выдержал еще один взгляд на мое ложившееся на грязный, когда-то ярко-зеленый, ковер, перо.
— В последние дни мне нечего делать, — плюнув на мою обувь, проговорил Джошуа. — Думаю, я выделю отдельные часы сжиганию каждого пера твоих крыльев. Вот будет забавно!
Мне хотелось сказать что-нибудь остроумное, но я был поглощен мучительной болью, отдающейся в ахиллесовой пяте. Вот и конец моему невеселому существованию. Даже жизнью не назовешь. Интересно, что со мной станет после смерти? Смерть — понятие глубокое, рассуждать можно вечно, а у меня выделилось свободное время перед кончиной. Отлично, начнем…
— Отойдите. От. Него. — за все эти дурацкие годы я не был так рад этому угрожающему голосу. Аарон, мой сердечный друг, какое эффектное появление.
А потом я взглянул на него, стоящего на улице, скорее брезгает, чем боится войти. Его взор был полон ненависти похлеще, чем у всего этого места, точно тот самый выдуманный для человеческих детишек Ангел мести. И свой взгляд он обратил мне, отчего у меня возникло желание прижаться к падшим ангелам, моля о помощи. Ну, очень злобный взгляд.
— Да что ж такое? Ещё один ангел! — воскликнул кто-то прямо мне на ухо, невыносимо близко.
— Тоже позабавиться ре…
— Заткнись! — рявкнул Аарон и Джошуа замолк. Всего лишь на мгновение конечно.
— И его схватить!
Мой новоприбывший друг не сдвинулся с места, презренно поглядывая на мигом приближающихся врагов, лишь рылся в кармане, а после достал оттуда блестящий небольшой предмет. Маленький свисток, наполненный светлейшей аурой из всех, частичкой силы Архангелов, что ослепляла каждого из присутствующих. Джошуа укрылся в дальнем углу, а хватка падших, державших меня, ослабла, не дожидаясь нового нападения, я чуть ли не бегом направился к Аарону, теперь-то нас не тронут. Вблизи эта, на первый взгляд, обычная вещица оказалась произведением искусства, кто бы сомневался, Архангелы ведь те еще снобы, надо похвастаться не только своей силой, но и красотой. Изящными буквами были выведены зачарованные имена каждого из Высших, которые и одаривали необычностью маленький предмет. Не подумайте, что существование данного свистка — радовать глаз или отпугивать падших. Стоит хоть кому-либо свистнуть из него и Высшие силы тут как тут, готовые исполнить любое твое желание. Очевидно же, такую возможность предоставляют не каждому, ничего против Аарона не имею, но как ему удалось заполучить подобное сокровище? Неужели он настолько дорожит мной, что пошел на нечто неизвестное, дабы заслужить такую помощь? Стоп, а как мой душевный приятель узнал о моей потребности в помощи?
— Мне ничего не стоит призвать сюда Высшие силы.
— Чтобы они разнесли здесь все к чертям! — добавил я. Мало ли кто не понял.
— Помалкивай, — рычит на меня Аарон.
— Ну так зови, давно мы не виделись с нашими старыми друзьями, — слишком уверенно произносит Джошуа, забившийся в углу. Как вообще такое возможно? Весь его вид выдает откровенное поражение, а говорит он так, словно выходит из этой небольшой игры победителем.
— Н-но, вам же лучше, если мы уйдем, — пятясь, продолжал Аарон. Я с некоторым презрением взглянул на него, у Аарона в руках невозможный шанс подержать в страхе падших, а он трусит.
— Валите!
Моему дружку никогда не требовалось повторять дважды, хватает меня за локоть и чуть ли не бегом покидает злосчастный клуб, не останавливаясь ни на секунду он ведет нас как можно дальше от скопления наших безумных врагов.
Я вырываюсь из его мертвой хватки, после чего Аарон окатывает меня невыносимо злобным взглядом. Безусловно, он ведет меня черт знает куда лишь бы отругать, как пятилетнего ребенка. Этого я уж точно не вынесу. Хватаю его за руку и притягиваю к себе так, что мы невольно стукаемся лбами. Раздраженное лицо Аарона вмиг сменяется жутко удивленным, было сложно удержаться от смешка, глядя на его ошеломленное выражение, казалось, еще чуть-чуть и моему приятелю придется беспокоиться о том, как бы его глаза не вывалились из глазниц. Однако у меня все-таки получилось не засмеяться и погрузиться в его разум, расталкивая мысленную защиту Аарона. Я был быстр как никогда, ведь стоит мне замешкаться и мой подопытный заметит неладное, по лбу скатилась капелька пота, а я все так же старательно окутывал сознание Аарона туманом.
— Что ты?.. — так и не договорив, он застыл. Полагаю, это было ужасно нечестно с моей стороны, ведь он спас мою грешную душонку минуту назад. Но ведь можно сделать исключение один разок и представить, что моя совесть смолкла? Пока я успокоюсь и поразмыслю, Аарон придет в себя, а до тех пор так и будет стоять столбом, выпучив глаза.
Довольный проделанным трюком я не спеша шагал, не волнуясь о том, куда попаду.
РЕШИТЕЛЬНЫЙ НАСТРОЙ.
МЕНЕЕ РЕШИТЕЛЬНЫЙ НАСТРОЙ.
Я твердо шагнул несколько раз, пристроив Тьерри к раковине и включив свой сосредоточенный озлобленный взгляд. Мне так нравилось пробираться внутрь человеческих воспоминаний, копаться в них, смотреть на беззаботность или, напротив, страдания, наблюдать, как со всем этим справляются главные герои просматриваемых воспоминаний. Мне так нравилось выискивать в головах людей что-то мерзкое, ужасное и неприятное и хоть на мгновение радоваться, что был рожден ангелом. Правда, сейчас я пробирался в мысли Тьерри по другой причине — мне хотелось расстроить, измотать, поиздеваться над кем-нибудь так же, как и этот день отыгрался на моих эмоциях.
— Обязательно нужно доказывать так до боли близко?
Я не слушал ничего, кроме его запредельно ярких воспоминаний. По нему и не скажешь, что он так бережно хранит в своей голове моменты бытия. Такое трепетное отношение приятно даже мне.
В нем было много чего, картинки так и мелькали: белые квадратики на пыльных стенах и вопрос:« Где она? Кажется, я её потерял», сумасшедшая подружка Хейдена, только с нормальным цветом волос, даже Библию я откопал в его голове. Я наблюдал мимолетные, секундные изображения, накопленные за все семнадцать лет существования этого человека, и я бы продолжил в нем искать причины любить свое происхождение или причины желать человеческой жизни, пока не наткнулся на явный секрет, глубоко спрятанный в его разуме в отделе «Важно, не открывать».
В его воспоминаниях всплыл смуглый парнишка, нависший над Тьерри, с острыми, я бы сказал хитрыми, очертаниями лица, замершие в жутко игривом выражении и блестящими черными глазами. Парень уж точно не в первый раз стоял на таком близком расстоянии от Хейдена и что-то мне подсказывает не в последний.
— Тебе идет красный, — сказал человек из воспоминания с большой толикой уверенности.
— С-спасибо, Риччи, — это уже Тьерри промямлил, ни с чем не спутаю.
— У меня красное постельное белье, милый, как-нибудь глянем пойдешь ли ты на нем.
Я отступил от своего подопечного и не по-хорошему захохотал.
— Милый, — проговорил я с той же интонацией что и этот Риччи и сразу заметил, как Тьерри сжался. Уверен, сейчас он занят запиранием своих эмоций на крепкий замок, ведь может быть больно. — А кто такой Риччи, и показал ли он тебе свою кроватку? — я засмеялся еще сильнее, наслаждаясь чуть заметным страхом на лице Тьерри. Кажется, замки не сработали.
— Значит, нравятся мальчишки? Я передумал, с тобой будет не так уж и тяжело, — для завершения своей личной комедии я пытался подойди к нему и навеять больше воспоминаний о Риччи.
— Только посмей подойди ко мне, хранитель хренов! — заорал в свою очередь Тьерри.
— Или что? Позовешь своего Рича со мной поболтать?
— Тебе от начальников влетит, придурок.
— Чт.?
Я не договорил, потому что был ошарашен тем, с какой ловкостью Тьерри выпрыгнул из окна.
Выпрыгнул.
Мне влетит от Высших.
— Чертов Хейден!
***
Через полчаса одинокого скитания по городу я направился в небольшое миленькое кафе и заказал себе штук пять кокосовых пирогов. Ангелу не страшен избыток веса, мы идеальны и прочая дребедень. Даже немного скучновато так жить. Надеялся, что хоть пироги придавят внезапно возникшую грусть, а она оказалась сильнее. Оставалось только глядеть на людишек, вечно улыбающихся, и завидовать. Сидят себе и едят всякие вкусности, а потом начнут горевать о появлении нового недостатка в образе лишнего веса. А потом у них появится стремление — стать лучше, которое никогда не мучает ангелов. А потом они заживут еще счастливее, ведь побороли страшный изъян. И что остается нам, ангелам? Жалкий человечек смертен и живет сравнительно мало. Хоть мы и бессмертны, жизнь у нас почему-то скучнее. Правда, если каждый мой день будет похож на сегодняшний, то, вполне возможно, я лично буду молить о смерти, лишь бы не выносить столь яркие воспоминания. Может, поэтому жизнь людей так мала? Слишком много ярких воспоминаний? Наверное, оно и лучше, что я ангел. Меня всего передергивает от мысли, что мне придется выслушивать, теперь уже, вдвойне больше наставлений от Аарона. До чего же он… ангел! Мне до жути сильно хотелось повеселиться, что я совсем забыл сколько последствий вынужден буду вынести. Весь наивный помчался в логово падших и заработал трехнедельную боль в крыльях. А Аарон для меня страшнее Архангелов, мне ведь его все оставшееся свое существование терпеть. И все же, чувство вины от того, что я по-хозяйски пробрался в разум Аарона и немного пофокусничал с ним, меня не мучило. Напротив, я, можно сказать, был опьянен этой маленькой пакостью, пусть она и выжала из меня все соки. Кости ломило, голова раскалывалась от давящей боли. Ага, такой небольшой трюк требовал много сил, да и с учетом того, что я этими самыми силами не пользовался со своего последнего прибывания на земле. В Небесном городе, скорее всего, меня ждала бы за такое хорошенькая порка. — Тебе плохо? — произнес девчачий голос и кто-то легонько коснулся плеча. Я приоткрыл зажмуренные глаза, до чего же людишки добренькие. Вид у меня и в правда был болезненный: весь бледный и вспотевший, кислое выражение лица тоже свое дело сделало. Мне уже хотелось сказать что-нибудь саркастично-милое, как вдруг сквозь витрину на меня взглянул разъяренный Аарон. — Господь Всемогущий! — воскликнул я. — Час расплаты пробил. Девушка недоуменно взглянула на меня, лишь после двинулась дальше. А вот мой друг пулей влетел в кафе, опрокинув стоящую у входа вешалку. Думаю, стоило сбежать или еще чего, ну не знаю, молить о пощаде, но я не сдвинулся с места. Только сказал: — Хочешь пирог? — Засунь себе его в задницу! Некоторые присутствующие осуждающе посмотрели на нас, а я только понимающе кивнул. — Прежде, чем начнешь свои ругательства, может выслушаешь меня? — с надеждой и явной усталостью в голосе вопросил я. — Ну, уж нет, мальчик мой, ты сейчас же выйдешь со мной и… Не выдержав, я вскочил, наконец оказавшись на одном уровне со своим другом. Совсем неожиданно для меня Аарон нервно сглотнул и в глазах у него странные искорки заплясали. Волнуется, что могу вновь пробраться к нему в голову? — Никуда я с тобой не пойду. Ты или сядешь со мной и поговоришь по-человечески, или можешь катиться к чертовым Архангелам! Судя по тому, как охнул Аарон, после последней фразы он с удовольствием вымыл бы мне рот с мылом. Но, как бы ему этого не хотелось, он сел напротив меня, с отвращением поглядывая на невинных людей. Он выглядел каким-то отстраненным и скованным, словно во всей этой ситуации нашел что-то неловкое, а не заставляющее желать моей мучительной смерти. Взгляд насыщенных зеленых глаз не задерживался ни на чем долго, а меня и вовсе избегали, вечно аккуратно уложенные каштановые волосы взъерошены, пальцы нервно теребят ворот рубашки. — Аарон, будь добр, объясни мне, что ты забыл на грешной земле и как узнал куда именно надо явиться, дабы спасти меня, любимого? — заталкивая в рот кусок пирога, начал я. Невыносимо глядеть на растрепанного Аарона, сразу становится страшно. Что могло такого случиться, от чего он забыл причесаться? Несомненно нечто ужасное. Мой собеседник поморщился, показывая все свое отвращение: — Ты ешь как… эти. — под тяжестью моего недовольного взора, он продолжил. К моему удивлению, на лице у него появилась сияющая улыбка, мгновенно сменившаяся мученическим выражением, словно Аарон радовался, но это отнимало премного сил. — Я, — глубокий вдох, — даже не знаю с чего начать. Я был дома, как вдруг на меня свалилось огненное послание, а ты знаешь, их рассылают исключительно падшие. Знаешь, что там было написано? — Ты, наверное, шутишь… Откуда падшему вообще знать кто ты? — Дальше все чуднее… Там было написано:« Твой дружок попал» и адрес. Как тебе? — Не похоже на падших, никаких грязных шуточек, ноль излюбленных ироний и метафор. Так сухо, словно тебе настрочил давний знакомый-ангел. Ты мне такие же поздравления на дни рождения писал. Я считал, что Аарон мне все выложит и тогда пройдет эта туманность в голове и наконец удастся избавиться от навязчивых вопросов. В итоге, их стало еще больше, да и это еще при том, что мне неизвестна другая половина. — Погоди, значит, ты незамедлительно приступил к операции «Спасти зад Маркуса», ведь я твой единственный друг и никаких сомнений, что в письме говорилось обо мне… — Ага, а еще ты владеешь невероятным искусством влипать во всякие неприятности, только ты мог попасть настолько, что за тебя заволновался падший. Удивительно, прошлые две недели вышли без всяких выходок, — Аарон редко корчил рожицы, видимо я его очень огорчил, ибо сейчас мой друг старался состроить язвительное выражение лица, разбавленное еще и обидой. -… и ты поверил какому-то посланию падшего? Серьезно? Это на тебя совсем не похоже, — непоколебимо продолжал я. Аарон внимательный, осторожный и параноик. Как он смог довериться такому подозрительному сообщению? Аарон с необычайным интересом изучал свои руки, которые не знал куда деть, пальцы нервно дергали край рубашки. — А как ты выбрался из Небесного города? — молчание, что я так желал недавно, теперь было невыносимо. Из Небесного города не выпускают без разрешения. Конечно же, что точно не мог сделать Аарон — это сбежать. В душе теплилась надежда, что он мною дорожит безумно сильно и потому бросился спасать меня, не задумываясь об очень серьезный последствиях. Может, оттого он так волнуется? Боится, что его накажут за побег Высшие? Приятные мысли, в которые хочется верить. Однако Аарон любит Архангелов больше, чем меня. — Я сказал им. — Нет, не сказал. Ты не мог сказать. Ты просто не в праве говорить Архангелам о послании падших. Ты не сказал им, потому что если они узнают, то мне крышка. Считай, я умер. Тебе ведь еще нужен друг, да? Поэтому ты им не сказал. Всего лишь разыгралось твое не смешное чувство юмора. «Посмотри же на меня!» — кричал я мысленно, глядя на своего друга, упорно не отрывающего свой взгляд от пола. Если Архангелы узнают о моем небольшом предательстве, они отправят меня, аккуратно завернутого в упаковочную ленту, прямиком к порогу Джошуа! Они лишат мой и без того несчастный мир красок руками моего лучшего друга. Аарон наконец поднял свой взгляд, как всегда серьезный и не терпящий шуток. Я чуть не завизжал от безысходности. Он сказал им. Они знают. Мне конец. Внутри все сжалось от страха и обиды, чувства все увеличивались и словно давили на кости, пытаясь сломать все, что можно. Наверно, ощути Аарон хоть на секунду то, что чувствовал сейчас я, он взорвался бы. А чувствовал я, как отрывается часть моего тела, если быть точнее крылья, как во время падения из ладони выскальзывает рука самого близкого человека. Нет, не так. Будто мой самый близкий человек решил собственноручно скинуть меня с Небес, а потом еще и дразнил меня кокосовыми пирогами. — Я скоро ничего не буду чувствовать, да? Они послали тебя ради этого? Чтобы сказать, что… — голос сорвался. Невыносимо! Я снова посмотрел на Аарона. Он был немного удивлен, однако это строгое выражение еще не сползло с его лица. Жаль, что он плохой актер и шутник, так хотелось, чтобы все это обратилось в одну из тех небольших шуточных постановок, когда жертву розыгрыша доводят чуть ли не до сердечного приступа. К сожалению, жизнь ангела слишком ангельская, чтобы вмещать в себя всякие милые спектакли. Не знаю, что чувствуют в момент потери другие, однако я мог лишь неотрывно глядеть на своего друга, прокручивая в голове оставшиеся вопросы. Утолить свое любопытство перед казнью? Или повести себя гордо и ждать падения, делая вид что я весь из себя самоуверенный и крылья — для меня не потеря? Все это было слишком сложно для меня, потому я сделал то, что умел лучше всего — убежал. Я вновь уронил кем-то поднятую вешалку и выскочил на улицу, чуть не сбив с ног какого-то парнишку. Скорее всего, стоило схватить кусочек пирога, дабы перед расставанием с чувствами насладиться вдоволь. Безусловно, они меня поймают. От больших и страшных Архангелов невозможно прятаться вечно. Они найдут меня и вырвут крылья, сбросив прямо в этот идиотский игровой клуб. Я мчался как бешеный. И не важно было, что ноги устанут, что сердце начнет больно колотиться о ребра. Главное как можно больше чувствовать. Запомнить все, что можно: запах духов той дамочки, прикосновение холодной руки какого-то незнакомца, теплое дыхание девушки, вплотную проходящей мимо меня. Пальцы сами собой потянулись к крыльям, словно к магниту. От одного прикосновения по всему телу проходится приятный разряд, проникающий в самые кости, напоминающий о жизни. Такие мягкие и пушистые, хранящие в себе нечто божественное, с ними не сравнится ничего. Когда людей, недовольно кричащих мне вдогонку, поубавилось, я остановился и уставился в возникшую перед собой стену. Серая, потрепанная, с разнообразными грязными пятнами. Такой может стать моя жизнь. — Я всего лишь хотел поиграться, — прохрипел я. — Какой же ты идиот, — ответил Аарон. Я и не обернулся, наверно, подсознательно мне было ясно, что он следует за мной. Он привык меня догонять. Он всегда меня догоняет. — Никто не собирается тебя казнить, придурок, — тяжело вздохнул Аарон и устало прислонился к стене, наплевав на то, что эти пятна могут преобразить его белоснежно чистую рубашку. Я обернулся с самым недоуменным лицом в истории человечества. — Ты хочешь сказать, я зря убегал? — теперь, когда было ясно, что я могу ценить осязание не так яро, боль в боку заострилась. — Вот убегать, — он одним рывком оказался нос к носу со мной. — ты умеешь лучше всего. Маркус, ты никогда не слушаешь меня, лишь убегаешь, стоит понять, что вот-вот может случиться что-то, с чем ты не справишься! Хоть раз, — Аарон больно сжал мое плечо, мы соприкоснулись лбами и теперь-то я точно не мог отвести глаза от пристального взгляда своего друга. К великому удивлению, во взоре его не отражалась злоба, скорее безумная усталость и отчаяние, — хоть один разок, ты можешь повести себя как ангел? Можешь хоть однажды услышать других, меня? — Аарон… Мне хотелось попытаться сформулировать что-то похожее на извинение, но какой-то странный взор Аарона меня заткнул. Он смотрел мне в глаза и у меня не получалось отвести взгляд. Наверно, это был тот момент, когда нужно молчать и неотрывно глядеть друг на друга, пытаясь рассмотреть то, что не могли увидеть остальные. Аарон потянулся своей рукой к моему лицу, но она так и повисла, не достигнув моей щеки. После такой длиннющей паузы было бы глупо снова пытаться коснуться моего лица, потому он опустил ладонь на мою шею. Вокруг слышно было все: как гудели машины, обрывки разговоров случайных прохожих, шелест не выпавших листьев, но отчетливее всего, как в неровном ритме отплясывали наши сердца. — И все равно, я остаюсь с тобой. — наконец вымолвил Аарон, — Даже, если порой ты не слышишь и не видишь меня, я всегда остаюсь с тобой, пытаясь игнорировать все твои глупости и выходки. Но может я устал? Не думаешь ли ты, что нам пора взрослеть? Я напрягся всем телом. Это был тот момент, когда организм готовится к невероятному эмоциональному порыву, подобному взрыву. Взрыв, который разнесет внутри все. Чувство, которое словно тянет вниз, в то же время окрыляя тебя. Рвет на части. Конечно, Аарон не раз говорил о том, что устал, потому что я не раз вытворял что-нибудь. На первый взгляд, не стоило ни о чем беспокоиться, подумаешь, решил друг пригрозить еще разок. Однако никогда Аарон не выглядел таким… Готовым и сомнительным одновременно. — Если тебе грустно оттого, что убегаю один я, то… Я с радостью побегаю вместе с тобой. Аарон застонал: — Ты все превращаешь в шутку! — он вдохнул поглубже и выпалил следующее с такой быстротой, что смысл сказанного дошел до меня не сразу, — Я впервые собирался соврать Архангелам и делал я это ради тебя! Думаешь, мне не было страшно, что они устроят этот свой Высший допрос и вытащат из меня информацию о всех твоих косяках? У меня тряслись коленки, потели ладони, когда я представлял, как они Священным мечом навсегда оторвут тебе крылья и мне будет запрещено видеться с тобой! — Аарон говорил торопливо и даже не дыша. Несмотря на всю серьезность ситуации меня так позабавило, что мой друг превращал из мухи слона, но вспомнив, что он сдал меня Высшим, я вновь нахмурился. Охватывая постепенно каждый миллиметр, окуная весь организм в чистый свет, в уголке разума росла мысль, что мой несчастный, невинный Аарон все-таки сумел перехитрить Архангелов, просто не желает раскрыть все карты сразу. Тем более, мои крылья до сих пор целы, никто не собирается на меня нападать и отводить на казнь. Может, я как всегда поспешил с выводами? — Но, — сдавленно произнес мой друг, — соври я им, было бы намного хуже, согласись. — Так ты все-таки сказал им. — Они тебя не тронут! — пылко заявил он, вдруг оживившись. — И более того, Боже Милостивый, ты даже не представляешь, что они мне предложили. Нам, нам предложили! — Да уж, страшно подумать… Наконец внутри меня все успокоилось, буря улеглась, сердце вновь билось нормально и чувствовал себя по-обычному: так, словно я проживу еще миллион десяток лет. И голос Аарона в неком роде меня умиротворял, от его вечной болтовни про Высших на душе становилось тепло, ведь если этот парень с свойственным ему восхищением во всем красноречии повествует об «очаровании» Архангелов, то значит, все как всегда. Как всегда дует ветер, гонящий туда-сюда хмурые облака; как всегда спешат люди и они больше неинтересны, мне больше не хочется их запоминать; как всегда ароматы, проникающие в каждый укромный уголок, становятся простыми запахами и не имеют больше великого значения. — Ты меня слышал? — и как всегда можно не обращать внимание на вечные разговоры Аарона, пусть он и обижается. — Ты слышал меня? — строго повторил он. — Не-а, можешь повторить? — О да, я повторю. Чертов идиот! Правильно сделали Архангелы, что назначили меня твоим контроллером! Ты ведь всегда прослу… — Что?! — взвизгнул я. — Ты шутишь? Что ты сказал? Контроллер? Не может быть! Ты ведь ангел-хранитель! Ну да, бывали случаи, что хранителя вдруг повышали и он становился контроллером, но ты по их меркам ребенок. Ты даже обучение их не прошел! — Но я много читал об ангелах-контроллерах! Что плохого в том, что я стану одним из них? — вспылил Аарон. Его глаза бешено искрились, щеки красные, губы искусаны. Уверен, мы оба устали от стольких ссор и все за один день. Однако став ангелом-контроллером, он заслуживает бесконечность обид с моей стороны. А судя по всему, Аарон принял их предложение. Что такого плохого в том, что ваш друг контроллер? Хотели бы вы иметь друга-мамочку? Это тоже самое, только поощрений со стороны контроллеров -ноль, что не сравнится со всеми этими ужасными замечаниями, которые поступают вам ежечасно. Это еще повезло иметь в виде такого надзирателя ангела вам незнакомого, такие хоть капельку стыдятся соваться в вашу жизнь и соблюдают закон личного пространства. А что если контроллером станет ваш друг? Особенно такой занудный, как Аарон. Он же будет докладывать о любых моих косяках, я уверен! Но вместо всего этого я ответил: — Аарон, ты же знаешь, хранители и контроллеры видятся только по службе. Архангелы запретят нам часто общаться, иначе подумают, что станешь прощать мне мои грешки. Он кивнул и выглядел спокойно, что меня так бесило. Да, мы не мечтали о частом общении с моей ссылкой на землю, но теперь нельзя надеяться вообще ни на что. Конечно быть на посыльных у Архангелов — заветное желание Аарона, однако я ведь тоже должен иметь для него хоть какое-то значение. Или он меня совсем не любит? — Ну и как это случилось? — сдался я. — Надо было слушать. Кстати, поблажек от меня не жди. И вообще, веди себя прилично, потому что впредь я врать Высшим не собираюсь. Они сказали… Сказали, что если я справлюсь с этой ролью, то навсегда останусь контроллером! — Аарон улыбнулся и я нахмурился еще больше. — Так ты все-таки соврал им? — Не то, что бы соврал… — он глубоко вздохнул, — Я не сказал им о послании падших, просто молол всякую чепуху о том, что мне становится не по себе, когда с тобой что-то случается. Ну, типа эмпатическая связь между нами и прочее. — И что они? — А они спросили часто ли такое бывает… И я ответил, что за тобой нужно приглядывать. Вот так я и стал контроллером. Мы молчали. Наверно, Аарону не терпелось уйти заполнять всякие бумажки о том, как бы он был рад следить за всей чертовщиной, происходящей в моем ужасно грешном мире, во имя Высших Ангелов. Мне-то было все равно. Я бы и тут мог остаться, но скорее всего Аарон и об этом расскажет своим очаровательным Архангелам. — Послушай, — он шагнул. Еще раз, снова и вот мы упираемся лбами и пристально смотрим. Ненавижу, когда Аарон так делает, вынуждает смотреть в эти безумно-зеленые глаза, такие родные. Я видел, как они радостно сверкали, как они блекли при любом замечании нашего наставника, как лились слезы из этих безумно-зеленых глаз. — Мы ведь все равно друзья. Я обещаю, что не буду очень занудным. — Куда уж зануднее. — Ну, вот видишь, хуже в любом случае не будет. Или может все станет лучше, чем прежде. Почему-то Аарон улыбнулся, сложно было ему не улыбаться в ответ, но я то был обижен, потому и смог удержаться. А он все также улыбался, невыносимый человек. Или может это я невыносимый человек. Или мы оба. Как бы то ни было, мне хотелось быть еще более невыносимым, хотелось что-то испортить, сделать больно-больно Аарону и смыть эту улыбочку. В этой игре только он получил желаемое, при том отняв все у меня. Так нечестно. Скорее всего я бы продолжал так думать, пока Аарон вдруг не приобнял бы меня за шею, намного смелее, чем в первый раз. Его невероятно горячее дыхание касалось моей щеки, а потом он вовсе перестал дышать. Мы были так близко, так жутко близко. Мой друг все пытался поймать мой взгляд, но мне было ужасно неловко и неуютно, и потому я смотрел лишь на его губы, что еще больше смущало меня. — Аарон? — я удачно высвободился из его стальных объятий, чем заслужил немного расстроенный взгляд. Тогда-то я и улыбнулся, меня насмешило неумение моего товарища скрывать свои робкие чувства, прямо как щеночек. В его глазах казалось танцевали искорки, словно в калейдоскопе, а бледное лицо обидно надулось. Он ничего не умел скрывать, хотя сам Аарон считал, что удачно справляется с показным безразличием. Может быть, это еще одно качество, объединяющее нас? Может быть, в моем взгляде тоже пробивается истинное чувство сквозь пелену неправды? По лицу Аарона было ясно, что его только смутила моя усмешка и он постарался напустить на себя важный, немного холодноватый вид. — С этой минуты я официально начинаю записывать все твои проступки и недочеты, которые я замечу. — Звучит так, будто ты теперь перестаешь быть моим другом. — Может быть и так. — вот тут-то Аарон и вправду был холоден, да так, что все во мне опасно натянулось, будто вот-вот эта непрочная струна, на которой и держалось все мое внутренне состояние, разорвется и все мое нутро, летящее с неимоверной высоты, в эту самую секунду разобьется, превратится в малюсенькие частицы и наконец исчезнет навсегда. И что я могу сказать, глядя на человека, подарившего мне самые лучшие и худшие моменты бытия? Не знаю, потому и молчу, хоть и невыносимо терпеть это гнетущее молчание, полное наших недопониманий. Я уже не понимал выражение лица Аарона, что с ним не так, грустен он или зол, а может и то, и другое? Так же я потерял всякое понимание о своих чувствах в данный момент, мне было неясно, что с ними не так, они были спутаны, завязаны в крепкий узел, развязать который не получится в ближайшее десятилетие. Мне вспомнились многочисленные случаи, похожие на этот, когда оба стояли с надутыми обиженными лицами, мялись в сторонке, словно вовсе и не скучаем друг по другу, а в душе-то бушует море, ураган желаний, тошно вопящих, разрушающих все внутри, молящих о воссоединении, так хотелось броситься и просить прощения, точно не зная о чем, но умолять и обещать о вечности вместе. И в то же время разум убеждал каждый порыв сердца, что мне не нужен этот человек, твердил о жизни, в которой я могу справиться без хорошего друга. Чаще всего я склонялся к разуму, пусть в конце наши отношения с Аароном и налаживались, однако обиду мы оба хранили в себе до последнего. — Отлично! — чересчур весело вскрикнул я. — Пойду делать свои грешные дела, вроде искушения симпатичных девочек или, может быть, искушу самого себя? Аарон был безразличен, у него на уме явно было что-то, что способно меня разозлить. И в следующую секунду, когда мой приятель с самодовольным выражением раскрыл свой рот, мои догадки подтвердились: — О развлечениях ты не забываешь никогда, вот бы так же трепетно относился к своему любопытному подопечному, который из-за своего интереса вляпался в забавную передрягу и выбрался с парочкой болячек. Тьерри? О нем-то я совсем забыл! Я пытался оставаться невозмутимым и не оскорбленным, но мой косяк отразился на лице и хотел вырваться из груди парочкой непечатных фраз. Как же несправедливо, что именно сейчас, когда на меня свалилась гора дел, этот идиот Хейден решил развлечься, устроив похождения по городу. — Ты всегда так хорошо приглядываешь за ним? — все продолжал Аарон. — Он очень влип? — успокоившись, спросил я. — Увидишь, если найдешь. И все. Аарон прошел мимо, чуть задев меня, и медленными шагами направился, куда направляются новоиспеченные контроллеры. Он не обернулся, даже не собирался, не остановился, шел уверенно, без каких-либо сомнений. Хм, я бы обернулся, точно! Не выдержал бы и пялился на него во все глаза, словно я, потерявший разум влюбленный, не терпящий расставаний. Но это не я ухожу, не у меня был шанс обернуться, который я потратил, так и не воспользовавшись. А может Аарон обернется как-нибудь в другой раз… В любом случае, меня должен сейчас заботить лишь подопечный.***
Будь я обычным человеком пришлось бы искать другого обычного человека прилично долго, но к превеликому счастью шестое чувство подсказало мне, что Тьерри в школе. Что он там делает с сомнительным состояние здоровья после неизвестных приключений шестое чувство не сказало, потому мне оставалось только мчаться в еще один маленький ад. Официально заявляю, что день вышел дерьмовый. Я предпочел добраться до школы пешком, а потом сильно пожалел об этом. Сегодняшний день сказался и на моем теле: ноги жалобно ныли от усталости, дышать приходилось все чаще, сердце гулко стучало. Конечно, это терпимо, однако так надоедает аккуратно обходить частых прохожих и пытаться их не задеть. И в очередной раз, когда в меня врезалась крупная дамочка, я решил использовать другой человеческий способ передвижения. Машины без пробок и прочих задержек стремительно разлетались по разным направлениям, поток автомобилей был живее, чем люди, проходящие мимо меня. Так-то я доберусь намного быстрее… Остановив самое близкое ко мне такси, я с облегчением сел внутрь машины и удобно устроился. В кармане у меня не было ни гроша, но зачем тебе деньги, когда ты ангел, а? За сегодня мне довелось использовать много своих волшебных штучек, вроде фокуса с Аароном, сейчас я собирался попробовать силу убеждения на обычном человечешке. Водитель выжидающе посмотрел на меня, а я расслабился, принял дружелюбное выражение и мягко проговорил: — Вы готовы отвезти меня бесплатно, куда я пожелаю? — мне показалось это было очень завораживающе. — Бесплатно? — недоуменно и немного грубо спросил таксист. — Совершенно. Знаете, я оценил усилия, задействованные в данном деле, однако кажется, этому человеку не понравился мой фокус. Он вмиг стал обозленным и больно ущипнул меня за шею, после чего одним движением открыл дверь машины пошире и, схватившись за мое плечо, легко выкинул меня из нее, сопроводив всю картину пронзительным криком:« Выметайся!». — Ай! Я больно приземлился, чуть не сбив группу удивленных подростков. Я был доволен своим трудом, но видимо слишком устал, чтобы творить такую магию. Тем более у меня никогда не получалось убеждение… — Тебе помочь? — спросила миловидная высокая девушка. Она протянула мне свободную руку, дабы помочь, а другой придерживала такой же милый велосипед, кажется фиолетовый, сложно сказать, ведь он весь покрыт наклейками. — Да! — я сам приподнялся, чем немного смутил девушку, и заставил её гадать, куда деть протянутую руку. Помощь мне требовалась вовсе не в этом, просто на велосипеде добраться до Хейдена будет легче. — Я верну его… наверное. — Что? Она была очень худенькой и хрупкой, так что отобрать велосипед не составило труда. Труднее было убегать от неё, одновременно пытаясь сесть на мой новый транспорт. В итоге у меня получилось, и я продолжил свой путь к выполнению ангельского долга. — ТЫ ДОЛЖЕН МНЕ СВИДАНИЕ ЗА УГНАННЫЙ ВЕЛИК! — ярый крик добрался до меня, а я предпочел думать, что мне это послышалось.***
Будучи почти у этого чертового здания, мой способ передвижения отдал концы, и мне пришлось продолжать свой маршрут пешком. Сломанный велосипед, который я уже точно не верну, усталость, глупый подопечный и Аарон испортили мне оставшиеся крупицы хорошего настроения. Сложно поверить, однако мое настроение на самом деле было капельку позитивным, каждая клеточка моего мозга подпитывала эту капельку, чтобы не думать о всех неудачах, свалившихся на всего меня и сдавивших под своим весом. Теперь, когда и последнюю каплю я утратил, мозг думал только о ненужном. А может мне стоило об этом подумать… Я метал гром и молнии; незнакомцы, сталкивающиеся со мной, шарахались и опасались. Меня всего передергивало, стоило моим мыслим снова сфокусировать на двух невыносимых объектах мои раздумий — Архангелы и Аарон. Расскажет ли он Высшим о моем внезапном желании погостить у падших или, например, какой я отличный хранитель? Не могли его назначить чуть раньше, пока я был примерным и терпеливым? Будто специально выжидают неподходящее время… В связи со своим преужасным настроением, я планировал вдоволь отыграться на Тьерри. Немножко поиздеваться, может проучить?.. В любом случае, познакомившись с ним, веселье обеспечено. Почти все мои подопечные рано или поздно узнавали кто я, от меня самого. Я написал целый проект, воодушевившись их реакцией на мое забавное заявление. Угадайте кому мой шедевр не понравился? Аарону, конечно. Наконец, я добрался до этого безумно-серого, немного потрепанного здания. Ворвавшись внутрь, я выискивал на кого бы накинуться со злостными криками, но так и не найдя в полупустом коридоре никого стоящего, я просто крикнул: — Где этот идиот Хейден?! Я всматривался в лица несильно пораженных подростков, никто из них не рвался желанием помочь мне найти подопечного-беду. Неужели его никто здесь не знает? Или делают вид, что не знают? Я собирался крикнуть настойчивее, как вдруг за спиной кто-то взвизгнул: — Так это был ты? — стоило мне обернуться, и перед глазами появилась эта странноватая подружка Тьерри, казалось, она пылала яростью больше моего. Я в недоумении посмотрел на неё, а она тем временем одним прыжком добралась до меня и замахнулась своей огромной сумкой. — Это ты! Ты напал на Тьерри, да? — она попыталась снова замахнуться на меня предметом своего гардероба, но у неё плохо получалось. Её странные лавандовые волосы растрепались, пронзительные серые глаза угрожали мне больше, чем её напрасные нападения. Я выхватил у неё ужасного зеленого цвета сумку, пока она все-таки не попала в меня и не добила. Только отобрав у сумасшедшей этот тяжелейший мешок, я задумался не только о том, как она его носит, но и откуда берет столько сил, чтоб покушаться на меня им. Я оттолкнул её новоприобретенным оружием, после чего она упала и даже немного поморщилась. — Где этот засранец? — прошипел я, наклонившись, вкладывая всю холодность, на какую был способен. — Собираешься добить его, да? Ты — никчемный ублюдок, я тебя… — Сара! — меня передернуло, когда к нашей потасовке присоединился незнакомый мне паренек. В глазах его отчетливо сверкало беспокойство, губы твердо сомкнуты, и он весь был словно наэлектризован от волнения или нечто такого. Парень неуклюже подался вперед, не зная куда девать свои руки, ноги, да и остального себя. Тем временем Сара вновь была готова наброситься на меня, вновь испытать поражение, ведь я тоже был наготове. По крайней мере до тех пор, пока внезапно появившийся парень не продолжил. — Отстань от неё, приятель! Если тебе нужен Тьерри, то он где-то в сортире. После его слов Сара с ужасом накинулась уже не на меня, а на своего спасителя. Я в свою очередь оказался намного вежливее и, оставив их наедине с новой разборкой, которую сероглазая девчонка точно сопроводит кулаками, устремился к мужской уборной с такой радостью и облегчением, что окружающие могли решить будто мне век не удавалось справить нужду и счастье мое от выделившейся минутки. Неужели это правда? Еще чуть-чуть и наконец Тьерри в моих руках, в моих усталых, измученных, готовых расщепиться по каждой маленькой клеточке руках. Мне так не терпелось поскорее покончить с этим и уйти на свой, пусть и не самый уютный, балкончик отдыхать; не терпелось наконец навсегда захоронить в памяти этот дерьмовый день и начать уже другой дерьмовый день, но менее дерьмовый, чем этот. Не верится, я здесь, у гребанной двери в мужской туалет, готовой открыть для меня дорогу к моему неудачливому подопечному. Даже не знаю с чем ему не повезло больше всего: с кошмарной жизнью или с кошмарным мной? В любом случае, после того как я торжественно распахнул дверь уборной, мне довелось засомневаться собирается ли она раскрыть передо мной путь к Хейдену. По ту сторону сооружения, еле держащегося на петлях, невозможного назвать дверью, меня встретил запах, свойственный всем ужасно неухоженным сортирам, смешанный с дешевым одеколоном и капелькой свежего воздуха, который в данном случае лишь портил «аромат». Уж потом, как я пришел в себя, в глаза попался долговязый парень, наклонившийся над раковиной и что-то бормочущий себе под нос. И с такого расстояния я заметил пару синяков на предплечье и чуть ниже локтя, дыхание Тьерри было прерывистое, волосы в полном беспорядке, да еще из милого каштанового они стали походить на грязновато-коричневый. Казалось, он выглядел измученнее меня: в плечах весь скованный, с подрагивающими руками и гулким сердцебиением, способное проделать путь из его ребер до моих ушей. Хотя все это не мешало мне также желать отыграться на нем. — Надо было сидеть дома, придурок. — я пытался сказать это куда более шутливее, чем у меня получилось. Парень подпрыгнул и замер. Серьезно, замер: не шевелился, не дышал, не пытался пустить в ход хоть какую-либо хитрость и придумать план побега. А может он и выдумывал, но я в этом сомневался, ведь у него даже после побоищ спрятаться не получилось, так что можно смело заявлять, что парень и впрямь недалекий. — Ты, э-э-э, кто? Он серьезно? Ему, черт его подери, и вправду интересно кто я? Ему неинтересно куда придется уносить ноги, а все приличия со знакомствами, возможно, сопровождаемые рукопожатием и, может быть, скоропостижной смертью одного из нас (или я не вынесу его вечно вопросительное лицо, или он не вынесет моей сокрушительной силы, хотя это скорее не варианты, а последовательная картина действий) у него вызывают любопытство и желание познавать. — Думаю, именно поэтому тебе надрали зад. Даю свою довольно-таки симпатичную голову на отсечение, что тебе, Хейден, больше всего хотелось поболтать с ними за чашкой кофе, верно, ты еще и в свои тупые видео-игры предлагал им сыграть. И после моей небольшой тирады выражения лица Тьерри не изменилось: все те же чуть округленные глаза, чуть приоткрытые губы, чуть приподнятые брови. Все его лицо было сплошным «чуть», будто парень еще не разобрался какую эмоцию выставлять на обозрение и потому, все еще находясь в мучительных догадках, лепил из своего лица нечто искреннее, однако возможное исправить в любую секунду. — Ну, на самом деле, мне очень любопытно, кто ты. — продолжил Хейден и, сказав всего эту малую парочку слов, натянул все мои нервы и, казалось, отыграл на них аллегретто. — Стоп, откуда ты знаешь, что меня… Погоди-ка, я открою окно пошире, мне трудно дышать. Так, скажи, мне стоит от тебя убегать, верно? — Да ты и вправду полный идиот, ты прос… — Я жду. — Ты серьезно спрашиваешь у преследователя разрешение на побег? — Преследователя? — мне кажется, или уголки рта и вправду опустились, а глаза в самом деле перестали странно блистать? Он действительно расстроен? — У тебя очень доброжелательное лицо, вот мне и показалось… — Кажется пора платить по счетам… — Хейден вопросительно взглянул на меня, а я с горяча выпалил следующее — самый мой забавный проступок за весь день, — да ты не волнуйся, это я о себе. Сейчас меня осенило, смекаешь? Сделав меня твоим ангелом-хранителем, Архангелы обрекли меня на годы страданий и… — Ты говорил, что я идиот? Я в недоумении смотрел на него. Естественно это я говорил и готов повторить. — Но полную ересь несешь здесь только ты, — продолжил он. — Единственное, что я ношу, — непосильная тяга на моих плечах в образе тебя. — Ты говорил про ангелов, алло! Ну, типа, ангелов. — Я каждый день вижу одного несчастного и привлекательного ангела. В зеркале. — Ха-ха, где твои крылья, ангелок? Весь наш разговор напоминал мне детский спор, но в душе это меня приятно веселило. — Они слишком священны для твоих смертных глаз, — проделав несколько шагов, я оказался неимоверно близко к нему, от чего Тьерри весь смутился, что напомнило мне себя в сцене, произошедшей несколько часов назад с Аароном. Я впервые находился так близко к новому подопечному, что позволило мне заметить насколько он выше меня: если смотреть не по сторонам, а прямо перед собой, то мой взгляд падает на его губы, его частое дыхание касалось моего лба, а стоит устранить оставшиеся между нами сантиметры и его нос упрется в мою переносицу. На таком расстоянии неуютность сковала лишь Тьерри, во мне же трепетало чувство предвкушения. Я желал веселья. — Хочешь докажу? — выпалил я, и весь вид Хейдена говорил о том, что ему неловко приходится мое горячее дыхание, гуляющее по его шее. — Докажешь то, что ты идиот? — его реплика однозначно испортила всю мою уверенно крутую ауру, что сбило мой настрой с очень решительного на простой решительный. — Докажу свое ангельское происхождение. — Я это и сказал.
Примечания:
ХОБА! Не ожидали, да?
