История повторяется?

«Всё живое умирает, чтобы удобрить почву и дать рождение новой жизни… Это жизнь, Лана. Рассвет — убийца ночи, но кто способен за это его ненавидеть?» Марина и Сергей Дяченко. «Дикая Энергия. Лана»

***

В кровати на деревянных досках лежал уже давно не молодой мужчина. Его седые волосы, как и в далекие радостные и полные счастья времена, всё так же непослушно обрамляли его лицо. Старый мужчина, укрытый шкурой, внимательно вглядывался в лицо своей жены, держа её за руку. Сколько бы лет не прошло, но он всегда считал её самой прекрасной девой на свете. Может, её кожа и стала дряблой, волосы поседели, а вокруг глаз появились точно такие же морщины, как и у него самого, говорившие, кстати, о том, что в былые времена они много улыбались и смеялись, но она оставалась для него ангелом. Ангелом, который постоянно поддерживал его в трудные времена, защищал от глупых поступков (но не от безумных), любил и не давал всё это время сбиться с истинного пути. Когда он впервые увидел её, в его голове почему-то сразу предстала блондинка с горящими от радости голубыми, словно небо или кристально чистая вода в озере, глазами, белоснежными крыльями за спиной и светящимися доспехами. Она предстала перед ним в образе валькирии. Когда-то в детстве он даже надеяться не смел, что он понравится ей и что она его полюбит, разделив с ним все самые счастливые и грустные моменты всей его жизни. А что же теперь, спустя столько времени? Теперь у них двое детей, а у них в свою очередь свои дети, и все они прекрасно ладят с драконами, неся в себе его знания о Тайном Мире. Он про себя усмехнулся. Вспоминая все события своей жизни, все это до сих пор кажется ему сказочным сном (хотя и с примесью грустных, порой даже страшных, ужасных и трагичных событий): и то, что он подружился с братцем, и как они спасли жителей Олуха от королевы, и что он встретил маму, которая прожила рядом с ним счастливую жизнь, а теперь находится в Вальхалле вместе с его отцом (а может, и в Фольквангре у Фрейи: никто же не знает, как Один и Фрейя разделили павших воинов).

***

— Ты как всегда прекрасна, — сказал мужчина, поглаживая руку жены, которая тут же ему улыбнулась искренней улыбкой, но глаза оставались влажными и печальными. Мужчина закашлял так, что его грудь тяжело и резко вздымалась, а когда всё прекратилось, он ещё несколько минут лежал молча, глубоко вдыхая и выдыхая, пытаясь отдышаться. — Ты сделал мою жизнь счастливой, — вдруг сказала седовласая старуха, которая уже не могла сдерживать слёзы, и грустно улыбалась, приложив руку мужа к щеке и прикрыв глаза. — Это были самые лучшие годы моей жизни. — Эй, не надо плакать. Ты же знаешь, тебе это не к лицу, — попросил Иккинг, чуть улыбаясь и сдерживая слёзы, навернувшиеся на глаза. — Всё будет хорошо. — Как и всегда, — добавила Астрид, пытаясь перестать плакать, но она с собой ничего не могла поделать, поэтому слёзы продолжали бежать. Она вспомнила, как часто он повторял эту фразу и как часто он оказывался прав, выбираясь из всевозможных опасных передряг, но только не из этой. — Завтра утром приплывут дети. — Я их дождусь, я же викинг, — Иккинг сказал, улыбаясь и пытаясь подбодрить и рассмешить свою жену, в глазах играл тот самый не потухший ещё с юношеских лет огонь веселья и озорства. Он повторил фразу, которую часто в своё время ему говорил отец. В горле стал ком, а в голове промелькнула мысль: «Через день я буду рядом с ним. И мамой». Вдруг послышался скрип ступенек, ведущих на второй этаж, где и обосновался Иккинг. Было слышно, как они кряхтели, прогибаясь под тяжелым весом гостя, решившим посетить больного человека. — Кажется, это к тебе, — сказала Астрид, улыбаясь, а потом добавила, когда в проёме появилась чёрная мордочка дракона с пронзительными жёлто-зелёными глазами: — Оставлю вас вдвоём. Он был искренне рад вновь увидеть братца, особенно учитывая, что они и так виделись слишком редко. Но это была небольшая цена за спасения всего драконьего рода. — Присмотришь за ним? — попросил тихо старик, волнуясь за своего друга. Он не мог допустить, чтобы Беззубика заметили люди: на их острове сейчас были посланцы с других островов. — Ты же знаешь, он… — Не беспокойся, присмотрю, — перебила больного жена. — Я скоро вернусь, — она встала и, поцеловав мужа в лоб, вышла из комнаты, напоследок подмигнув, как иногда это делала в подростковом возрасте. — Вот ты где, братец, — ласково проговорил Иккинг, после чего закашлял: горло резало и будто бы раздирало ножом, дышать становилось всё сложнее и сложнее. Он будто пытался выкашлять что-то, но из горла выходил один лишь воздух. «Эх, кажется, к завтрашнему утру они найдут меня мертвым». — Всё в порядке. Беззубик подошёл к своему напарнику и, положив голову рядом с рукой друга, заурчал, смотря на Иккинга полными грусти глазами. У старика складывалось ощущения, что ещё совсем немного и его друг заплачет. — Эй, ну что ты грустишь? — поинтересовался бывший вождь племени Лохматых Хулиганов, поглаживая мордочку брата. — Я же ещё вернусь сюда, — пытался подбодрить Иккинг Беззубика, который с вопросом в глазах посмотрел на лучшего друга. — Знаешь, мне как-то мама рассказывала, что наши души перерождаются спустя какое-то время, так что мы с тобой… — и снова ещё один приступ кашля, а по телу прошла судорога, причиняя немалую боль воину, участвовавшему не раз в ожесточённых битвах. — Мы ещё увидимся, — сказал старик, после того как отдышался и пришёл более менее в себя, и добавил: — Ты же меня дождёшься? Дракон заурчал и потёрся мордочкой о ладонь Иккинга, выражая тем самым своё согласие. — Я рад, — тихо проговорил старик, прикрывая глаза, а в голове промелькнула последняя мысль: «Прости, Астрид, я так и не дождался тебя».