История повторяется?

«У каждого есть такие места, забыть о которых невозможно, хотя бы потому, что там воздух помнит твоё счастливое дыхание». Эрих Мария Ремарк

***

Вообще-то драконов Водного класса в Логове не должно быть, потому что если они будут находиться продолжительное время на суше, то умрут. Но учёные выявили виды, которые могут находиться всё время, как на суше, так и в воде. Это драконы ver.1.0. Так же есть драконы ver.2.0, у которых бесконечные залпы, такие драконы есть пока только у нашего поколения и следующих. Я обошёл всех новых драконов, с которыми очень быстро дружился, но ни одного из них я так и не смог приручить: они будто бы заведомо знали, что мне принадлежит другой, и, как только я пытался кого-нибудь приручить, дракон в панике шарахался от меня. Я разочарованно выдохнул и повернулся к учительнице. — Вот видите! Они не дают мне приручить себя! — я был на взводе, потому что мои наихудшие опасения сбылись. На душе скребли Жуткие Жути, и мне хотелось расплакаться прямо на месте от того, что я не оправдал надежд. Ну и как я после этого взгляну в глаза родителям, которые так рассчитывали на меня?! — Ну, может, здесь нет твоего дракона-хранителя, — попыталась подбодрить меня миссис Коуэлл, хотя выходило у неё это не очень хорошо, потому что она говорит эту фразу уже не первый раз. — Третий год подряд?! — я был в гневе, поэтому развернулся и пошёл обратно на Арену, учительница шла следом за мной. Никто из нас не нарушал повиснувшего молчания. Как только мы вошли, то заметили дерущихся близнецов и Сморкалу, пристающего к Хедер (о, теперь ясно, за кем он ухаживает), который сразу обратил всё своё внимание на меня. — Смотрите, неудачник вернулся! И он снова один! Вот же никчёмный, — Йоргенсон буквально выплюнул последние слова и засмеялся, но его смех никто не поддержал. А мне стало ещё больнее от слов парня, что несли в себе чистую правду. — Что здесь происходит?! — поинтересовалась рыжеволосая женщина, не обратившая внимания на слова Сморкалы и грозно оглядывавшая всех пронзительным взглядом серых глаз. — Тут… эти двое… — подбежала молодая девушка, указывая на близнецов. — Торстоны! — воскликнула женщина, подходя к замеревшим на месте девушке и парню. — Успокоились и быстро сели на своего дракона! — блондины незамедлительно выполнили команду учителя. Я же подошел к стене и начал наблюдать за происходящим, и так я делал каждый урок, ощущая себе каким-то калекой, будто они имели все конечности, могли спокойно передвигаться, говорить, слышать, в общем, делать всё то, что не мог делать я. Сегодня ребята учили своих драконов трюкам, выходило у них так себе: у некоторых ничего не получалось, а другие, например, Хедер, справлялись со всеми заданиями. Я тяжело и глубоко вздохнул, думая, что только такой неудачник, как я, не имеет дракона. И за что я такое заслужил? Я же ведь ничего плохого в своей жизни не сделал, так? Когда уроки закончились, я направился пешком к себе домой, остальные же полетели на драконах. Я зашёл в двухэтажный коричневый, построенный из бруса дом, в котором пока никого не было. Поднявшись к себе, бросил сумку и меч возле стола, а сам улегся на кровать. Что касается оружия, то оно имелось у всех людей, по крайней мере, на нашем острове точно, потому что на практике нас учили не только приручению, но и владению холодным оружием. Говорят, что это для того, чтобы мы чтили и помнили наши корни, но я считаю, что это всего лишь пустая трата времени (вряд ли нам пригодится это в будущем). Тем более это очень опасное занятие, мало ли тебе вдруг руку отрубят или заработаешь себе ещё сотрясение мозга, и что тогда?! Минут через пять я понял, что, если сейчас же не сяду делать домашнюю работу, то засну. Спустя полтора часа, когда уже все задания на завтра были готовы, я подумал о том, чтобы развеяться и сходить в лес (самое главное чтобы об этом никто не узнал, особенно родители, а иначе мне не поздоровится). Быстро собравшись, я закрыл дверь на замок и быстрым шагом направился в сторону леса. Вечнозеленые высокие с раскидистыми во все стороны ветвями хвои и ели, острые верхушки которых подпирали низкое мертвенно-серое небо Олуха, кустарники с жёлтыми, красными, оранжевыми и золотыми листьями окружали меня со всех сторон, принимая в свою обитель, и приносили в душу спокойствие и умиротворённость. Я глубоко вздохнул свежий и морозный воздух и зашагал, куда глаза глядят. В голову тут же полезли воспоминания о моём первом приходе в лес. Тогда мы поехали всем классом на урок биологии, и нам в подробностях рассказывали о животных и растениях Олуха. У меня тогда было чувство дежа вю, да и вообще каждый раз, как я оказывался здесь, в лесу, возникало это чувство. Будто бы здесь я бывал раньше, только тогда деревья и кусты были меньше. Я мог точно сказать, где нахожусь или куда надо пойти, чтобы добраться до оврага. От одного этого слова, не знаю почему, но так много теплоты на сердце. Иду вперёд и останавливаюсь, потому что замечаю дерево, которое будто бы раскололо молнией, и его часть упала на землю. Такое ощущение, что это дерево очень важно́. Я оглядываюсь по сторонам и глубоко выдыхаю. Никогда не мог понять, что происходит в моей голове: иногда вроде бы всё в порядке, а в иные моменты, как сейчас, возникают странные мысли. Взглянув вниз, заметил небольшую, уже давно заросшую дорогу, которую будто бы чем-то вскопали. Странно, в голове почему-то вспыхнул нечёткий образ вспаханной и ещё не заросшей земли. Я поспешил дальше, перелез через небольшую горку, потом спустился вниз, но ничего интересного не увидел. Я решил просто пройтись по лесу, всё равно здесь не заблужусь, в этом я был уверен на все сто процентов. Мои ноги сами несли меня к оврагу, хотя я ни разу там не был, но знал, что иду именно туда, как будто бы уже не раз и не два делал это. Остановившись у самого края, посмотрел вниз: озеро с чистой и ледяной водой отражает серое и хмурое небо, пока ещё зелёная трава колышется от каждого порыва морозного ветра, пронзающего до самых костей. Я спускаюсь вниз, а на сердце становится всё теплее и теплее. Мне кажется, что это место является чем-то важным в моей жизни, что здесь произошло что-то, что изменило меня и мою жизнь. Именно этот овраг мне постоянно и снится. Не знаю почему, но во сне я здесь весело провожу время вместе с каким-то чёрным драконом. Как-то раз я спросил у мамы, какие есть драконы обсидианового цвета. Тогда она мне всех их показала, но я не увидел ничего общего с драконом из сна. А этот сон всё продолжает мне сниться и продолжает, так что я благополучно решил забыть о нём, и до сего момента даже и не вспоминал. Спускаюсь вниз и замечаю прогнивший и проржавевший щит, с которого давно уже сошла вся краска и который преградил мне дорогу. Как странно, я думал, что здесь раньше никого не было. Пытаюсь вытащить его или сдвинуть с места, но ничего не получается. Решив попробовать что-то другое, со всей силы пинаю его, и он разлетается на щепки. Ну и зрелище… Интересно, как долго находился здесь этот щит, что я его сумел ногой разломать на мелкие кусочки? Но думать об этом смысла нет, так как всё равно никогда не получу ответа на этот вопрос, поэтому прохожу дальше и, остановившись около озера, осматриваюсь: здесь немного теплее, чем наверху, многовековые ещё пока зелёные растения оплетают холодные и мощные камни, образовавшие этот странный овраг, озеро вблизи кажется сказочным и волшебным, да и всё это место будто бы взяли и нарисовали из сказки. Я сажусь на один из многих серых и тусклых камней, в лицо порывами дует прохладный ветер, бьющий в лицо и напоминающий о том, что уже не за горами зима. В голову приходят воспоминания о полётах вместе с папой или мамой, о тех чувствах, что я тогда испытывал, и самое главное из них это было чувство свободы. Я очень хорошо запомнил его, и как сильно мне хотелось испытать его вновь. Как же я завидовал своим родителям, которые имеют такую крепкую связь с драконом. Я не раз замечал маму, которая одним движением руки, прикосновением, взглядом могла дать команду Грозокрылу, а тот в свою очередь всё понимал и выполнял. Помню, она часто рассказывала о своих приключениях, где ей помогал её верный и незаменимый друг. Мне тоже хотелось иметь такого дракона, на которого я мог бы положиться и которому смог бы доверить свою жизнь. Я кинул взгляд на небо: вечерело, низ облаков подсвечивался солнцем, так что казалось, что они покрыты золотом, медленно переходящим в серебро. Поистине захватывающее зрелище. Там, где солнце садилось, виднелись все оттенки желтого, оранжевого и красного или даже кровавого цвета. Я сглотнул: кровь это не то, что я любил. Скорее считал её чем-то неприятным и отталкивающим, будто уже не раз в своей жизни повидал кровавые побоища, поля после них, усыпанные павшими в бою воинами, у которых не было то головы, то руки, то ноги, некоторым повезло меньше. Такое ощущение, что кровавая дань Богам Асгарда присутствовала на протяжении всего моего жизненного пути. Я вздрогнул, по телу пробежали волны страха, на теле выступила испарина, и я подавил рвотный рефлекс. Мне стало настолько плохо, что я притянул к себе колени. Откуда у меня вообще взялись эти мысли? Откуда у меня появляются странные видения? Откуда я знаю про кровь, овраг? И почему мне всегда снится один и тот же сон?! Я медленно выдохнул, пытаясь прийти в себя. Надо успокоиться и просто отбросить ненужные мысли в сторону. Я не смогу получить ответы на эти вопросы, поэтому будет проще пока о них забыть, словно их никогда и не было. Взглянув на небо, я понял, что пора возвращаться домой, иначе мама будет волноваться. Подходя к дому, замечаю, что свет уже брезжит из окон: один из родителей точно вернулся с работы. Я, зайдя внутрь, вдыхаю полной грудью манящий запах только что приготовленной еды, доносящийся из кухни. Прохожу в комнату и вижу маму, уже готовящую еду и стоящую ко мне спиной, и папу, сидящего за столом, читающего документы и разбирающегося с ними. — Как дела, милый? — поинтересовалась шатенка, повернувшись ко мне лицом, смотря на меня зелёными глазами, в которых ещё не потух огонь веселья, и ласково и искренне мне улыбаясь. Итак, Валгалларама или же Валка Хэддок, статная, среднего роста женщина, которой уже за сорок, с тёмными длинными волосами, заплетёнными в три косы. Великая Приручительница, которая лечит драконов. С её знаниями, способностями и даром расположения к себе драконов, она могла бы стать первоклассной наездницей, но она говорит, что её призвание — это помогать драконам. — Где ты гулял? — не успел я ответить на первый вопрос, как мама, развернувшись ко мне лицом с чуть впалыми щеками и мягкими чертами, задала следующий. — Ну, — протянул я, заводя одну руку за голову и смотря в сторону, — по городу ходил. — Иккинг, ты снова ходил в лес?! — больше с утвердительной, нежели с вопросительной интонацией сказала мама, глубоко вздохнув и сощурив глаза. Да уж, от неё ничего не скроешь, да и я сам не особо умел врать, потому что в большинстве случаев, да что там! Всегда! Меня выдавали мои привычки. — Ты же знаешь, что это очень опасно! — женщина буквально рухнула на стул и подперла голову одной рукой, после чего вновь взглянула на меня, и я увидел в её взгляде беспокойство, волнение, смешанное со страхом. — У тебя же нет… — фразу она не сумела закончить, но предложение повисло в воздухе. Мы все знали, что она хотела сказать, но не смела. Мама лишь взглянула на меня глазами полными надежды, но я отрицательно покачал головой. За всем этим неотрывно следил отец, ещё в начале нашего разговора отложив документы. Что ж папа у меня вполне вписывался в канон наших сказках о викингах: с рыжими, но чуть поседевшими волосами, заплетёнными сзади в небольшую косичку, густыми нахмуренными бровями, такими же рыжими усами и короткой бородой (если бы она была длинней, то он бы стал настоящим викингом), широкий в плечах и вообще кости́, с сильным и крепким телом, голубыми глазами, которые иногда были холодны, как сталь. Именно так и выглядел сейчас отец, который по совместительству являлся мэром нашего острова. Да, когда их параллель приходила выбирать драконов, то левиафан тоже высунулся из воды, чтобы поприветствовать одного из учеников, коим в последствие оказался мой отец. — Давайте, лучше сядем за стол, — предложил папа, нарушив повисшую в комнате тишину. — Иккинг, — обратилась ко мне мама голосом, наполненным надеждой, как только я сел, — пожалуйста, пообещай мне, что больше не станешь ходить туда, хорошо? — я понял, что для неё это очень важно. Ну да, какая мать не будет волноваться за своего ребёнка? Какая мать не будет хотеть самого лучшего для своего дитя? Что я должен был ответить на этот вопрос? Конечно же, да! Но… Всегда есть какое-то но. Что-то, что не даёт тебе дать ответ, которого от тебя ждёт важный и любимый человек. Какая-то вещица, совсем мелкая и с одной стороны незначительная, а с другой… очень важная твоему сердцу, будто ты ни дня не проживёшь без неё. И лес был этой маленькой песчинкой в водовороте моей бурной жизни. Скорее даже не сам лес, а те ощущения, что он мне дарил: спокойствие, умиротворённость, безмятежность… счастье. И меня всегда туда что-то тянуло, что-то такое важное, давно известное, но забытое, будто бы стёртое из памяти. Там было что-то, потерянное мной, но я всей душой желал найти и обрести его вновь, не зная, что это может быть на самом деле. Там было что-то ведомое, будто я гнался за чем-то родным, давно знакомым и старым, но в то же время новым, ещё неиспытанным. Гнался за…воспоминаниями? Я вздрогнул, по спине пробежал табун мурашек. Я любил размышлять и одновременно с этим боялся. Мои размышления иногда приводили меня к довольно-таки странным выводам, которые я потом не мог объяснить, и иногда даже галлюцинациям. Глубоко вздохнув, я взглянул на родителей, которые пристально на меня смотрели, гадая, наверное, о чём я сейчас думаю и какой ответ дам. Да уж, каждому человеку хоть раз в жизни хотелось обладать способностью проникать в чужой мозг. Сказать слово «да», дать обещание родителям, что туда больше ногой не ступлю, я не мог, поэтому я слегка кивнул головой, говоря, что буду держать данное слово. Но глубоко в душе понимал, что уже завтра снова окажусь в этом бескрайнем и так меня манящим лесе и начну блуждать, пытаясь понять, что же меня сюда так сильно влечёт все эти восемнадцать лет. Когда ужин был уже окончен и вся посуда была вымыта, я поднимался к себе в комнату, но тут же вспомнил, что на кухне забыл свой дневник, если так, конечно же, можно сказать о небольшой коричневой книжке, в которой я обычно делал заметки и зарисовки. Развернувшись, я пошёл вниз, но остановился прямо на лестнице, как только услышал взволнованные и в то же время разочарованные голоса родителей, прислушиваясь к ним. — Ну что там? — спросила мама, явно говоря о документах, которые сегодня тщательнее, чем обычно, изучал папа. — Плохо, — так тихо проговорил отец, что я еле как расслышал его голос. — Ужасно! У Карасика нет ни одной записи об этом драконе, хотя он открыл все виды! Такого же просто не может быть! — медленно повышался голос отца, переходя уже на разъярённый крик. — Как нам бороться с этим проклятым драконом?! Как защитить людей и драконов?! Да и время к тому же поджимает! Этот проглот появится дней через пять! Если он только уже не здесь. — Стоик, послушай, — ласково и успокаивающе начала говорить мама, как она всегда это делала, пытаясь переубедить папу, что получалось, кстати, только у неё, — у нас всё получится. И не в такие передряги мы попадали! Мы же викинги, а значит, преодолеем всё, что ниспошлет нам судьба, — она минуту помолчала, а потом добавила: — Правда? — Конечно, дорогая, — уже спокойнее ответил мужчина. — Но надо будет завтра же предупредить людей. И… Иккинг… Я так беспокоюсь за него: он постоянно ходит в лес, но сейчас это самое опасное место, которое только можно сыскать на планете, — я услышал его глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Мне было очень противно, что я доставлял такие проблемы своим родителям, они постоянно беспокоились обо мне, но тут ничего не поделать, ведь это заложено в них. Я понимал, что это проявление их любви ко мне и заботы обо мне, но я, правда, так иногда косячил, что мне становилось противно и тошно от самого себя. — С ним всё будет в порядке, Стоик, — мягко проговорила мама. — Он же наш сын. Сын рода Кровожадных Карасиков, а это значит, что он, как никто другой, всегда выберется из всех передряг. Надо просто поверить в него, ведь он же дал нам слово, — мама говорила спокойно и размеренно, когда пыталась расположить к себе человека или давала ценный, как она считала, совет. А меня стало плохо от того, что уже завтра я нарушу слово, подведу родителей и пойду в лес. — Ты, как всегда, права, — тихо ответил мэр Олуха. — Отлично! — воодушевилась Великая Приручительница, понимая, что последнее слово осталось за ней. — Значит, ты завтра даёшь распоряжение, чтобы всех предупредили и ввели комендантский час. А сейчас мы идём спать, чтобы ты завтра всё успел сделать! — Но… — кажется, отец попытался возразить, но в таких случаях, когда моя мама была непреклонна в своих решениях, всегда стояла на своём. — И никаких возражений и отговорок! На дворе уже поздний час, так что быстро спать! — наигранно-гневно сказала мама. Итак, пора уходить, чтобы родители не узнали, что я всё подслушал.