«Школа несчастья есть самая лучшая школа».
Виссарион Григорьевич Белинский
***
В общем, то, что я сказал о неожиданной встрече с четырьмя драконами и светловолосой воительницей… Наверное, стоит всё же рассказать об этом поподробнее.
Я вышел из дома и быстрым шагом направился в сторону леса. Дождь, наконец, заканчивал идти, правда, небо всё ещё заволакивали тёмные, густые, хмурые и тяжёлые тучи, будто предчувствуя приближающуюся беду и готовясь встретить её; среди всего мрачного мира оставался лишь ветер, который, срывая сильными порывами пожелтевшие и покрасневшие листья с кустов и тёмно-коричневые шишки, которые обычно мальчишки использовали на улице вместо меча, с хвойных деревьев, бил в лицо холодными порывами, обволакивая тело невидимыми глазу руками и пробираясь через одежду к коже, покрытой мурашками. На глаза наворачивались слёзы, тело постепенно начинало дрожать от холода, пронизывающего до самых костей, пальцы, уши и лицо начинали коченеть, но именно это я больше всего и любил, потому что ощущал себя в такие минуты в небе. Я мог расставить руки в стороны и представить себе, что лечу на драконе, а мне в лицо бьёт ветер, развевая мои волосы в стороны. И тогда оставалось только одно единственное чувство — свобода.
Мама говорит, что такую черту характера (свободолюбие) я унаследовал от неё, а вот непреклонность досталась от папы.
Я остановился, чтобы вздохнуть полной грудью свежий воздух, который витал в слегка тёмном и вечнозелёном хвойном лесу
(в голову сразу полез недавний разговор с родителями, но я откинул его куда подальше, решив, что сейчас стоит заглушить голос совести), после чего продолжил идти в сторону оврага, пока не послышался хруст дерева. И это было очень необычно и странно: сколько я здесь ни гулял, никогда не замечал этого звука, никто и никогда не рубил деревья.
Я осмотрелся, но так ничего удивительного и не заметил. Решив, что мне всего лишь показалось, несмотря на то что я понимал, что это была не галлюцинация, продолжил путь, но, успев сделать только один шаг, я тут же остановился, так как снова услышал тот же звук, отчётливый, резкий и хрустящий, будто ты жуешь чипсы или ломаешь пополам шоколадную вафлю. Теперь треск дерева показался мне чуточку ближе и, кажется, с левой стороны.
Не задумываясь и тихо ступая на всё ещё влажную после дождя землю, что было крайне сложно, ибо на каждом шагу валялись ветки и шишки, которые издавали ненужный шум, когда наступал на них своим весом, я направился к этому звуку. Как только вышел на небольшую полянку, которую пополам делило давно упавшее и заросшее мхом дерево, мимо моего лица, буквально в нескольких сантиметрах от носа, пролетел непонятный мне предмет, разрывая воздух, обдувая меня резким порывом ветра и с громким звуком вонзившись в дерево, стоящее слева от меня,. Мгновенно раздался хруст дерева.
Я взглянул в сторону и понял, что если бы пришёл сюда на несколько секунд раньше, то валялся бы сейчас мёртвым и с секирой в голове. Кстати, это секира была мне очень хорошо знакома, особенно после сегодняшнего дня.
— Ты хочешь умереть, Хэддок?! — зло воскликнула блондинка, подбегая ко мне и прожигая яростным взглядом, в котором читалось что-то ещё. Кажется, она переживала и волновалась за меня. Было очень приятно это осознавать.
— Конечно, нет, — ответил я, а потом добавил: — Ты же меня всё равно не убила. Видишь? — задал я вопрос, осматривая и ощупывая себя. — Я жив-здоров, — сказал я, расставив руки в стороны, после чего улыбнулся.
— Ты невыносим, — сказал блондинка, проходя мимо меня и вытаскивая секиру из ствола дерева. — Лучше скажи, что ты здесь делаешь?
— Просто гуляю, — она посмотрела на меня, как на идиота, и выгнула одну бровь. — Что?! Это правда! Мне вот больше интересно, что здесь забыла ты?
— Как ты мог заметить, я здесь тренировалась, пока ты чуть не попал под мою любимую секиру, и теперь мне… — но девушка не закончила предложение, так как её оборвал яростный рёв дракона, раздавшийся недалеко от нас. Мы переглянулись и, поняв друг друга и без слов, поспешили выйти из леса, пока на нас не свалилась проблема в виде огнедышащей ящерицы.
— Я не собираюсь тут помирать, — тихо прошептала мне девушка, развернувшаяся в сторону города и шедшая рядом со мной.
— Я с тобой полностью согласен, — поддержал я Астрид, а сам надеялся на то, что сегодня всё обойдется, но, как это обычно со мной бывает, когда думаешь об этом, происходит с точностью наоборот.
Не успели мы уйти с поляны, которая по размерам была как мой участок, как и с той стороны, в которую мы сейчас двигались, послышался злобный рёв. Мать моя Пристеголовиха, да мы ж окружены! Я взглянул на девушку, которая выжидающе смотрела на меня.
— Нам повезло, — сказал я в сарказме. Мы резко развернулись на сто восемьдесят градусов, потому что сзади нас, прямо в кустах, раздалось шуршание листвы. После чего оттуда выглянул фиолетовый Змеевик.
— Да ещё как! — саркастично ответила мне девушка. — Только Ужасного Чудовища не хватало! — с противоположной стороны также послышался шелест листьев, и на свет вышло собственной персоной Ужасное Чудовище оранжевого цвета.
— Однако нам просто везёт сегодня! — заметил я, наблюдая, как драконы бросают друг на друга гневные, свирепые и яростные взгляды и рычат, пытаясь, видимо, решить какой-то спор. — Заказывали, миледи?! — поинтересовался я, на что блондинка лишь бросил на меня злобный взгляд и закатила глаза.
Мы молча стояли и наблюдали за драконами, не смея пошевелиться и даже глубоко вздохнуть, чтобы привлечь к себе внимание. А спустя всего лишь три минуты рычаний и гляделок они так громко заревели, что нам буквально уши заложило, и бросились друг на друга, царапая, кусая своего противника, яростно рыча, обливая огнём врага. Нам пришлось убегать с поля битвы, иначе мы бы могли стать настоящим запечённым мясом в собственном соку, хотя нет. Мы бы заживо сгорели, и тогда остались бы одни наши косточки.
— Знаешь, я кое-что понял, — сказал я, как только мы забежали в кусты и выглянули из них, чтобы нам предстал лучший вид. Даже не знаю, почему мы тогда сразу же не продолжили бежать. Это было единственным правильным решением: скрыться с глаз долой чешуйчатых рептилий и добраться поскорее домой. Но знаете, иногда в голове у человека будто что-то замыкает, и он совершает необдуманные, глупые и порой даже сумасшедшие поступки, причины которых он потом просто не может объяснить.
— И что же? — поинтересовалась девушка, заинтересованно глядя на меня.
— Это, — указал я на Змеевика, — сумасшедший дракон, потому что он напал на Злобное Чудовище, а это, — я посмотрел на Чудовище, — злой дракон, видимо, он просто защищает свою территорию. Ну знаешь, как это бывает с волками? А мы, кажется, попали на битву двух вожаков. Как говорится, не в то место и не в то время.
— Да неужели?! Капитан Очевидность, — громко сказала девушка, которая, видимо, тоже поняла, что происходит между драконами, привлекая к нам внимание огнедышащих рептилий, которые тут же прекратили свой поединок и уставились на нас, наверное, думая, какие нахалы посмели прервать их супер важный поединок.
— А вот это очень плохо, — заметил я, делая шаг назад, чтобы спрятаться в тени чащи леса, что, конечно же, было невозможно, так как у наших оппонентов было отменное зрение, да и прекрасное чутьё (до сих пор удивляюсь, что они сразу не обнаружили нас по запаху, наверное, решили не обращать внимание на никчёмных букашек). — Мы могли тихо уйти, а теперь нам придётся убегать и постараться при этом остаться в живых, если, конечно, нас не догонят прежде.
Чешуйчатые рептилии начали медленно приближаться к нам, а мы отступали в крону кустарников, правда, сделав три шага, отступать стало уже некуда, потому что мы упёрлись, кажется, в кривое дерево. Мы обернулись и увидели…
О Боги Асгарда, что может быть хуже?!
(Позже я понял, что ни при каких условиях и ни при каких обстоятельствах не стоит произносить эту фразу в слух или даже про себя, потому что она приносит одни беды и всегда случается что-нибудь ужасное, прямо как сейчас). Там не было никакого дерева, там был самый настоящий дракон. Абсолютно чёрный дракон с горящими как у зверя глазами.
Всё же что-то может…
Я почему-то вспомнил свои сегодняшние утренние размышления о драконе, который появляется раз в сто лет, и нервно сглотнул. «Хоть бы это был не он», — пронеслась в голове мысль, наполненная отчаянием и надеждой, но мозг мне твердил, что я и Астрид конкретно влипли и нам будет стоить огромных трудов выбраться из этой передряги.
Дракон начал зло рычать, после чего заискрился, по его телу начали бежать разряды молний…
О, Тор, спаси нас!
… и рептилия выстрелила в нас молниями.
Слава Одину, нас не задело, так как я успел оттолкнуть бедную девушку в сторону и сам уйти от удара. Злобный Змеевик и Ужасное Чудовище переглянулись между собой и чуть склонили головы перед смоляным драконом, жалобно заурчав. Теперь я был уверен где-то процентов на семьдесят, что именного этого дракона ищет мой отец и пытается остановить беды, которые он принесёт с собой на наш остров. Я сразу распознал этот вид, который учёные давно уже считают вымершим: дракон класса Разящие, вид Скрилл. Мы попали, причём по полной программе.
— Моё тело, — прокряхтел я, поднимаясь с земли и замечая, что Кривет, забыв про нас, наступал на Змеевика и Чудовище, отступавших в лес. Мало того, что мне досталось от одной замечательной девушки сегодня на уроке практике и моё тело было в ссадинах, царапинах и кое-где даже появились синяки, так ещё и этот резкий удар об холодные и даже острые камни, впивающиеся в кожу, ветки деревьев и иголки вечнозелёных хвой и сосен, царапающие её, выбил меня из колеи.
— Моя нога! — вдруг вскрикнула Астрид, пытаясь подняться и привлекая второй раз за этот вечер к себе внимание уже целых трёх огнедышащих рептилий, одним из которых являлся самый опасный вид за всё время жизни людей на земле.
Я подбежал к девушке и осмотрел её ногу, которая опухла (ох, я её неудачно оттолкнул в сторону), кажется, у неё растяжение связок. К нам медленно подбирался Кривет (видимо, другие рептилии всё-таки успели сбежать в лес, решив не связываться с этим опасным драконом), готовясь нанести решающий и поражающий насмерть удар. Я ввалил валькирию на спину и попытался уйти с поля битвы.
Было тяжело. Очень тяжело. И жутко трудно.
Хотелось просто остановиться, рухнуть на сырую землю и прилечь, восстановив свои силы, или, заснув крепким сном, больше не просыпаться, но мысль, что нас могут зажарить и жизнь Астрид зависит от моей способности бегать и донести её до границы города, не давала мне расслабиться и совершить хоть одно действие из выше перечисленных.
Начав спускаться по неровному, опасному и местами скользкому склону, я споткнулся то ли об выступающий корень одного из высоких и мощных деревьев, то ли об небольшой камень, поэтому я и блондинка полетели со спуска прямо вниз, кувыркаясь, крича на весь лес и срывая голосовые связки.
Остановились мы только у подножия спуска, развалившись на влажной траве и холодной, ещё сырой после дождя земле. Я, простонав, провёл рукой по своим растрёпанным волосам, в которых оказались иголки, небольшие ветки хвойных деревьев и прилипшие листочки кустарников
(слава Тору, там не было шишки). Я медленно поднялся с земли, опираясь руками для устойчивости и понимая, что этот неудачный день мне запомнится ещё на долгое время, если не на всю жизнь, при условии, что я, конечно, не умру сегодня.
Всё тело ныло, ноги и руки, повстречавшись с камнями и острыми предметами, болели и стали тяжёлыми, будто их наполнили каким-то раскалённым металлом, голова закружилась и начала раскалываться, грудь тяжело вздымалась, ссадины после боя с Астрид и быстрого забега по лесу сквозь ветки деревьев защипали, напоминая о своём присутствии, и неприятно жгли, я чувствовал себя одним сплошным синяком или игрушкой для битья, после того как Сморкала срывался на мне, но это было хуже раз в пять.
Я еле-еле встал на ноги, но меня всё равно шатало из стороны в сторону, и я еле удерживался от того, чтобы снова не оказаться на земле. Взглянув на валькирию, заметил, что она тоже пыталась встать, правда, дела у неё обстояли с этим хуже. По её лицу я прочитал всю боль, сейчас испытываемую ею, и тяжесть ситуации. Она, прикусив губу, зажмурив глаза и сжав руки в кулаки так, что её костяшки пальцев побелели, превозмогала себя, пытаясь подняться на ноги. Я подошёл к ней, терпя боль, разливавшуюся и пульсирующую по всему телу и отдающуюся в голову, и помог встать на ноги.
Девушка была готова расплакаться, в её глазах уже стояли слёзы, но усилием воли она подавляла это действие. Нести на руках я воительницу больше не мог, потому, перекинув одну её руку через плечо, мы медленно направились к границе.
— Брось меня, Иккинг, — вдруг тихо сказала блондинка, где-то на середине нашего пути. Я впервые услышал, что она назвал меня по имени, на душе стало спокойнее и теплее, будто ты выпил горячий чай, а по телу разлилось его тепло. Вот такое же чувство я и испытал, когда Астрид обратилась ко мне по имени. — Оставь меня здесь, иначе погибнешь. А так, хотя бы ты выживешь.
— Не говори такое, — зло проговорил я, сбивая дыхание. Я совсем не понимал её. Как она может говорить такие вещи?! Тем более после всего того, что с нами произошло. Почему-то её слова придали мне сил, и я был уверен на все сто, что больше никогда не отпущу и не брошу Астрид. — Слышишь, я не брошу тебя? Иначе меня потом совесть будет мучить до конца моих дней. Тем более нам осталось совсем немного. Просто потерпи ещё немного. Мы точно выберемся из этой скверной передряги.
Вдруг мы услышали, как по лесу прокатился ещё один яростный рёв дракон. Вот только это был не Скрилл, не Ужасное Чудовище и не Злобный Змеевик. Это было что-то хуже.
— Четвёртый дракон за каких-то тридцать минут… Замечательно, просто замечательно! — тихо проговорил я, продолжая идти вперёд и поддерживая девушку за осиную талию.
Мы слышали, как приближается дракон, его злой рёв, как он ступает на землю, задевая телом кусты и ломая лапами шишки и ветки деревьев. Я знал, где мы находимся и понимал, что только чудом мы сможем добраться до города. Я думал, можно ли было спрятаться в каком-нибудь безопасном месте, чтобы огнедышащая рептилия перестала гоняться за нами и отстала. Но в голову ничего не лезло: всё заканчивалось на том, что нас ждала неминуемая смерть.
Двигались мы слишком медленно, поэтому Кривет нас должен был с минуты на минуту догнать. И вот огромная чешуйчатая рептилия предстала перед нами во всей своей красе: чёрный, с огромными крыльями, горящими голубыми глазами, в которых читался зверский голод, светло-голубые молнии, пробегающие по мощному телу дракона каждый раз, как он вздыхал.
— Вот же Хель, — тихо прошептал я, загораживая собой Астрид, которая, выглянув из-за моей спины, наблюдала за убийцей, который вскоре лишит её жизни. Скрилл медленно начал ходить по кругу, я читал в его взгляде неимоверный голод, ему было без разницы кого убить, лишь бы на мгновение, на короткий миг почувствовать сытость. О да, голодный дракон — это самое страшное, что только может быть. Я усвоил урок, может, теперь вы смилуетесь надо мной и Астрид, Боги Асгарда, и отпустите нас?
Он прошёл один круг и остановился, принюхавшись, сглотнув и облизнувшись. По телу пробежали волны холода и страха, ноги дрожали и подкашивались, я ожидал, что вот-вот наступит мой последний миг жизни, когда Кривет начал подходить к нам. Мы отступали назад короткими шагами, я слышал, как девушка шипела, наступая на опухшую ногу, пока снова не упёрлись в ствол, на этот раз это точно было самое настоящее дерево.
Скрилл готовился нанести удар, может от первого бы мы и спаслись, но от второго вряд ли, ведь потом нам бы пришлось быстро вставать и убегать, а сейчас никто из нас не был способен сделать это.
Я приготовился оттолкнуть девушку, как тут же на Кривета прямо из кустов выпрыгнул ещё один дракон вороного цвета, грозно рыча и кусая нашего врага.
Я и девушка совсем растерялись, в особенности после того, что пережили за последние тридцать минут, хотя, по-моему, можно было и привыкнуть к таким неожиданным поворотам Судьбы. Агатовый дракон яростно нападал на Скрилла, всеми силами пытаясь победить своего оппонента. Они сцепились как волки, которые дрались за свою добычу или территорию.
Был вечер, а это значит, что в сумерках мало что можно было различить, в особенности если это огнедышащие рептилии, сливающиеся в одно чёрное и непроницаемое пятно на фоне дремучего и мрачного леса.
Не медля больше и секунды, я взвалил на спину Астрид, и мы поспешили скрыться из виду одного очень голодного и второго одичавшего драконов. Я медленно, делая шаг за шагом, пробирался через кусты и ветки, которые неприятно били по лицу, кололи и хлестали по ногам, так что я каждый раз норовил оказаться на земле, и при этом меня ожидала участь быть придавленным Астрид
(Эй! За что?).
Мы шли, не оборачиваясь, боясь увидеть за собой преследователя в лице одного из драконов или даже обеих рептилий сразу. Где-то сзади нас послышался, как мне показалось, победный рёв дракона, разнесшийся по всей округе.
Как только мы вышли из леса, начал идти дождь, такой волшебный, остужающий горящую кожу, обволакивающий всё тело и принимающий в свои распростёртые объятия. Я и девушка уселись прямо на прохладный и влажный от начавшегося дождя асфальт, оперевшись на один из столбов, освещавших небольшое пространство дороги, проходившей недалеко от нас, и тут же промокая до самой нитки. Мы просто сидели и вдыхали сладкий запах озона, где-то невдалеке, раскалывая небо напополам, показалась яркая молния, которая спустя секунду исчезла, а потом раздался оглушительный раскат грома. Мы сидели и наблюдали за природой, пытаясь восстановить силы, отдышаться и прийти в себя.
— Это был мой самый ужасный день, — решил я зачем-то нарушить тишину, установившуюся между нами.
— А мой — второй, — тихо проговорила Астрид, прикрыв глаза и запрокинув голову к небу, которое всё также оставалось тёмным и недоброжелательным.
Мне стало интересно, какой же у неё тогда первый худший день, но из кустов, кажется, послышалось шуршание, а может мне и показалось, поэтому я неуверенно спросил, оглядываясь по сторонам:
— Ты это слышала?
— Что именно? — поинтересовалась валькирия, обеспокоенно взглянув на меня.
— Ничего, наверное, мне всего лишь показалось, — сказал я, решив не беспокоить и не пугать девушку ещё больше после нашего удачного спасения, но из кустов снова донёсся шорох.
— Ты?.. — не успел я задать вопрос, как девушка обеспокоенно взглянула на меня и слегка кивнула головой. — Я проверю, — тихо сказал я, вставая с асфальта, Астрид тут же схватила меня за руку такой хваткой, словно мы больше не увидимся.
— Будь осторожен, — прошептала она так, что я еле уловил её взволнованный и чуть охрипший от наших приключений голос.
— Конечно, — ответил я и пошёл в сторону недоброжелательного леса, как только валькирия отпустила мою руку.
Я медленно подходил к границы мрачного леса, где тень стала ещё больше и длиннее, чем обычно, где стволы деревьев показались ещё пугающее, чем когда мы убегали от драконов и пробирались сквозь ветки с острыми зелёными иголками, впивающимися в кожу и составляющими на ней царапины. Я остановился возле деревьев и замер в ожидании непонятно чего.
Было тихо и спокойно. Жуткие Жути не щебетали, попрятавшись по домам. Птиц также не было слышно. Да и вообще все животные скрылись по своим норкам, прячась от дождя, что для меня и Астрид было благословением Богов.
Лишь однообразное звучание дождя, набирающего с каждой минутой силу и стучащего по листьям, земле, асфальту и крышам невысоких домов, стоящих невдалеке, разносилось по всей округе, наполняя сердце тоской и печалью.
Вспоминались все самые грустные моменты жизни. В моей жизни — это чувство унижения, ссоры с родителями, отсутствие каких-либо друзей среди ровесников, лишь Плевака мог соответствовать этому понятию, хотя был такого же возраста, как и отец. Захотелось забиться в тёмный угол, прижать колени к груди, обнять себя и расплакаться. Сидеть и плакать. Но я давно уже не позволял себя такого, говоря, что это ничем мне не поможет.
Я огляделся по сторонам: в мраке вечера не было видно абсолютно ничего, дальше пяти-семи метров нельзя было ничего рассмотреть. Всё остальное просто сливалось в одну большую и густую темноту, которая царствовала сейчас в лесу, укрывая деревья, кустарники и траву своим мягким агатовым одеялом и погружая всё в сонное царство.
Мне тоже хотелось отправиться к Морфею, и я бы это и сделал, упав на землю и уснув прямо здесь, вот только снова послышался шелест травы и листьев, тяжелое дыхание большого зверя, однозначно больше чем волк и медведь.
Прошла минута.
Две.
Показались сверкающие в ночи глаза, смотрящие мне прямо в душу.
