the list

POV Бекхён.

— Лухан, пожалуйста, я же уже извинился перед тобой, — сказал я брату, стараясь поспевать за его быстрым шагом. Лухан так и не поворачивался ко мне лицом, давая мне возможность лишь созерцать его спину, но он наверняка плакал: его плечи бесконтрольно тряслись и вздрагивали. Теперь я стал причиной его слёз. Я сделал с ним это. Лухан всегда отлично справлялся с ролью старшего брата, а я посмел бездумно сделать то ехидное замечание, чёрт бы побрал мой язык. Я такой придурок. — Лухан, пожалуйста, только не плачь. Мне действительно жаль. Пожалуйста, прости своего непроходимо тупого братца, — молил я, надеясь, что он хотя бы кинет на меня мимолётный взгляд. Я должен был понять и держать у себя в голове то осознание, что он до сих пор не восстановился после того случая. Это произошло при одном из многочисленных партнёров мамы. Тогда Лухану и четырнадцати не было. Он был всего лишь маленьким, невинным ребёнком. Боже, какой же я глупый. После того случая, этот моральный урод распространял слухи, будто у него с Луханом что-то было. С тех пор жители города всегда смотрели на Лухана с презрением. Даже сейчас он до сих пор замечает на себе явно неодобрительные и неприятные ему взгляды, слышит обидные замечания. И вот даже я опустился до такого. — Лухан, пожалуйста, прости меня. Послушай, я разрешаю тебе ударить меня. Только, умоляю, повернись и просто хотя бы взгляни на меня, — сказал я, хватая брата за узкие плечи и пытаясь развернуть его к себе лицом. — И почему тебе всегда непременно надо поднять эту тему, а? — промычал Лухан, стараясь перестать всхлипывать и остановить бесконечный поток слёз. — Не знаю, но у меня определённо и мысли не было довести тебя до такого или обидеть тебя. Я просто хотел слегка поддразнить, и мне правда очень-очень жаль, что мои бездумные слова довели тебя до слёз, — приговаривал я, рукавом своей рубашки вытирая солёные дорожки с его краснеющих щёк. — Пообещай мне, что больше не будешь возвращаться к этой теме, — попросил Лухан, глядя на меня. И в этот момент я мог поклясться, что прекрасней глаз на свете я не видел. В них я чётко мог разглядеть проблески невинности и непорочности — главные качества Лухана, которые он сохранил в себе, несмотря на произошедшее. — Обещаю. Хорошо, а теперь перестань плакать, — ласково сказал я, заключая его хрупкое тело в свои объятия. Наши обжимания не продлились долго: мы были прерваны гудком какой-то машины. Этот автомобиль выглядел действительно роскошно и наверняка стоил кучу денег. Он был чёрного цвета с тонированными стёклами окон. Уровень престижности этой машины отнюдь не подходил нашему городу. Такие машины не должны заезжать сюда. Как только дверь автомобиля открылась, я попытался хоть краем глаза заглянуть внутрь. — Представьтесь и идентифицируйте себя, — довольно грубо попросил водитель. — С какой это стати? Я не думаю, что вам так уж нужно знать, кто я такой, — я молниеносно схватил Лухана за руку и, развернувшись, пошёл в другую сторону, подальше от мужчины. — Я не стану просить ещё раз, — ответил водитель. — Знаете ли, я тоже, — сказал я, уходя и ведя за собой слегка ошеломлённого происходящим Лухана. И вдруг рука брата исчезла из моей ладони. — Эй, отпусти меня! Я же ничего такого не сделал! — воскликнул Лухан, отчаянно пытаясь вырваться из хватки мужчины. — Когда я говорил «представьтесь», я и тебя имел в виду, — сказал силач, всё ещё удерживая Лухана. — Эй, отпусти моего брата! — закричал я. — Меня зовут Бён Бекхён, и я омега. А теперь, пожалуйста, не мог бы ты освободить моего брата? — попросил я. — А ты? К какому виду принадлежишь ты, и как тебя зовут? — спросил мужчина, переводя взгляд на Лухана. — Я Лухан, и я тоже омега, — ответил он, и нельзя было не заметить, как его голос дрожал от неприкрытого страха. — Это было не так уж и сложно, да? — сказал мужчина, отпуская моего брата и толкая его в моём направлении. — Теперь мои руки испачканы. Ненавижу иметь дело с существами вашего вида. Я предполагал, что вы относитесь хотя бы к бетам. Но, похоже, внешность обманчива, — с отвращением в голосе добавил он, придвигаясь к задним дверцам чёрной машины. В это время тонированное окно задней дверцы немного опустилось, и мы смогли увидеть пару карих глаз, которые любого человека заставили бы содрогнуться от исходящего от них холода. — Что тут за проблемы? — спросил мужчина своего водителя, в то время как его леденящий взгляд был направлен прямо на Лухана. — Ничего такого, сэр. Просто на моём пути оказался этот мусор, и из-за них я не мог проехать на главную улицу, — ответил водитель с почтением в голосе. — Так проблема решена? — переспросил мужчина, всё так же не спуская глаз с Лухана. — Да, так точно, сэр, — отозвался водитель, обходя машину, чтобы занять своё место. Я притянул Лухана ближе к себе, настороженно наблюдая за тем, как автомобиль проехал мимо нас, направляясь прямо к центру города. То окно задней дверцы было всё ещё опущено, и эти холодные глаза всё так же неотрывно глядели на Лухана. Мне не нравилось то, как этот богатенький ублюдок смотрел на моего старшего брата. Машина наконец-то скрылась вдали, и я было двинулся обратно к рынку, но Лухан вдруг прервал стремительно несущийся куда-то вагон моих беспорядочных мыслей. — Интересно, это было из-за меня, или он всегда такой жуткий? — спросил Лухан. — Ты о чём? — я попытался прикинуться ничего не замечающим дурачком. Иногда Лухан мог быть до глупости наивным, и, по правде говоря, наивность никогда не считалась хорошим качеством человека. Именно из-за этой черты множество подростков пропали без вести несколько лет назад. И я ни за что не позволю своему брату стать одной из следующих жертв. — Он смотрел на меня, да? — задал очередной вопрос Лухан. — Может быть, по правде говоря, сложно было разглядеть и понять, — солгал я. — Знаешь, я уверен, что Кёнсу побьёт нас за то, что мы так задержались, — стараясь перевести тему, сказал я Лухану, когда мы принялись за поиски Тао и Кёнсу. — Не, он слишком занят своими мыслями о приготовлении предстоящего ужина. Он даже и не ведёт счёт времени нашего отсутствия, — отозвался Лухан, тихо посмеиваясь. Я взял Лухана за руку и переплёл его пальцы со своими. Пока мы шли, я заметил того наводящего ужас придурка из офиса МПП, он уходил от Кёнсу, который, похоже, был в ярости. — Что случилось, Кёнсу? Ты в порядке? — приблизившись к нему, спросил я. — Этот урод имел дерзость подойти к нам и сказать Тао, что он будет ждать, пока тот достигнет совершеннолетнего возраста. Ты вообще можешь в это поверить? Как будто я позволю кому-либо обижать моего младшего малыша-братика и марать его честь, пусть и на словах, — моментально отозвался Кёнсу. — Я не малыш, я могу постоять за себя. Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Я могу и сам позаботиться о себе, — сказал Тао, мило надувая губы. Это он делал крайне редко, но каждый раз выглядел чрезвычайно очаровательно. — Дай мне обнять тебя, прелестная панда! — умилённо вскричал я, бросаясь вперёд, чтобы заключить младшего брата в объятия. — Ты извинился перед Луханом? — спросил меня Кёнсу. — Конечно. Я понимаю, что мои слова были сказаны не к месту и вообще их говорить не следовало, и я принёс свои извинения за это, мой чудесный СуСу. Всё-таки это было неправильно с моей стороны, — ответил я Кёнсу, вновь беря ладонь Лухана в свою. В течение следующего часа мы продолжали закупаться необходимыми вещами, но в свете последних событий каждый из нас был на грани морального истощения. — Не знаю, что насчёт вас ребята, но для меня этот день стал крайне утомительным. Слишком много всего за раз. Мы всегда можем вернуться и докупить нужное в какой-нибудь другой день, — сказал я Кёнсу. — С вами тоже что-то произошло во время нашего отсутствия? — задал вопрос Тао. — Мы с Лулу случайно столкнулись с полнейшим кретином в лице водителя машины наводящего ужас богатенького ублюдка. Так что да, думаю, можно сказать, что у нас тоже кое-что произошло, — рассказал я. — Но всё разрешилось, да? Сейчас всё в порядке? — забеспокоился Тао. — Конечно, моя маленькая панда. Это была мелочь, просто неприятный разговор, — сказал я, притягивая Лухана и Тао ближе к себе. Ведь мне нужно беспокоиться и заботиться не только о моей милой панде, но и о Лулу. Я прекрасно знаю, что они способны постоять за себя, но иногда у меня возникает такое чувство, будто у этих двоих наивных, очаровательных созданий не достаёт здравого смысла, поэтому их можно легко убедить сделать что-либо: они слишком быстро начинают доверять незнакомцам. Мы спокойно шли домой, и когда я поднял голову, чтобы посмотреть вперёд, то заметил тот самый чёрный автомобиль, с пассажирами которого мы недавно пересеклись. На этот раз водитель стоял рядом с машиной, куря сигарету. И на нём не было шляпы, как в прошлый раз. Неудивительно, что он носит её, наверняка старается тем самым скрыть факт отсутствия волос на голове. Но самое удивительное — машина была припаркована. Посмотрев на Лухана, я лишь удостоверился в том, что он тоже узнал машину. Я даже отсюда мог видеть, что его ладони вспотели — верный признак нервозности. Он кинул взгляд на меня, и я увидел его волнение. Потому что автомобиль был припаркован около здания Министерства Подходящих Партнёров. Это не понравилось бы ни одной омеге. Когда мы приблизились к машине, я не мог не заметить колючий, будоражащий нервы взгляд водителя, направленный на нашу кампанию. — О, ненужный мусор, вот мы и встретились снова, — «поприветствовал» нас этот кретин. — Не обращайте на него внимания. Игнорируйте, — сказал я своим братьям. — Это невежливо с вашей стороны. Мне хотелось бы услышать ответное приветствие, — отозвался он, подбираясь ближе к нам. — Мы не хотим создавать лишних проблем, мы просто идём домой, — попытался объяснить Кёнсу. — Знаете, думаю, мне нужно научить вас кое-какой простой истине, — разглагольствовал он. — Вы сейчас думаете, что вы тут самое крутое и главное дерьмо, но позвольте мне вас в этом разуверить. Потому что нифига, — всё продолжал он. — Ну так, если мы такие ничтожества, почему ты продолжаешь разговаривать с нами? — ответил ему Лухан. В следующую секунду выражение лица мужчины изменилось до неузнаваемости. Мы и глазом моргнуть не успели, как он резко притянул Лухана к себе. Его противные руки подобрались к тонкой шее моего брата — голому участку кожи над горловиной футболки. — Что ты только что сказал? — процедил ублюдок сквозь сжатые зубы. — Эй! Отпусти его! Прекрати это! Ты же делаешь ему больно, не надо, отпусти! — бросившись вперёд, я попытался отодрать руки мужчины от брата. — Вы должны ползая на коленях благодарить меня и Бога за то, что сегодня я не в том настроении, чтобы бороться с таким отвратительным, грязным мусором, как вы четверо, — сказал он, толкая Лухана, но всё же отпуская его. Лухан упал на землю, и мы все, сев на корточки, сгустились вокруг него, чтобы помочь. По его блестящим глазам я мог видеть, что он вот-вот разрыдается. Его взор застилала пелена слёз, и вот уже первая солёная капля начала чертить свою дорожку на нежной щёчке, оставляя после себя влажный след. — Мне глубоко плевать на то, что вы там должны для этого сделать. Мне нужны все записи, которые будут включать в себя каждое гражданское лицо, пребывавшее здесь в течение последнего часа. Я ясно выражаюсь? — властный голос заставил нас прерваться. Это был тот самый человек. Тот, что так жутко разглядывал Лухана. Нам нужно сейчас же уходить. Я поднял Лухана с земли и начал уводить его в обратном направлении от этого явно проклятого места. Мой растерянный таким поворотом событий брат всё же последовал за мной. — Куда это вы собираетесь? — обратился к нам тот мужчина с холодными глазами, спускаясь по невысокой лестнице. — Думаю, это не твоего ума дела, — ответил я, стараясь, чтобы в моём голосе сквозила та же угроза, что и в его. На самом деле мужчина выглядел молодо, даже слишком молодо. Его лицо не отображало ни единой эмоции — просто бесчувственная маска. С каждым шагом он начал подбираться ближе к нам, не сводя глаз с Лухана. Протянув руку вперёд, он подушечками пальцев коснулся влажной от слёз щеки Лулу. — И что за жалкое существо, м? Я никогда не испытывал особой симпатии к людям, выставляющим свою слабость напоказ. А тут ты плачешь прямо в публичном месте, при людях. Похоже, у тебя нет ни капли стыда, да? — сказал он. Я мог видеть, как Кёнсу внутренне борется с самим собой, раздумывая, отвечать или нет на едкую фразу мужчины. Никто из нас не хотел проблем. Судя по его одежде и наверняка ужасно дорогой машине, с лёгкостью можно было догадаться, что он принадлежал к классу бет или альф, и мы проблем не оберёмся, если он напишет на нас жалобу. Мужчина наконец-то убрал свою руку с щеки Лухана, и прошёл обратно к задней дверце машины. — Я не позволю таким ничтожным существам, как вы, разрушить мой день. Но тем не менее, так уж и быть, радуйтесь своему необычайному везению, потому что я не собираюсь писать на вас донос за преследование, — сказал он. — Но мы ни в коем случае не преследовали тебя. Просто так случилось, что путь к нашему дому пролегает здесь. Это единственная дорога, ведущая к нашему жилищу, — объяснил Лухан, робко поднимая взгляд на незнакомца. — Так получается, теперь ты расцениваешь мои слова как ложь? Что за вздор. Дай мне своё имя и индикационный номер, горожанин, — ответил он. Лухан, медля и колеблясь, посмотрел на нас. — У меня время не резиновое, я не могу тратить на тебя весь день, — бесцеремонно поторопил он Лухана. — Лухан, 21500420, — тихо промолвил брат, как будто желая, чтобы его балансирующий на грани шёпота голос не достиг ушей мужчины. Получив желаемый ответ, незнакомец забрался обратно в свою машину, и вскоре она уехала, оставляя за собой клубы пыли. Грёбанный придурок. — Как думаете, он донесёт на меня, да? — спросил Лухан нас. — Нет, я так не думаю, он же даже не записал твоё имя или хотя бы номер. Скорее всего, он забудет. Не беспокойся об этом, — успокоил я брата и, наверное, себя в том числе. Дальнейший путь до дома мы провели в полной тишине, никто из нас не стремился завязать разговор. Определённо не так я представлял себе субботу; я хотел просто провести день с семьёй, но выходной был испорчен. Сегодня пришлось общаться со слишком большим количеством придурков. Обычно в нашем городе никто не оскорбляет омег, потому что именно этот вид составляет большинство населения нашего поселения. У нас есть всего несколько бет и альф, которых можно пересчитать по пальцам. Потому что другие виды считают себя слишком возвышенными, чтобы жить в одном городе с такими, как мы. — Тот мужчина, который прицепился к Лухану… Он кажется другим. Я не сказал это раньше, потому что был немного испуган. Однако его присутствие… Не знаю, мне не нравится всё это, и он в том числе, — сказал я, усаживаясь на стул. — Мне он тоже не понравился. Весь его вид буквально кричит о неограниченной власти, — добавил Тао, присаживаясь рядом со мной. — Мне кажется, у него действительно есть определённая доля власти. У меня такое чувство, словно вот-вот должно что-то произойти. Когда в последний раз к нам приезжал кто-то из города, был снижен допустимый для спаривания возраст, — выразил своё мнение Кёнсу, начиная раскладывать купленную еду по местам. — Давайте просто забудем об этом. Вероятно, в этом нет ничего такого, и мы попросту зря волнуемся, — сказал я, спрыгивая со стула и поднимаясь по лестнице на второй этаж.