the list

POV Тао.

Открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь в одиночестве в пустой больничной палате. Справа от меня стояла капельница. Краем уха я мог слышать обрывки разговора, происходящего за дверью. Вдруг в комнату вошёл доктор. — Хуан Цзытао, только что пришёл анализ твоей крови, и я рад сообщить, что никаких заболеваний в ходе обследования обнаружено не было. Хотя соотношение твоего роста и веса значительно ниже нормы: при таком росте ты должен весить намного больше, чем сейчас. Поговорив с лечащими врачами твоих братьев, я пришёл к выводу, что у вас четверых одна и та же проблема, — сказал он, переворачивая страницы официальных бумаг. В этот момент дверь вновь распахнулась, и в проёме показался Крис. — Я поговорил с президентом О и сказал ему, что нам стоит немного повременить с внесением твоего имени в список. Думаю, будет лучше, если для начала ты наберёшь вес хотя бы до минимальной нормы, иначе возникнет опасность нездоровой беременности. К тому же ты всё ещё являешься несовершеннолетним, и в связи с этим тебе ещё не ставили обязательных для омег прививок, поэтому нам нужно подождать, чтобы потом посмотреть, как твоё тело отреагирует на уколы, — продолжал доктор. — И как долго нужно ждать? — спросил Крис. — Я не могу сказать точно, каждый реагирует на прививки по-разному. Тот факт, что он почти достиг шестнадцатилетнего возраста, отнюдь не означает, что мы хотим, чтобы он тут же нарожал нам кучу детишек. Хотите верьте, хотите — нет, но на самом деле мы заботимся об омегах, — ответил он, кидая на Криса полный пренебрежительного отвращения взгляд. — Тогда, полагаясь на свой опыт, скажите, сколько пройдёт времени, прежде чем Тао будет готов? — продолжал настаивать Крис. — Как я только что сказал, всё зависит от того, как его тело отреагирует на изменения организма, обычно происходящие после ввода препаратов. Я просто безмолвно сидел на кровати, пока Крис и врач разговаривали о моём состоянии, как будто меня и не было в этой комнате. Сейчас даже мои братья не могли встать на мою защиту — у них самих проблем было мама не горюй. Хотя за меня и не нужно заступаться: я сам в состоянии постоять за себя. — Тао, я осведомлён о том, что раньше тебе не доводилось проходить через это, поэтому сейчас я постараюсь тебе всё объяснить. Я дам тебе лекарство, оно поможет тебе справиться с болью, которую ты наверняка почувствуешь сразу же после первой инъекции. Большинство пациентов говорят, что эта боль невыносимо мучительна. Но она длится полчаса максимум, не больше, а после на её смену придёт обычная слабость и, может, боль, которая будет сопровождать тебя последующие несколько часов или даже дней. После инъекцинирования, возможно, ты будешь чувствовать себя так, словно подхватил простуду; но не беспокойся — это нормально. Всего мне нужно сделать четыре укола. Я введу их один за другим через капельницу, — промолвил доктор, показывая четыре шприца, аккуратно разложенных на металлическом подносе. Взяв со стола небольшой стаканчик, он протянул его мне. На его дне плескалась какая-то вязкая жидкость коричневого цвета, которая на вид казалась не очень-то привлекательной. Я неуверенно посмотрел на врача, и тот коротко кивнул мне, безмолвно подбадривая. Поднеся стаканчик ко рту, я залпом выпил его содержимое. — Итак, сейчас я начну. Пожалуйста, постарайся сохранять спокойствие и лучше расслабься. Взяв первый шприц, он снял с него крышку и начал вводить содержащуюся в нём жидкость в трубку капельницы. И тут же я почувствовал терзающую изнутри, ужасающую боль. Она горячей лавой растекалась по моей руке, подбираясь к плечу, а затем электрическим током распространяясь по всему телу. Вколов мне все уколы и закончив свою работу, доктор вышел из комнаты. У меня было такое чувство, будто меня сковали колючей проволокой и кто-то то и дело тянул за её конец, затягивая удавку туже вокруг моего тела. Я прикрыл глаза и до боли (хотя по сравнению с тем, что я испытывал сейчас, эта боль показалась мне ничтожной) закусил нижнюю губу, будто надеясь, что это поможет мне и я почувствую себя лучше. Не помогло. Болезненные ощущения с каждой тягучей секундой лишь усиливались. Где-то на краю сознания я почувствовал, что отросшая чёлка прилипла к моему лбу — всё тело было покрыто мелкой испариной. Сжав руки в кулаки, я, кажется, до крови вцепился ногтями в ладони, тем самым пытаясь одной болью отвлечься от другой, более сильной. Не знаю, сколько времени прошло, — я не вёл счёт, но мне хотелось, чтобы этот ад поскорее закончился. Мне больше не хотелось испытывать эти ощущения. Я устал. Было такое чувство, словно я заболел: в горле першило, тело горело. Во рту стоял металлический привкус крови. Внутренняя сторона ладоней была испещрена алеющими на коже царапинами-полумесяцами — следами ногтей. И тот факт, что всё это время рядом со мной стоял Крис, наблюдая, как я в очередной раз извиваюсь от нескончаемых приступов боли, отнюдь не делал мне легче, а наоборот: к буре чувств примешивалась ещё и неловкость. Когда я вновь открыл глаза и огляделся, то осознал, что нахожусь в другой комнате. В полном одиночестве. Тем не менее я не мог различать окружающую меня обстановку — лишь очертания предметов, не больше: перед взором всё ещё плавали чёрные точки, а голова шла кругом, комната словно вертелась вокруг меня. — Тао, пожалуйста, перестань шевелиться. Мы делаем рентген, и мне нужно, чтобы ты на несколько секунд замер. Я подчинился, стараясь больше не ёрзать, а затем услышал какой-то щелчок, вскоре после которого в комнату вошёл врач. Он подошёл ко мне и помог принять сидячее положение. Он уже хотел было взять меня на руки, когда из-за его спины раздался знакомый хриплый голос. — Уберите от него свои руки, — холодно сказал Крис, стреляя в доктора убийственным взглядом. — Его нужно отнести обратно в комнату, — отозвался врач, подходя ближе к Крису и словно бы бросая ему вызов. Крис грубо оттолкнул доктора и, сделав два широких шага, оказался около меня. Я всё ещё лежал на столе, установленном специально для рентгена. Мои ноги неудобно свисали с его края. Я опустил голову, поспешно отводя взгляд: Крис пугал меня до мурашек по коже. — Ты слышал, что сказал доктор. Тебе нужно вернуться в комнату. Так что вставай. Я отнюдь не хотел злить его ещё больше, потому что сейчас он действительно выглядел достаточно раздражённым. Я медленно соскользнул к краю стола, обнажёнными ступнями касаясь леденящего ноги пола, и начал неторопливо, шаг за шагом идти к выходу. Крис следовал за мной настолько близко, что я мог ощущать его дыхание на своём затылке. Меня не отпускало дурманящее чувство головокружения, поэтому я замедлил темп своей ходьбы. Заметив это, он грубо схватил меня за локоть и, ускорив шаг, начал тянуть меня за собой. Я безуспешно пытался не отставать, но это было чертовски трудно: боль всё ещё мучила моё тело, мелкими иголками впиваясь в каждую клеточку, да и головокружение совсем не способствовало быстрому шагу. — Эй, разве Вы не видите: ему плохо. Из-за Вас, похоже, он начал чувствовать себя ещё хуже, — сказал доктор Крису, но я даже не обратил внимания на его слова: пространство вокруг наполнилось непонятным звоном, а перед взором начали мельтешить чёрные точки. Их было так много, что я даже не мог разглядеть, что было прямо передо мной. — Он в состоянии передвигаться самостоятельно, — раздражённо ответил доктору Крис. И в этот момент холодная темень полностью поглотила свет и я почувствовал, как теряю сознание, падая назад. Когда я очнулся, то уже вновь находился в своей палате. В руку опять была воткнута капельница. Оглядев комнату, я заметил, что Криса поблизости не было. По правде говоря, я даже был в какой-то мере расстроен: я ожидал его увидеть. Наверное, даже хотел этого. За этот короткий промежуток времени я привык к его постоянному присутствию рядом, но сейчас его не было поблизости и я снова увяз в одиночестве. Тело всё ещё немного болело, и я чувствовал лёгкий дискомфорт, но это было нестрашно: ничего такого, чего бы я не смог выдержать. Я беспокоился о своих братьях. Интересно, как у них дела? Я был уверен, что Бекхён наверняка жалуется обо всём на свете и спорит с врачами по всяким мелочам, — таков уж его характер. Кёнсу же, наоборот, всегда безропотно подчиняется приказам. И Лухан в принципе тоже, но всё равно он наверняка обиженно дует губы, кукся симпатичное личико в едва заметный знак недовольства. Моих братьев всегда считали красивыми. Жители нашего посёлка не скупились на комплименты, восхищаясь белизной их кожи, в то время как оттенок моей был более тёмного цвета. Они не уставали повторять, что у моих братьев просто ангельские лица: изящные и абсолютно прекрасные. Мне они говорили, что я выгляжу устрашающе. Многие люди думали, что я даже омегой не являюсь: моя внешность совершенно не соответствовала типичным представлениям о внешности среднестатистической омеги. Я был гораздо выше моих братьев, хоть и был младшим в семье. Встретив нас, большинство людей предполагали, что Лухан был младше всех, в то время как на самом деле он являлся самым старшим из нас. Кёнсу выглядел всегда мило, особенно он вызывал умиление, когда смущался. Бекхён был просто красив. Слишком красив, на самом деле. А ещё, куда бы он ни пошёл, он всегда был уверен в себе, и эта уверенность словно волнами исходила от него, приводя окружающих его в этот момент людей в невольное восхищение. А я был просто Тао. Младшим братом великолепных ангелов. Младшим братом, который просто выглядел устрашающе. Вдруг дверь распахнулась, и в комнату вошёл Крис. В руках он держал пакет с едой. Поставив еду на небольшой околокроватный столик, он пододвинул его ближе ко мне. — Ешь. Я кинул на него смущенный взгляд, в котором наверняка можно было разглядеть удивление. Что он здесь делает? Я думал, он уже ушёл… — Неужели я ещё и кормить тебя должен? — промолвил он, расслабленно наваливаясь на дверь и скрещивая руки на груди. Я посмотрел на еду, а затем вновь перевёл взгляд на мужчину. Я не хотел, чтобы он посчитал меня грубым или неблагодарным, но я не мог принять это от него. Очевидно же, что он пошёл и купил эту пищу на свои собственные деньги, а я уверен, что больница наверняка предоставляет бесплатную еду своим пациентам. Так зачем ему было усложнять себе жизнь, заморачиваться, просто чтобы покормить меня? Оттолкнувшись от двери, альфа поставил стул рядом с моей кроватью и сел недалеко от меня. Затем начал вытаскивать покупки из сумки, в то же время разделяя их на две равные порции. — Мне действительно нужно тебя кормить? Потому что, если ты не будешь есть сам, я сделаю это, серьёзно. Тебе нужно подкрепиться, запастись силами и набрать массу, ты слишком слабый. А я терпеть не могу слабость в любом её проявлении, так что ешь. Доктор решил провести ультразвук чуть позже, через несколько часов. Они не хотят вводить тебя в стрессовое состояние, — сказал он, беря ложку и тут же протягивая её мне. — Спасибо. — О, так ты всё-таки говоришь. А я уже начал было волноваться и думать, что ты дефективный. — Почему ты так добр ко мне? Разве ты не должен ненавидеть мой вид? — спросил я, начиная с удовольствием уплетать еду. Она оказалась вкусной. — Да, я ненавижу твой вид. Вы слишком зависите от нас. Вы самодовольно ожидаете, что, выбрав вас в качестве своей пары, мы начнём исполнять ваши глупые желания. А ещё вы слишком эгоистичны. Ставите себя превыше своих собратьев, превыше кровных родственников. Думаете только о себе, — ответил он, тщательно прожёвывая кусок мяса. — Но это не объясняет твоё нахождение здесь. Он перестал жевать и кинул на меня леденящий душу взгляд. — Прости, тебе вовсе не нужно отвечать на это. Я сожалею о своей глупости, наверное, это было грубо с моей стороны, — поспешно извинился я, опуская взгляд вниз. Я был слишком смущён и пристыжен: в конце концов я повёл себя как последний неблагодарный придурок, в то время как он обращался со мной достаточно мило. — Да, это было грубо. Ты должен быть благодарен мне за то, что я принёс тебе нормальную еду: в больнице ужасно кормят, — отозвался он, продолжая есть. На этом наша беседа закончилась и дальше мы кушали в тишине. Я изо всех сил пытался избежать всякий зрительный контакт с ним, но в то же время продолжал украдкой поглядывать на него — любопытство когда-нибудь меня погубит. Похоже, он заметил мои мимолётные взгляды, потому что через некоторое время он поспешно встал со своего места, забрал свою еду и вышел из комнаты. Наверное, я заставил его чувствовать себя неуютно в моей компании, но я просто не знал, как вести себя в такой ситуации. Раньше никто, кроме моих братьев и ещё некоторых людей не относился ко мне столь доброжелательно. У меня не так уж много друзей — только Сонёль и Тэмин. Мне комфортно находиться рядом с Сонёлем: он примерно одного роста со мной, такой же высокий — а Тэмин всегда ко всем относится хорошо, независимо от их внешнего вида. Закончив с едой, я просто лёг на кровать, ожидая дальнейших испытаний. Мне казалось, что прошёл не один час, в течение которого я лежал и ждал, пока кто-нибудь войдёт в палату. Наконец мои молитвы были услышаны. В помещение зашёл доктор, внося внутрь какую-то машину. — И снова здравствуй, Тао. Вижу, ты выглядишь заметно лучше. Ты заставил меня поволноваться, когда так резко упал в обморок после рентгена. Мне нужно будет провести два вида ультразвука, чтобы наверняка удостовериться в состоянии твоей матки. Первый ультразвук вполне привычный и нормальный, но во время второго тебе, наверное, будет некомфортно, тем не менее я постараюсь, чтобы всё прошло хорошо. Я кивнул в знак согласия и начал наблюдать за тем, как он готовится к проведению обследования. Я хотел было спросить, видел ли он Криса, но затем понял, что это никак меня не касается. В конце концов, Крис не обязан был находиться здесь. — Мне нужно, чтобы ты обнажил свой живот, так что приподними-ка больничную робу. Я послушно выполнил его просьбу и тут же ощутил поток холодного воздуха, что обжёг чувствительную кожу живота, заставляя вздрогнуть. — Если тебе уже холодно, то это тебе точно не понравится, — сказал врач, показывая мне банку с каким-то гелем. Он размазал вязкую субстанцию по моему животу. Врач оказался прав: гель был на удивление холодным, и в итоге я лишь сильнее задрожал. — Видишь, вот твоя матка, — сказал он, показывая на экран, но, по правде говоря, я не видел ничего, кроме чёрного квадрата. — Так, с этим мы закончили, но, думаю, со следующим ультразвуком у нас могут возникнуть проблемы. Мне нужно, чтобы ты снял с себя боксёры. Я вытаращил на него глаза, словно у него выросла вторая голова. И зачем ему это?.. — Этот вид ультразвука позволяет увидеть матку изнутри. Поэтому, боюсь, тебе придётся снять нижнее бельё. Медленно встав с кровати, я начал стягивать с себя боксёры, стараясь не выставлять лишнее напоказ. — Теперь мне нужно, чтобы ты раздвинул ноги, так у меня будет больше доступа. Когда я, сгорая от смущения, уже начал разводить ноги, дверь в палату вдруг резко распахнулась и в помещение ворвался Крис. — Я же просил не начинать обследование без меня, — прорычал он, испепеляя взглядом врача. — Я хотел поскорее закончить с этим. К тому же я не подчиняюсь чужим приказам, — ответил доктор, прежде чем вновь обратить всё своё внимание на меня. — А сейчас, Тао, я вставлю это в тебя. Конечно же, предварительно я смажу трубку гелем, чтобы не причинить тебе боль. Так тебе будет легче. Он начал смазывать зонд тем же гелем, а затем, выдавив немного вязкой субстанции на средний палец, поднёс его к моей открытой заднице. — У Вас нет никакого права трогать его там, — сказал Крис, приближаясь к доктору. — Я просто добавил немного смазки, чтобы не причинить ему боли, — ответил он Крису, гаденько улыбаясь. — Прости за это, Тао, но мне нужно было подготовить тебя, прежде чем я начну. А теперь я вставлю в тебя это. Просто постарайся сфокусировать своё внимание на мне, — промолвил он, улыбаясь мне. Я хотел было улыбнуться в ответ, но в этот самый момент почувствовал широкую ладонь, сжавшую моё лицо. Крис заставил меня повернуть голову и смотреть на него. А я и не заметил, как он сел на тот же стул, который занимал несколько часов назад, находясь здесь со мной. — Смотри на меня, — приказал он. Я почувствовал, как что-то касается моей дырочки, проникая внутрь. Выгнувшись в спине, я рефлективно попытался сдвинуть ноги. — Тао, не двигайся, — попросил доктор. Я хотел было повернуть голову и взглянуть на врача, но Крис не позволил мне, усилив хватку на моём подбородке. — Смотри на меня. И я смотрел на него, стараясь в то же время следить за дыханием, пытаясь расслабить мышцы и тем самым облегчить боль. Зонд продолжал проходить глубже, и я против воли тихо простонал. И тогда выражение лица Криса в одном мгновение изменилось: на считанные секунды его глаза расширились, зрачок заполнил своей чернотой всю радужку, прежде чем вернуться в нормальное состояние, но где-то на подсознательном уровне я чувствовал — что-то определённо изменилось. Его глаза словно потемнели, и где-то в глубине зрачков горели непонятные искорки. — Что ж, Тао, этот осмотр также показал, что с твоей маткой всё в полном порядке, — излишне громко сказал доктор, стараясь привлечь моё внимание. Я почувствовал, как он начал вынимать зонд и вновь не смог удержаться: с губ сорвался очередной постыдный стон. — А теперь я тебя почищу, — сказал врач, забирая со стола несколько бумажных салфеток. — Не думаю, что это обязательно. Можете идти, — сказал Крис, даже не смотря в сторону мужчины, — он всё ещё испепелял взглядом меня. Быстро сдвинув ноги, я поспешно начал натягивать свои боксёры, стараясь выставлять напоказ как можно меньше обнажённой кожи. Я и так сгорал со стыда: и какой чёрт меня дёрнул издавать все эти стоны, а? Я не хотел ставить себя в ещё более неловкое положение, тем более перед Крисом. Одевшись, я забрался обратно в кровать, стараясь избегать его взгляда, так как он стал свидетелем одного из самых смущающих моментов в моей жизни. — Вставай, мы пойдём в ванную, чтобы ты смог помыться. Поведение доктора было неприемлемым, и я обязательно напишу на него донос. Но сначала нам нужно смыть с тебя весь этот гель. Я послушно поднялся с места и пошёл за ним. Он взял меня за руку и повёл по одинаковым коридором, в которых я бы наверняка заблудился, если бы шёл один. Наконец-то мы остановились и вошли в комнату, которая, похоже, являлась раздевалкой. Я непонимающе посмотрел на него. — Тебе нужно помыться. Ты весь потный. — Но у меня нет с собой ни мыла, ни шампуня… Даже сменной одежды нет, — сказал я, продолжая смотреть на него. — Не волнуйся об этом. Больница всегда предоставляет своим пациентам мыльные принадлежности, а насчёт одежды… Думаю, я смогу найти тебе что-нибудь подходящее. Какие-нибудь штаны и футболку, но вот с нижним бельём могут возникнуть проблемы. Думаю, тебе придётся обойтись без него. Пройдя в конец раздевалки, я вошёл в душевую кабинку и включил воду, чтобы она заранее согрелась. Вскоре вернулся Крис и принёс немного жидкого мыла, шампунь и даже полотенце. — Вот. Смой с себя весь гель. Я буду ждать тебя в раздевалке, но постарайся управиться за десять минут, иначе я приду за тобой. Как только он скрылся за дверью, я стянул с себя всю одежду и вошёл под согревающие тело своей теплотой струи воды. Выдавив мыло на ладони, я начал скрести кожу ногтями — мочалки в моём распоряжении не было —, стараясь избавиться от пота и склизкого геля. Использовав всё мыло, я взял в руки шампунь и принялся намыливать голову. Закончив, я выключил воду. Быстро схватив полотенце, я начал поспешно обтираться. Повязав махровую ткань вокруг бёдер, я стал ждать Криса, который должен был принести мне одежду. Может, мне следовало бы позвать его и напомнить?.. Вдруг он забыл или ещё что. Но затем я услышал голос Криса — он с кем-то разговаривал, поэтому я решил просто подождать: я не хотел отвлекать его. Наконец-то через несколько минут, показавшимися мне бесконечностью, в душевую вошёл Крис и протянул мне белую футболку и серые спортивные штаны. Взяв одежду, я замер, дожидаясь, когда он выйдет, но мужчина не сдвигался с места, пристально разглядывая меня. — Я буду ждать тебя около выхода, так что поторопись. Воспользовавшись предоставленным шансом, я быстро оделся: мне не хотелось, чтобы он вдруг вошёл и увидел меня обнажённым. Я вышел из раздевалки и, конечно же, снаружи меня ждал Крис. — Я слышал, что твои братья уже закончили свои обследования. Хочешь увидеть их? — спросил он меня. Счастливо улыбнувшись, я закивал головой. — Конечно же, да! Спасибо тебе за всё! — воскликнул я, на радостях буквально подпрыгивая к нему и крепко обнимая в знак признательности. Но, осознав, что творю, я быстро опустил руки и виновато склонил голову. — Прости, я слишком обрадовался и забылся. — Пошли, — он вновь сжал мою руку в своей широкой ладони и повёл меня по бесчисленным коридорам.