the list

POV Лухана.

Я всем телом повернулся к боковой дверце автомобиля, опасаясь смотреть на Сехуна. Мне было противно смотреть на него, особенно после того, как он угрозами заставил меня сесть в машину. Я никак не могу понять, какими мотивами он руководствовался, ведь в прошлый раз он довольно чётко дал мне понять, что не хотел знаться с такими грязными, погубленными людьми, как я. И почему он внезапно решил взять меня к себе в качестве пары? Может, он решился на это, чтобы ещё пуще разозлить свою мать, доказать ей, что она не может руководить им. Доказать, прямо как в прошлый раз… Я поёрзал на сидении, стараясь устроиться поудобнее. Мы ехали вот уже несколько часов, и за всё это время Сехун ни разу не взглянул на меня. Мне бы хотелось проникнуть в его мысли, понять его. Всего пару часов назад он включил обогреватель, заметив, что я дрожу от холода. Почему он не может быть таким милым и обходительным всегда? Я же не сделал ему ничего плохого. Я не заслужил такого обращения к себе. Может, причина его странного, жестокого поведения кроется в его матери. Я всё никак не могу забыть тот разговор, произошедший в больнице, то, как он говорил с ней. Ни одна дочь и ни один сын не осмелился бы таким тоном разговаривать со своей родной мамой. Что такого она сделала, что он стал ненавидеть всех омег? И раз уж разговор зашёл о материнстве и отцовстве… Стану ли я хорошим родителем? У меня не так много опыта в этом деле, но мне хотелось бы стать самым лучшим родителем для своего ребёнка. Я бы хотел иметь девочку, потому что с парнями проблем не оберёшься, но с другой стороны, эта девочка будет омегой, и, возможно, она повторит плачевную судьбу моей матери. Я вновь громко вздохнул, чувствуя, как тяжесть проблем и негативных мыслей давит на сознание. — Может, прекратишь вздыхать каждую минуту? Это меня раздражает. — Ну, если я тебя так раздражаю, почему бы тебе не оставить меня прямо здесь, — закричал я, злясь на него и его отношение ко мне. Вдруг машина резко развернулась и остановилась. Сехун вылез из машины, обошёл её спереди и, подойдя к находящейся с моей стороны дверце, распахнул её. Меня тут же накрыла волна прохладного уличного воздуха. — Выметайся. Меня грубо вытянули из тёплого салона машины. — Ты должен быть бесконечно благодарен мне, что я допустил возможность того, что ты мог бы стать матерью моих детей, но если ты не хочешь этого, я не стану заставлять. Я на тебя попусту трачу время, — с этими словами он забрался обратно в автомобиль и уехал. Я беспомощно наблюдал, как его машина точкой исчезла вдали, оставляя меня позади. Вот придурок! Он мог хотя бы высадить меня в каком-нибудь населённом пункте или ещё где, но не прямо же на грёбанном шоссе! Примерно час назад мы проезжали мимо какого-то города. Наверное, мне стоит вернуться туда и поискать человека, который смог бы увезти меня обратно домой. Мне не следовало отвечать столь резко; сейчас я по своей глупости нахожусь неизвестно где, совершенно один. Солнце всё ещё мерцало высоко в небе, освещая землю дневным светом, но, скорее всего, через несколько часов оно зайдёт за горизонт. Наверное, сейчас около трёх или четырёх часов дня. Я проголодался. Вчера я не мог много съесть, потому что плохо себя чувствовал, но сейчас я жалею об этом. Смерть как есть хочу. Я же даже не позавтракал сегодня. Свинцовые облака закрыли солнце. Серьёзно? Неужели может быть ещё хуже? Мне не следовало говорить столь резкие вещи. Сехун, конечно, далеко не самый дружелюбный человек в мире, но он ведь пытался вести себя нормально. Совершенно неожиданно раздался оглушающий раскат грома, заставив меня подпрыгнуть на месте. Сердце в груди затрепыхалось испуганной птицей. Вскоре начался дождь. Его холодящие кожу капли смешивались с солёной влагой моих слёз. Я остановился и, обессиленный, уселся на мокрый бетон асфальта. Продолжало лить как из ведра. Вдруг передо мной остановилась машина. Это был не автомобиль Сехуна, эта машина голубого цвета была достаточно старой. Мужчина, выбравшийся из неё и направившийся ко мне, тоже был уже в возрасте. — Эй, детка, тебя подвезти? — он улыбнулся, и я заметил, что передние зубы у него отсутствуют. — Я… Я уже жду кое-кого, но спасибо за предложение, — я поспешно поднялся на ноги и начал торопливо идти вперёд, стремясь убраться подальше от этого типа. И внезапно меня резко схватили со спины и потащили к машине. Я попытался вырваться из нежелательных объятий, но мужчина лишь усилил хватку. Я почувствовал прикосновение его грязных рук к своему лицу, он грубо схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Видишь ли, детка, когда кто-то, занимающий более высокую позицию в обществе, вежливо спрашивает тебя о чём-то, ты не можешь отказать ему. Мне действительно невероятно повезло, что я встретил здесь кого-то столь прекрасного, как ты, да ещё и в одиночестве. Не бойся, я буду с тобой нежен. Господи, только не это снова. Мужчина открыл багажник машины, силой затолкнул меня внутрь и, к моему ужасу, закрыл его. Я начал неистово стучать по металлической поверхности, наивно надеясь, что он внемлет моим мольбам и выпустит меня отсюда. Слёзы, не прекращая, текли по лицу, а я продолжал кричать, срывая голос, молясь Богу, чтобы кто-нибудь, ну хоть кто-нибудь услышал меня и помог. После нескольких минут, в течение которых я безуспешно пытался открыть багажник, я сдался. Но, похоже, мои молитвы были услышаны. Багажник вновь открылся, и я поспешил воспользоваться дарованным мне шансом и рванул вперёд, надеясь сбежать. — Не двигайся, — я впервые был так рад услышать его голос. Волна облегчения накрыла меня с головой. Я, подчиняясь порыву, обнял его, и продолжил плакать, только на этот раз меня обнимала не холодная темнота душного багажника, а сильные, тёплые руки мужчины. Он медленно, словно нерешительно обвил одной рукой мою талию, притягивая ближе к себе. — Шш… Ты со мной, любовь моя. Шш… — поцеловав меня в макушку, он понёс меня к своей машине. Он открыл дверцу автомобиля и усадил меня в салон, прежде чем уйти. Я наблюдал за тем, как он разговаривал с тем человеком, которому почти удалось похитить меня. Сехун ударил его в лицо с такой силой, что мужчина упал на землю, а затем несколько раз пнул его в живот. Вернувшись в машину, он включил обогреватель на полную мощность, видимо надеясь, что тёплый воздух согреет меня и я перестану мелко дрожать. В течение следующего часа мы ехали в полном молчании. Слёзы не переставали течь по моему лицу. Я не раз замечал, как он украдкой поглядывал на меня, пока мы ехали. Наконец-то он остановился на автомобильной стоянке, рядом с каким-то мотелем и выбрался из машины. — Никому, кроме меня, не открывай дверь. Понял? — сказал он и, дождавшись моего кивка, заблокировал двери машины. А затем направился к регистрационной стойке внутри мотеля. Потом вышел и, подойдя к машине, открыл багажник, достал мой чемодан. Открыл дверцу и помог мне выйти из автомобиля. — Пошли, — он потянул меня за собой, направляясь к одной из дверей комнат мотеля. Как только мы оказались в комнате, Сехун пошёл в ванную и включил душ. — Тебе нужно помыться, иначе заболеешь, — сказал он, провожая меня в ванную комнату. — Я буду снаружи, так что если тебе что-нибудь понадобиться, просто позови. Сняв мокрую, неприятно липнущую к телу одежду, я забрался в ванну и тут же рухнул вниз, садясь на её дно и обнимая колени руками. Слёзы всё продолжали литься непрекращающимся потоком, смешиваясь с проточной водой. Я тщетно пытался отчистить себя от той новой грязи, что прилипла ко мне. Теперь Сехун уж точно никогда не захочет меня. Я стал ещё грязнее, чем был до этого. — Лухан, всё в порядке? — до моих ушей донёсся стук в дверь и знакомый голос альфы. Я услышал, как открылась дверь, а затем сквозь душевую занавеску увидел очертания высокой фигуры Сехуна. Сехун, отодвинув занавеску, отключил воду, взял полотенце, и, обернув махровую ткань вокруг меня, начал обтирать моё тело, старательно отводя взгляд. — Я грязный, Сехун, тебе не следует прикасаться ко мне. Он отнёс меня в комнату и, прежде чем отвернуться, дал одежду, чтобы переодеться. Как только я оделся, он повёл меня к кровати. — Ты не грязный, — сказал он, стирая с моего лица мокрые дорожки солёной влаги. — Ты сам сказал это. Я грязный, испорченный, просто отвратительный. Меня загрязнили, ко мне уже прикасались… Сехун вдруг схватил меня, притягивая к себе и крепко обнимая, пальцами вырисовывая круги на моей спине — так успокаивающе, нежно, так сладко… — Ты отнюдь не грязный. Ты самый чистый и невинный человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни. А теперь ложись спать. Снаружи ужасный ливень, и я сомневаюсь, что в ближайшее время погода улучшится. Мы продолжим путь завтра утром. Он снял свою рубашку и забрался ко мне в кровать. Я попытался отстраниться, но он взял мои ладони в свои и положил их к себе на грудь. Под моими подушечками пальцев я чувствовал биение его сердца, а запах его одеколона до отказа заполнил мои лёгкие. Секунда — и одна его рука уже обвивала мою талию, а другая нежно поглаживала голову. Он баюкал меня, словно ребёнка. — Спи. Но я не мог заснуть. В голове крутились миллиарды вопросов и мыслей, касающиеся сегодняшних событий. И почему все беды всегда происходят именно со мной? Неужели у меня на лбу написано что-то вроде «эй, я безвольный слабак, иди и воспользуйся мной» или это происходит, потому что я вечно оказываюсь не в том месте и не в то время? — Кажется, я сказал тебе спать, — глубокий голос Сехуна испугал меня. Мужчина громко выдохнул и несколько раз провёл рукой вверх-вниз по моей спине, словно поглаживая. — Не могу заснуть. — Тогда попытайся ещё раз. Тебе нужно поспать, — сказал он, поворачиваясь на кровати и выпуская меня из объятий. Он встал с постели и ушёл в ванную. Честно признаться, приятно находиться в чьих-то объятиях. До этого меня обнимали лишь братья, но сейчас прикосновения человека ощущались по-другому. Сехун, может, и не такой накаченный, но его объятия приносят странное успокоение. Хотя я всё ещё был немного растерян из-за его постоянно меняющегося настроения и, следовательно, отношения ко мне. Сначала он называет меня испорченным и грязным, затем говорит, что я самый чистый человек на свете. И почему он продолжает себя так вести и говорить подобное? Сехун вернулся в кровать и вновь притянул меня к себе. Он пальцами взял меня за подбородок и долго, пристально смотрел на меня, прежде чем отвести взгляд. — И что ты со мной делаешь? — едва слышно прошептал он. — О чём ты говоришь? Я ничего такого не делаю… — И это одна из причин, почему люди спешат поскорее воспользоваться тобой. Ты слишком невинный, и это побуждает людей причинять тебе боль. А теперь ложись спать, нам надо будет встать пораньше, чтобы возместить потерянное время.

✦✧✦✧✦✧

Меня разбудил звук льющейся в душе воды и жёлтыми пятнами пробивающийся сквозь веки включенный свет. Я пару раз моргнул, стараясь привыкнуть к нему. В это время из ванной вышел Сехун. Он был почти обнажён, лишь широкое полотенце сидело низко на бёдрах. Смутившись, я тут же зажмурил глаза, для верности закрыв лицо ладонями. — Пора вставать, мы выезжаем через полчаса. Я пулей вылетел из постели, не глядя на него, прошёл в ванну и, оказавшись внутри, закрыл за собой дверь. Я посмотрел на своё отражение в зеркале и обнаружил, что щёки стали цвета спелого помидора. Сердце билось о грудную клетку, словно бешеное. Что со мной не так? Я пару раз несильно ударил по щекам, чтобы прийти в себя, и включил душ. Как только я закончил с водными процедурами, я потянулся к тумбочке за полотенцем, но там его не оказалось. Тогда я оглядел всю комнату, но, похоже, Сехун взял последнее, а то, которым я пользовался вчера, находилось в спальне. Отлично. Просто супер. Ладно, надену мою прежнюю одежду. Я вышел из ванной, но в спальне было пусто — Сехун ушёл. Значит, у меня есть время на переодевание, но я нигде не мог найти свой чемодан. Вода, каплями стекающая с мокрых волос, промочила мою футболку. Я нашёл полотенце, которым пользовался вчера, и начал сушить волосы. Закончив с этим, попытался сделать хоть какое-то подобие причёски, пальцами растрепав волосы. — Накинь куртку. Снаружи холодно. — У меня нет куртки с собой, она у меня в чемодане. Он тут же стал как будто раздражённым, но всё-таки стянул с себя своё пальто. — Надень это. Как только сядем в машину, можешь снять. Мы отстаём от графика, а нам ведь ещё поесть надо где-то. Чёрного цвета пальто Сехуна было очень длинным и тёплым. Я помню, как Бекхён однажды сказал, что такого рода одежду носят лишь очень богатые люди. Несмотря на то, что Сехун был достаточно высоким и худощавым, мне пальто оказалось впору. Взяв меня за руку, альфа повёл меня к машине. Усевшись в салон, я хотел было снять пальто, но Сехун остановил меня, сказав, что ещё не время — вскоре нам предстояло ещё раз выйти на холод, чтобы добраться до какой-нибудь забегаловки. Наконец он остановил машину около закусочной и, открыв мою дверцу, помог мне выбраться на улицу. Закусочная оказалось неплохим рестораном, но люди так пристально смотрели на Сехуна, что это меня немного напрягало. Особенно откровенно пялилась на него одна из официанток. Она разговаривала с Сехуном слишком уж дружелюбно и вообще не замечала меня, словно я был пустым местом. Неужели она не видит, что он со мной? Боже, молодое поколение в наши дни ведёт себя совсем неуважительно по отношению к старшим. — Так, милый, чем я могу тебе услужить? — спросила она Сехуна, миленько улыбаясь — Принеси нам два блюда под номером пять с апельсиновым соком, — ответил он ей, даже не взглянув в её сторону — всё это время он смотрел на меня. Я даже специально оглянулся, чтобы удостовериться, что он смотрит именно на меня: вдруг я вновь выдумываю всякое, как это бывает обычно? Но мне не показалось, его взгляд был устремлён прямо на меня. Я тут же отвёл глаза, чувствуя странное волнение из-за его пристального взгляда. И почему он так себя ведёт? — Лухан. Я не хотел поднимать взгляд, потому что знал: если взгляну на него, то начну краснеть, как сумасшедший. Я не слепой. Я видел и знал, что Сехун очень красив, просто прекрасен, и любая другая омега хотела бы оказаться на моём месте, но я так боялся… Боялся, что он скажет мне, что всё происходящее сейчас — одна большая шутка, просто розыгрыш, а затем бросит меня, оставив одного. — Лухан, взгляни на меня. Нам нужно обсудить некоторые вещи. Я наконец-то поднял взгляд и увидел, что он всё так же пристально смотрел на меня. — Тебе нужно перестать ставить под вопрос каждое моё слово. Если я что-то говорю или прошу, я хочу, чтобы ты выполнял это без лишних пререканий. У тебя и твоих братьев явные проблемы с послушанием и признанием авторитета альф и бет, и, думаю, в будущем это может обернуться для вас проблемами. В столице есть такие люди, которые приходят в ярость, если к ним не обращаются должным образом, соответственно их положению. Вскоре ты станешь моей официальной парой, и я хочу, чтобы ты относился ко всем с должным уважением. В обществе я занимаю довольно высокую позицию, у меня есть сила, у меня есть власть, и я желаю, чтобы мать моих детей вела себя соответствующим образом. Не заставляй меня жалеть, что я выбрал тебя. Я понятно говорю? Нас прервала официантка. Она подошла к столику и поставила поднос с едой перед нами. Ещё раз улыбнувшись Сехуну напоследок, она ушла. — Ты меня понял? — Да. — Хорошо. А теперь давай ешь, ты слишком уж костлявый. Мы позавтракали в тишине, но эта тишина была комфортной, даже уютной. Нам больше не было неловко в обществе друг друга, наоборот, кажется, мы наконец-то смогли достигнуть взаимопонимания. Как только мы покончили с едой, Сехун заплатил за еду и мы пошли к машине. Не сказать, что эта поездка сильно отличалась от предыдущей: в течение следующих нескольких часов он просто молчал, лишь иногда рассказывая что-то о себе, городе или задавая мне какие-нибудь вопросы. Мы ехали почти девять часов, останавливаясь лишь на заправках, чтобы купить бензин. Я взглянул на приборную панель, часы на которой показывали, что сейчас 18:36. — Думаю, мы купим что-нибудь из еды и возьмём с собой, чтобы покушать в отеле. Этот город больше предыдущего и обслуживание тут лучше. В конце концов в местном ресторанчике мы заказали стейк, овощи и немного картофельного пюре и взяли еду на вынос. Небольшой отель по сравнению с тем мотелем, в котором мы останавливались в последний раз, оказался гораздо лучше. Мы были на пути к нашему номеру, когда парочка выпивших незнакомцев увязалась за нами. — Эй, красавчик, сколько он тебе платит? Я могу заплатить тебе втрое больше, если ты сейчас же пойдёшь со мной. Сехун поймал мою руку и притянул ближе к себе. Его лицо было по обыкновению безэмоциональным. Как только мы зашли в комнату, он тут же запер дверь на замок, а я тем временем положил еду на прикроватный столик. Затем сел на постель, чувствуя, как сознание накрывает раздражение из-за только что произошедшей ситуации. Неужели у них нет своих пар? Уверен, если бы они удосужились мило и вежливо попросить своих партнёров о чём-то, то они бы согласились. Но внезапный толчок, вынудивший меня повалиться на кровать, вывел меня из раздумий. Сехун выглядел злым как чёрт. Он медленно навис надо мной и начал наклоняться. Ниже, ниже и ниже, пока наши лица не разделяли считанные миллиметры. Сумасшедшее сердцебиение ударами набата отдавалось в моих ушах, а мои глаза своими размерами могли сравниться разве что с глазами Кёнсу, наверное. И вот альфа склонился ещё ниже, покрывая оставшееся между нами расстояние. Я прикрыл глаза, ощущая, как губы Сехуна прикасаются к моим. Его пальцы нежно поглаживали мою щёку. Но поцелуй оборвался так же быстро и неожиданно, как начался. Всё ещё лёжа с зажмуренными глазами, я слышал, как скрипнули пружины кровати. Значит, Сехун поднялся. Я боялся открыть глаза, скованный иррациональным страхом перед той возможностью, что он опять скажет, что этот поцелуй ничего не значил для него. — Ешь. Я наконец-то решился медленно открыть глаза и уселся на кровати. Сехун сидел ко мне спиной, вероятно, смотря на пакет с едой, всё ещё лежащий на столе. Он как будто не обращал на меня внимания. — Вот, держи. Сехун передал мне тарелку с едой и столовыми принадлежностями. Затем он встал и ушёл в ванную комнату. При этом он старался не смотреть на меня. Может, он жалеет об этом поцелуе. Может, он наконец-то понял, что я недостаточно хорош для него. — Почему ты плачешь? Я испугался, когда почувствовал, как Сехун обхватил моё лицо своими руками. Я тут же отвернулся от него и опустил голову так, чтобы он не увидел очередное проявление моей слабости. — Почему ты продолжаешь так себя вести? Что такого я сделал, что ты продолжаешь так относиться ко мне? — О чём ты говоришь? — Перестань вести себя так, словно не знаешь, о чём я говорю. Ты продолжаешь уверять меня в искренности своих намерений, но затем вдруг вновь превращаешься в ледышку, а я чувствую себя использованным и грязным. Он шумно выдохнул и провёл рукой по волосам. — Почему тебе обязательно надо всё усложнять? Почему ты не можешь просто отпустить всё и плыть по течению? Это был просто грёбанный поцелуй, чего ты, блин, ещё ожидал? В нём не было никакого подтекста или скрытого значения. Пойми уже наконец. Я не знаю, что вам там говорили ваши учителя насчёт отношений между альфой и омегой, но у нас тут не грёбанная сказка, чёрт возьми. Не ожидай, что я брошусь к тебе в объятия с объяснениями в чувствах, которые я пока что не испытываю по отношению к тебе. Казалось, он был в ярости. Он продолжал мерить комнату шагами, расхаживая взад-вперёд. Его глаза опасно сузились, он крепко сжимал челюсть, играя желваками. Он сжал ладони в кулаки, по-видимому, удерживая себя от насилия. Я пристыженно опустил голову. Мне следовало знать, что наши отношения, какими бы они ни были, не продлятся достаточно долго. Я просто буду одной из омег, которых он возьмёт, пока одна из его пар не родит ему мальчика. Хлопнула входная дверь. Сехун ушёл. К тому времени, как я закончил ужинать, на небосклоне солнце сменилось луной. Сехун до сих пор не вернулся. У меня был соблазн пойти его искать, но страх перед незнакомыми городскими людьми был сильнее. Он не взял с собой пальто, оно до сих пор было у меня. А вдруг он заболеет? Мне не следовало говорить ему те слова; представители его вида очень отличаются от представителей нашего. В то время как омег учат послушанию и повиновению, альф и бет готовят к постоянному размножению, поэтому, наверное, они привыкли иметь сразу же несколько омег по всей стране. Я сомневался: стоит ли дождаться его или лечь спать без него? Наверное, я так и просидел несколько часов кряду, но вот наконец дверь открылась и в комнату вошёл Сехун. — Ты должен быть уже в кровати, — он прошествовал к постели и начал снимать рубашку и расстёгивать ремень на штанах. Избавившись от рубашки, он сел на край кровати и снял с себя ботинки. Я сомневался: стоило ли извиниться или вновь ответить невпопад? Действия и слова альфы НИКОГДА не должны ставиться под вопрос, независимо от ситуации. Он встал с постели и снял штаны. На нём остались только боксёры. Затем он расправил кровать, забрался на неё и выключил свет. Я же всё продолжал стоять, как истукан, всё ещё сомневаясь, стоит ли нам спать в одной кровати. Когда он повернулся ко мне спиной, до меня дошло, что, наверное, он всё ещё злится на меня. Тогда я направился к стоящему рядом с кроватью дивану и лёг там. Диван оказался не таким уж большим, как я предполагал, и мне было жутко неудобно. Я мог слышать тихое, размеренное дыхание Сехуна, свидетельствующее о том, что он уже заснул. Может, если я заберусь к нему в кровать, он этого не заметит. Возможно, я и не такой хороший ниндзя, как Тао, но всё же попытка не пытка, да? С другой стороны, он всё равно наверняка заметит: он же рано просыпается, а я обычно валяюсь в кровати до последнего. Я начал ворочаться, стараясь лечь поудобнее, но в итоге лишь свалился с кровати, до кучи упав прямо на запястье. — Оуч, — прошипел я, пытаясь подняться с пола. — Перестань маяться ерундой и ложись в кровать, — стоять, почему он всё ещё не спит? Я думал, он уже заснул, он же почти не двигался и дышал размеренно, как во сне… Я встал и подошёл к другой, пустующей стороне кровати. Наверное, я стоял слишком долго, погружённый в раздумья, потому что Сехун в конце концов принял сидячее положение и, схватив меня за запястье, заставил лечь. — Ты потратил впустую два часа. — Прости, — тихо пробормотал я. Он ничего не ответил, лишь вновь развернулся ко мне спиной. Сейчас он наверняка будет относиться ко мне ещё хуже. Я повернулся на бок и закрыл глаза. Распахнув глаза, я обнаружил ту же темноту — кто-то, похоже, завязал на моих глазах повязку. Мои руки были связаны у меня за спиной. Запах, витавший в помещении, был ужасающим. Я кричал, звал на помощь, но никто меня не слышал. И тогда я уловил скрип открывающейся двери, а затем всё приближающийся ко мне звук шагов. Я попытался отползти назад, но чья-то рука схватила меня за лодыжку и потянула вперёд. Грубые, мозолистые руки сдёрнули повязку с моего лица, и я сразу же узнал человека, стоящего передо мной. — Лухан, ты вырос таким красивым. Может, мне не стоило оставлять тебя. Как насчёт того, чтобы возместить потерянное время, м? Я попытался отползти от него подальше, но его сильная рука продолжала сжимать мою ногу сильной хваткой. Я чувствовал, как его руки прикасались к тем местам на моём теле, к которым никогда не должны были прикасаться. Я продолжал кричать, срывая горло, умолять о помощи, но никто не слышал мои мольбы, никто не мог спасти меня от этого монстра, никто так и не пришёл… — О, ну же, Лухан, только не говори, что тебе не нравится. Раньше же тебе нравилось. Лоб покрылся испариной, слёзы чертили по лицу солёные дорожки. Мне не снились кошмары с его участием вот уже несколько лет, но сегодня… Свернувшись в комочек, я продолжал тихо всхлипывать, боясь разбудить Сехуна. Я не хотел вновь услышать от него о моих слабостях. Я почувствовал, как кровать рядом со мной прогнулась. Сехун притянул меня к себе. Я попытался отстраниться, но он держал меня достаточно крепко. — Кто это сделал? Я промолчал, надеясь, что он не станет повторять вопрос. Мне не хотелось снова вспоминать произошедшее, вспоминать его. Он и так уже растоптал, унизил меня, превратив мою жизнь в ад, и я не позволю ему сделать это снова. — Лухан, скажи мне, кто это сделал. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — я отстранился от него, подушкой прикрывая заплаканное лицо. — Он сделал тебе больно? Скажи мне, кто это сделал. Сехун ладонями обхватил моё лицо и заставил меня посмотреть на себя. Я чувствовал, как по щекам продолжают течь слёзы. Стараясь не всхлипывать и не издавать никаких лишних звуков, я в итоге лишь поперхнулся своей же слюной и закашлялся. Тогда я ударился в рыдания, цепляясь за Сехуна, прижимаясь к его телу в надежде найти в сильном альфе необходимое мне успокоение и комфорт. И, к моему удивлению, он начал успокаивать меня: он крепко обнял меня и одной рукой начал поглаживать по спине, очерчивая линию позвоночника. Продолжал шептать нежные, приносящие умиротворение слова на ушко, стараясь успокоить меня. — Шш… Всё в порядке, малыш. Теперь он не может к тебе прикоснуться. Скажи мне, кто это сделал. — Это был последний партнёр моей мамы. Он был одним из городских и однажды увидел мою маму на рынке. Она всегда была поразительно красивой, но её красота привлекала лишь злых, нехороших людей. Он заявил на неё свои права и вскоре переехал в наш дом. Поначалу он хорошо относился ко мне и моим братьям, был милым и обходительным; на какое-то время мы даже понадеялись, что он готов был принять нас как своих сыновей. Но однажды ночью, когда моя мама была в больнице из-за осложнений с беременностью, он пробрался ко мне в комнату и начал трогать меня в самых разных местах. Так трогать, как никогда не должен был — не имел права. Он пригрозил мне, что если я кому-нибудь расскажу о случившимся, то он сделает то же самое с моими братьями. Сказал, что выбрал меня, только потому что я был самым старшим. В то время Тао только что исполнилось десять, и я должен был защитить его. Он продолжал гладить меня, скользя рукой вверх-вниз по спине, ожидая, когда я успокоюсь. Управляя мной, словно безвольной куклой, он перевернул меня на бок, спиной к себе и начал массировать моё бедро, скрытое тканью футболки. Этот жест окончательно успокоил меня, и я расслабился. Он зарылся лицом в мои волосы и несколько раз поцеловал в макушку. — Мне жаль, что сегодня тебе вновь пришлось пережить это. Я обещаю, что больше он никогда и пальцем тебя не тронет. А теперь попытайся заснуть, любовь моя, завтра нам предстоит долгий день.

✦✧✦✧✦✧

Несколько часов спустя я проснулся в объятиях Сехуна. Его руки обвивали моё тело, в то время как сам я лицом уткнулся ему в грудь. — Иди в душ. Я принесу тебе одежду. И никому не открывай дверь. С этими словами он встал с кровати и поднял валяющуюся на полу одежду. Я принял сидячее положение и стал наблюдать, как он натягивает ботинки. Затем Сехун встал и направился к выходу, но, не успев дойти до двери, он тут же вернулся назад к кровати. Схватив меня за загривок, он прикоснулся к моим губам своими. Поцелуй получился медленным, длинным и необычайно нежным. Его губы неспешно двигались напротив моих, словно давая время насладиться моментом и прочувствовать вкус. Он отстранился и, перед тем как уйти, напоследок ещё раз коротко чмокнул меня в губы. — Закрой дверь. Я вернусь через несколько минут. Я слез с кровати и запер дверь. Пошёл в ванную, начал раздеваться, чтобы принять душ. Я был не в состоянии описать свои чувства, но могу с уверенностью сказать, что это было здорово. Сехун был не таким, каким он показался мне поначалу. Конечно, иногда он был достаточно высокомерным и холодным в отношении других людей, но он пытался быть милым ко мне. Умывшись и ополоснувшись, я высушил своё тело с помощью полотенца. Я стал терпеливо ждать возвращения Сехуна. Одежда, которую я носил последние несколько дней уже была довольно грязной, и я не мог вновь надеть её из соображений чистоплотности. Услышав, как дверь открылась и тут же закрылась, я встал с бортика душевой кабинки, поправил скрывающее тело полотенце и кинул быстрый взгляд за дверь. Он стоял прямо за ней. — Лухан, надень это. Он протянул мне чистую сменку и закрыл дверь. Но одежда, которую он дал мне, не была моей. Я никогда не носил подобного, скорее всего, он ошибся и дал мне не то. Я вновь распахнул дверь и позвал его. — Ты дал мне не ту одежду. — Нет, я дал тебе то, что нужно. Иди и переоденься. Штаны были, конечно, слишком облегающими, а тонкий свитер настолько растянутым, что открывал вид на выпирающие ключицы, но в целом одежда мне подошла. Как только я вышел из ванной комнаты, Сехун тут же вошёл туда. Он помылся достаточно быстро и вышел оттуда уже полностью одетым и готовым отправиться в путь. — Надень моё пальто. Я не хочу, чтобы ты простудился во время дороги, — сказал он, протягивая мне названный предмет одежды. — А как же ты? Ты же заболеешь. — Не волнуйся обо мне, любовь моя. Просто надень это, — он протянул мне пальто и дождался, пока я накину его на себя. Тогда он, взяв меня за руку, переплёл наши пальцы, и мы покинули комнату. Я почувствовал, как щёки обдало жаром. Я постарался скрыть от Сехуна своё краснеющее лицо в широком вороте его пальто. Он заботливо распахнул для меня дверцу машины и дождался, пока я заберусь в салон, прежде чем закрыть её. Мы ехали несколько минут, а затем остановились перед местным рестораном. — Кушай хорошо и много, потому что это наша последняя остановка. Я хочу добраться домой до конца этого дня. Скорее всего, мы приедем уже поздно ночью. Мы вошли в ресторан и устроились за одним из столиков у окна. Официант уже принял наш заказ, теперь мы ждали, когда наша еда будет готова. Сехун что-то разглядывал на телефоне. А я и не замечал до этого, что у него есть мобильник! Все эти электронные приборы стоили слишком дорого, даже моей зарплаты за два года не хватило бы, чтобы заплатить за самый примитивный телефон. Сехун заметил мой изумлённый взгляд и тихо хмыкнул себе под нос. — Похоже, тебе не доводилось видеть телефон вблизи, да? — Они очень дорогие. В нашем городке даже не было магазинчика, где бы они продавались. Но я слышал, что в них есть встроенные приложения, которые могут выполнить любое твоё желание. Это правда? — Ну, мы достигли значительного прогресса в разработке технологий, но телефон в основном выполняет функции личного секретаря: ты ему приказываешь, а он выполняет. Он не так уж изменился. — Можно мне посмотреть? Он молчаливо протянул мне мобильник, и тот оказался таким легким, словно ничего не весил! На экране устройства не было ни царапины. Я коснулся центральной кнопки, и электронная штуковина тут же «ожила». На заставке были просто однотонные обои. Я продолжал беспорядочно тыкать на разные иконки, пока не нашёл камеру. О, я случайно сделал фотографию своей руки. Это чертовски круто! Я заворожённо уставился на картинку. — Сехун, а ты можешь сфотографировать меня? — попросил я альфу, протягивая ему назад телефон. Он словно бы раздражённо вздохнул, но всё же взял мобильник и навёл камеру на меня, а я в это время ослепительно улыбнулся. Сделав фотографию, он дал телефон мне, чтобы я смог посмотреть получившуюсю картинку. — Спасибо. Теперь можешь её удалить. Он взял телефон и пару раз коснулся экрана, прежде чем положить его обратно в карман. Как раз в это время принесли еду, и мы принялись за неё. На вкус блюда были достаточно вкусные, да и официант был достаточно дружелюбен. Оплатив заказ, Сехун вновь взял меня за руку — похоже, это уже вошло у него в привычку, — и мы направились к машине. Как только машина выехала на трассу, между нами снова воцарилась тишина. Но на этот раз тишина не была неловкой, наоборот, она была уютной и способствовала расслабленной атмосфере. Слова были не нужны — всё уже было сказано. Но в мою голову начали лезть всякие мысли. Ведь мать Сехуна сказала мне держаться от него подальше. Очевидно, её муж имеет определённую долю власти, и если она попросит его что-то сделать для неё, он, скорее всего, подчиниться ей, не раздумывая. А ещё она упомянула о какой-то девушке, которая ждёт Сехуна дома… Что если Сехун всё-таки поймёт, что я не стою его, и решит взять её в пару, вместо меня? Мы с ним сумели найти общий язык, но если я задам ему этот вопрос, он наверняка снова рассердится… С другой стороны, что мне терять? Можно и спросить, думаю, ничего такого не случится. — Сехун, можно мне задать тебе один вопрос? — Какой? — Это насчёт больницы и того, что произошло там… Твоя мама сказала мне держаться от тебя подальше и пригрозила, что если я не подчинюсь ей, то она обо всём расскажет твоему отцу. Как думаешь, она способна навредить моим братьям в отместку за то, что я ослушался её приказа? Сехун кинул на меня взгляд, прежде чем вновь обратить всё своё внимание на дорогу. — Она не способна сделать что-либо тебе или твоим братьям, так что даже не волнуйся о чём-то столь бесполезном и недостойном, как моя мать.

✦✧✦✧✦✧

— Лухан, просыпайся. Я нехотя разлепил глаза и сразу же увидел лицо Сехуна. Он выглядел очень устало — многочасовая поездка вымотала его. — Вставай, мы приехали. Я выбрался из машины и понял, что да, мы приехали. Яркие огни, высокие здания до самого неба, дорогие машины — всё это чётко соответствовало моим представлениям о большом городе. Сехун взял меня за руку и повёл в сторону с виду дорогостоящего здания. Оно было высоким, выше самой высокой постройки, которую я когда-либо видел за всю свою жизнь. Изнутри здание поразило меня ещё больше: пол блестел в прямом смысле этого слово — я мог видеть своё отражение! Сехун продолжал целенаправленно шагать в сторону лифта — я читал об этих кабинках в книгах. До этого я не ездил на них, да что там, даже в живую не видел, поэтому я не решался заходить внутрь. Заметив мои колебания, Сехун притянул меня ближе к себе. Двери лифта открылись и кто-то вышел в холл. Незнакомец взглянул на Сехуна, прежде чем обратить внимание на меня. — Так вот причина твоего почти двухнедельного отсутствия. Должен признать, Сехун, у тебя есть вкус. Хороший выбор. Ну, увидимся на работе. И тебе спокойной ночи, красотка. С этими словами он прошёл мимо нас и вышел из здания. Мы вошли в лифт, и Сехун нажал на кнопку с номером 110. — Никогда не разговаривай с ним. Он не из дружелюбных людей. Ты понял меня? Я молчаливо кивнул и придвинулся ближе к альфе. Он взял мою ладонь в свою, переплетая пальцы, и засунул наши сплетённые руки к себе в карман. Двери лифта открылись, и мы вышли. Сехун направился к двери, что находилась справа от нас. Он вытащил ключи и вставил их в замочную скважину. Его гостиная была в пять раз больше площади всех комнат моего дома, сложенных вместе. Он провёл меня по коридору и толкнул одну из дверей. Его кровать была просто огромной. Я уверен, мы бы вчетвером с моими братьями с лёгкостью поместились бы на ней. Да что там, у нас бы даже осталось место, чтобы пригласить Сонгю и Сонёля! Сехун начал раздеваться, параллельно открывая шкафы и ящики и доставая сменную одежду. Затем он подошёл ко мне и начал расстёгивать пуговицы на своём пальто, которое по обыкновению было всё ещё на мне. В это время он смотрел мне прямо в глаза. Расправившись с последней пуговицей, он стянул с меня одёжку. — Переоденься. Я бы ни за что на свете не стал бы переодеваться перед ним, но в тот момент я слишком устал, чтобы спорить. Я начал снимать рубашку и стягивать штаны. Взяв одежду, что он дал мне, я торопливо натянул её на себя. Покончив с переодеванием, я прошествовал к кровати и прыгнул в её объятия. Я слышал, как Сехун шумно вздохнул, но мне было плевать — пусть думает, что хочет. Я слишком устал, чтобы волноваться о чём-либо, в том числе и о его мнении. Примостившись рядом, Сехун притянул меня к себе и обнял со спины. — Спи давай. Завтра у нас будет очень важный день.