А вы любили до смерти? 5

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
м/ж
Рейтинг:
G
Жанры:
Романтика, Ангст, Мистика, POV
Предупреждения:
Смерть основного персонажа
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Где же весь задор в глазах? Да хотя бы злость, немного огня в глазах, который заставил бы меня бежать в страхе перед лесным пожаром. Но там болото, вязкое темное и страшное. Оно засасывает тебя же. Ты тянешь себя же на дно, которого, кажется нет, а только ещё больше темноты и грусти.

Посвящение:
Крольчонку.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
27 августа 2016, 03:39
Вдохнуть полной грудью и подставить лицо сильному ветру. Выдохнуть, обнимая себя руками, что бы стало чуть-чуть теплее. Смотреть на слишком яркий пейзаж и довольное солнце, которое слепит своими лучами, не давая в полной мере рассмотреть все мелочи которые расстилаются перед взором. Остается только догадываться, что вот там вдалеке между деревьев, где мелькнула тень, наверное, бегает белка. А в траве, наверное, бегают ёжики или ползут ужи. А может это даже просто ветер, колышет внизу траву. Может, ветер не только сверху такой сильный, который превращает элегантную прическу девушки в потрёпанное нечто? Хотя, я всегда думал, что не идут ей все эти вычурные прически. Ей было красиво когда клубничные волосы просто падали на плечи, делая её более домашней. Любил проводить руками по волосам, пока впивался в нежные пухлые губы. Даже сейчас думая об этом, улыбка появляется на моём лице, а в груди поселяется тёплое чувство, которое ни с чем нельзя сравнить. Воспоминания такие живые, что рука тянется сама собой вытащить эти шпильки и дать волосам свободу. Так сильно хочется посмеяться, что она как супергерой с длинными волосами которые так эффектно развеваются на ветру.
Не тот момент. Не сейчас. Не ты.
Рука дергается, не дотянувшись пару миллиметров падая, ударяясь об металлические побрякушки на штанах. Сколько раз я обещал снять их, потому что они слишком громкие и совсем не подходят под её нежные наряды? Сколько раз я смотрел на её надувшиеся губки и раскрасневшиеся щечки, думая: «Господи, как ты красива, когда вот так сложив ручки на грудь, ты на меня дуешься» и подхватывал её, катал на руках, давая платью подниматься, что бы она смущалась и заливисто смеясь, просила-таки оставить её в покое. Странно, что сейчас она не в своём голубом платье, которое было слишком ярким и светлым для меня.
Я всегда тёмный и какой-то серый, а ты такая живая и цветная. Когда пошло что-то не так?
Мы стоим оба серые, смотрим вниз на бетонный пол.
Вы стояли когда-нибудь на крыше и слушали музыку с динамиков? Если нет, то вы многое потеряли, сейчас я могу сказать обо всех прелестях этого момента. Ведь что может быть лучше для влюблённого кроме как наслаждаться внеземной красотой своей возлюбленной? Да ещё и фоном слушать музыку, которая как специально распевает о её космической красоте. Конечно, упуская такие детали как чертовски холодно из-за ветра, даже кожаная куртка не спасает от острых ударов прямо в спину. А она так совсем стоит в одной серой кофте и коротких шортиках. Обращаю внимание на мурашки, которые идут по всему её телу, однако она стоит как древнегреческая статуя. Такая же завораживающая своей красотой и непоколебимая.
Вместе мы смотрим на такой резкий контраст серого и зелёного. Всегда любил смотреть, как природа всё-таки прорывается сквозь асфальт, а вот на таких заброшенных зданиях они совсем начинают обвивать разрушенные стены. Растения укрывают кирпичи своими листьями, убирая их, делая иллюзию пышной поляны.
-Знаешь, а ведь однажды ты упала в крапиву, глупо пологая что это мята. — Голос хриплый от долгого молчания. — Как так вообще можно было подумать? Но ты смеялась потом, говорила «какая разница крапива или мята, если поле всё такое зелёное и яркое? Такое красивое»
Прямо как твои глаза, которые имеют так много оттенков зелёного как мать природа. Всегда любил смотреть в них и застывал на некоторое время, не думая не о чем. Ты смеялась, толкала в плечо и говорила, что напрягаю тебя своим пристальным взглядом. И ни разу я не решился сказать вслух о том, что твои глаза как лес для волка. Тянут к себе, обещая такую сладкую свободу.
Встряхиваю головой пытаясь освободиться, словно от какого-то наваждения, а не приятных душе воспоминаний. Сбрасываю все эти тёплые и такие нужные моменты о тебе. Смотрю себе под ноги, всматриваясь в уже не такое яркое поле и более тёмное бетонное покрытие. Время так быстро летит.
Смотрю на тебя бледную, осунувшуюся с красными кругами под глазами и мутным болотом во взгляде. Бесит. Где же весь задор в глазах? Да хотя бы злость, немного огня в глазах, который заставил бы меня бежать в страхе перед лесным пожаром. Но там болото, вязкое темное и страшное. Оно засасывает тебя же. Ты тянешь себя же на дно, которого, кажется нет, а только ещё больше темноты и грусти. И я ничего не могу поделать, только смотрю, как ты пропадаешь там. В своих муках и своих стонах, захлебаясь зелёной жижей.
Дрожь прошлась по телу, оседая в желудке и заставляя скривиться. Противное чувство, меня начинает уже выводить из себя вся эта обстановка вокруг, мы стоим среди пыли и серых камней. Стоим на постройке которые забросили и даже не думают продолжать. Символично, не так ли?
Даже музыка уже не успокаивает, а только действует на нервы. Я спрашиваю, наверное, раз двадцатый, когда мы уйдем. В начале я был рад, мне нравилось, но после стольких часов, уже обо всём посмеявшись и поговорив, осталась только тишина. Молчание никогда не сулит ничего хорошего.

Дева как очнувшись из глубокого сна, медленно и рассеяно ведя глазами кажется, вспоминает что-то. Тянется дрожащей рукой к карману и достаёт телефон, быстро набирает номер как по привычке, как делала каждый день утром и вечером, звонит. Гудки идут долго. А губы белеют, сжимаются в тонкую нить. Глаза зажмуриваешь, до тёмных бликов стараясь не видеть больше ничего, концентрируясь только на гудках в телефоне. Или не давая вырваться слезам наружу?
Разминая пальцы и дёргая ногой в такт музыке, хотя на самом деле в такт гудкам. Стараюсь не слушать что сейчас будет, не хочется подслушивать, но слух как будто сам настроился и не даёт ничего пропустить. Наконец гудки прекращаются вместе с нервозностью, однако спокойно не становиться, тело только сильнее каменеет. Ругань из телефона начинается сразу же, не давая сказать и слова. Поток брани вываливается на девушку, обвиняя ту в самых страшных грехах. Её рот то открывается, то закрывается, она пытается что-то сказать, но как рыба в воде молча повторяет одни и те же движения. Мужчина орёт об испорченности и предательстве. Плюется ядом, проклиная её за то, что связалась с ним. Слова пронзают хрупкое тело, давая ощутить невозможную боль. Девушка сгибается по полам, хватаясь за живот руками, пытаясь прикрыть рану. Невидимая рана кровоточит и болит, заставляя прокусить себе губу что бы не стонать.
Ты.Виновата.
Это как лечь добровольно под асфальтоукладочную машину и слушать как твои кости ломаются.
Ты. Мне. Не. Нужна.
Сердце сжимается тисками, ноги сами делают шаг к девушке, руки тянуться к трясущимся плечам. Улавливая тихий шепот «прости» в трубку телефона. Видя, как босая ножка переступает край. Видя, как твои руки проходят сквозь неё и ты не можешь схватить рыдающее чудо. Свою любовь. Просто. Падаешь следом.
Но ты остаёшься наверху, застыв в воздухе. И это самое страшное.
Хочется почувствовать, как твои кости ломаются от столкновения тела с полом, а не слышать, как кто-то ломается внизу. Хочется вырвать себе сердце, а не думать, как две слезы скатились по её лицу, такому бледному и замученном лицу.
Хочется, безумно хочется, выдавить себе глаза, что бы не вспомнить отчаянье в зелёном омуте.
Крик разрывает темноту вокруг. Крик громче музыки, которая всё ещё играет наверху. Крик громче и отчаянней чем вой вожака, который потерял стаю.
Горький всхлип перед прыжком и треск костей намного громче собственного крика.
Всхлипы, вой и рык чередуются с громкими словами о сожаление и мольбами, о прощение. Человек просит, что бы его простили, за то что не помог. Просит, что бы поняли, что не смог бы помочь. Перед кем уже оправдываться то? И осознания что она не слышит тебя просто выбивает весь воздух из лёгких.
Откуда-то сбоку веет адским холодом. Густой серый туман исходящий, кажется, со всех сторон, обволакивает меня и сжимает тело. Мне кажется что на меня разом вылили галлон воды, при этом он почему-то не расплющивает, а только приносит жгучую боль. Тело горит, начиная с низа и поднимаясь в верх, я сгораю и мучаюсь в агонии. Боль словно тысячи игл протыкающие тело, они поднимаются всё выше и выше пока не подходят к шее. Вот тогда начинается настоящий ад. В голове начинает шуметь, в висках словно по кувалду которые бьют со все дури прямо в череп. Сжимаю челюсть так сильно, что зубы крошатся к хренам. Шум нарастает, а иглы словно теперь смочены ядом, который заставляет страдать ещё больше. О господи, да я же снова умру.
Снова?
Всё словно отступило, сделало шаг назад, как бы усмехаясь над тем как долго я не вспоминал.Страшный вопль прекращается, хотя я бы даже не понял, что кричал если бы не жгучая боль в горле. Я, мать твою, мертв! Меня ставят на ноги, ведь сам я ничего не смогу сделать. Не после того, как на меня обрушилось столько боли. Тело обессиленное, легкое и кожа такая прозрачная, как будто-то у меня нет плоти совсем. Хотя боль всё ещё остаётся. Как я могу её чувствовать если я без тела? а знаете, к черту. Я так хочу снова умереть, лишь бы не снова проходить через все эти мучения и… И только мои черные глаза впиваются с обречением и такой горечью в существо, которое скалит свою пасть в улыбке. Надежда на то, что меня отпустят? как же глупо. Это существо не говорит, но как бы передавая сами слова в голову обещает отвести в новое место.
В то место где станет легче, забудется всё что было сейчас. Как бы страшно не звучало, ведь забыть такое невозможно.
Там где смогу влюбиться по уши, полюбить самой чистой и кристальной любовью, которая может быть. Утонуть в чувствах и снова увидеть погибель любимого человека.
Снова чувствовать отчаянье и боль, которое будет в десять раз хуже чем раньше.
Снова проходить через всё это, как впервой.
Сколько мне ещё терпеть всё это? Сколько я уже прошел? Я не помню.
А ведь, сколько при жизни я отвергал? Сколько по моей вине заканчивали непонятным пятном на асфальте?
А теперь я ничто и никто. Вечно я буду находить любовь всей жизни, следить и отдавать всего себя на того кто никогда обо мне не узнает. Вечно буду следить, за тем как сгорает их жизнь.
Я не помню, скольких погубил, но у меня ещё всё время мира впереди, что бы прочувствовать горечь и одиночество которое я оставил шрамами на других людях.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.