Десять недель +19

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Мыслить как преступник

Основные персонажи:
Генри ЛаМонтейн, Дженнифер Джеро (Джей-Джей), Спенсер Рид, Уилл ЛаМонтейн
Пэйринг:
Дженнифер Джеро (Джей Джей)/Спенсер Рид
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Драма, Психология, Дружба, Пропущенная сцена
Предупреждения:
UST, Смерть второстепенного персонажа
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от lena013
Описание:
"Она единственный человек на земле, который называет меня просто Спенс" (с).

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Недопейринг, недогет, мимолетная зарисовка по концу шестого-началу седьмого сезонов. Имя погибшего персонажа и момент с таблетками намеренно оставляю без пояснений.
28 августа 2016, 17:07
В тот день всем им было нелегко, что и говорить.
Но такое ощущение, будто Спенс временами считает, что ему приходится хуже всех. Как будто это у него, а не у Моргана, сегодня на руках умирал друг. Так это или нет, но когда Джей Джей говорит то, что должна сказать, Рид срывается с места — на выход, прочь, в больничные коридоры, на улицу, куда угодно, подальше от остальных, чтобы спрятать свое горе.
— Спенс, стой. Иди сюда, — Джей Джей успевает перехватить его на бегу и притянуть к себе, как ребенка. Большой долговязый ребенок, на голову выше ее. Джей Джей сначала не видит, как он плачет — только чувствует каменную судорожную напряженность худых плеч да мокрую щеку, в какой-то момент коснувшуюся ее щеки. И уже потом его бесконечно долго трясет от тихих сдавленных рыданий в ее объятиях.
— Ты не убегай никуда сегодня, — в какой-то момент шепчет Риду Джей Джей. — Поехали ко мне. Генри обрадуется. Мы тебя приведем в чувство, ты ему почитаешь, покажешь пару фокусов… Да что угодно, Спенс, только не будь сегодня один, слышишь?
Ей страшно за него, как было страшно за Генри в тот день, когда Джей Джей порывалась звонить сыну и Уиллу домой, нарушая все мыслимые протоколы безопасности, по поводу того ужасного дела с биологическим оружием. Ей тогда казалось, что если ее малыш выйдет за порог дома как Рид сейчас — в дверь приемного покоя, то он пропадет, растворится в темноте, вдохнет отравленного воздуха — и все, конец. На одного по-настоящему дорогого человека в ее жизни станет меньше.
Поэтому сегодня сердце Джей Джей возвращается к привычному ритму, только когда она смотрит на Рида, уснувшего на диване в их гостиной дома семьи Джеро-ЛаМонтейн. Спит он так же, как в служебном самолете — подтянув к животу колени, не переодеваясь (только галстук ослабил), хотя ему и было предложено взять что-то из домашних вещей Уилла.
— Думаешь, это неправильно? Нехорошо? — спрашивает Джей Джей, ощущая руку Уилла на своем плече.
ЛаМонтейн задумчиво качает головой.
— Сколько лет ты его знаешь?
— Уже больше пяти, — Джей Джей сама только сейчас начинает по-настоящему остро ощущать, как это много. — Уилл, но я никогда Рида не видела раньше… таким. Я за него боюсь, правда.
— Тебе лучше знать, как надо поступить, — говорит Уилл.

Она встретит Рида на утро в ванной, забывшего закрыть дверь. Замер неподвижно перед зеркалом — волосы взъерошены, тени под глазами, в узкой ладони на весу — баночка с таблетками.
— Спенс, что такое? Рид!
— Прости, — встряхивается, опомнившись, баночка исчезает в кармане брюк. — Забудь.
— Ты болен?
— Нет, — страдальческий взгляд и ложь в лицо.
— Спенс…
Вылетает из ванной пулей, молча, к дивану — за дорожной сумкой. Замирает на полпути, увидев в дверях на кухню еще сонного Генри и его вопросительный взгляд.
— Эй, дружок, — слабо улыбается Рид, проходя к крестнику и опускаясь перед ним на корточки. — Как твои дела?
— Хорошо. Папа делает блинчики, — застенчиво, словно это большой секрет, сообщает Генри и тянет Рида за рукав на кухню.
— Останешься на завтрак? — спрашивает Джей Джей, ловя взгляд Рида.

Когда за ним позднее закрывается входная дверь, ничего не заканчивается. Напротив — начинают отчет эти бесконечные десять недель, в которые в семье Джей Джей становится на одного человека больше. Она не психолог, в отличие от своих друзей-профайлеров, но психологом быть и не надо, чтобы понять, что нужно делать и как можно помочь. Как минимум набрать знакомый номер — не по работе, хотя, наверное, как раз по делу — самому важному на свете и почему-то снова связанному с чьей-то смертью.
Никто не должен быть один. Эта мысль сверлит Джей Джей висок теперь каждый раз, когда она видит Спенса, и внутри у нее шевелится что-то странное, напоминающее чувство вины. Даже не за ту правду, которая могла бы сейчас ему помочь, но которую она еще долго не сможет сказать вслух. Вины за то, что по вечерам он возвращается домой один. За то, что быстро переводит разговор на другую тему, если он касается личной жизни. За ту тоску, что когда-то заметила в его глазах после того, как еще не родившийся Генри впервые шевельнулся в ее животе под его ладонью. За то, как когда-то заявила напарнику, что больше никогда с ним не расстанется и за то, что ее обещание коснулось только заданий.
Уилл верно думает, что это неправильно. Но Дженнифер остается для Рида тем, кем всегда была, и не может иначе. Единственным человеком на земле, для которого он не «Рид», не «доктор», но на самом деле и не ребенок, нуждающийся в опеке. А просто Спенс. Спенс, который не знает, сколько должно быть пар обуви у девушки, кто такая Леди Гага, носит носки разного цвета, притаскивает в офис конфеты на Хэллоуин, помнит наизусть все серии «Стар Трека». Спенс, который только от нее одной знает, что на свете существует футбол и полные семьи. Спенс, у которого теперь глаза все время красные и который даже не сыплет каждые пять минут своей надоедливой статистикой — ему теперь не до цифр.
Но все когда-нибудь возвращается на круги своя.
— Увидимся на выходных? — спрашивает она, когда они вместе покидают отдел и направляются к лифту.
— Извини, я еду к матери. Давно не навещал.
Они улыбаются друг другу, и Джей Джей, наконец, чувствует облегчение, и обнимает его снова на прощание — лифт и поездка домой подождет. Болезненная худоба — твердость слишком близко подступающих к коже костей ощущается даже под вязаной жилеткой — колкие, непривычно коротко подстриженные волосы на виске. То, что случилось в отделе, изменило их всех и для всех стало тяжелым ударом, но теперь ей куда спокойнее — хотя бы за Спенса.
— Мы заедем на днях? — на всякий случай спрашивает Джей Джей, отпуская его.— Генри, похоже, без ума от твоего синтезатора.
— Буду рад.
— Только ты не предлагай ему сразу сыграть в четыре руки Бетховена, ок?
— Никаких проблем. Чайковский подойдет?
Джей Джей смеется и, нажимая кнопку лифта, повинуясь внезапному порыву, целует его в уголок улыбающихся губ. Не замечая на этот раз и не чувствуя, что улыбка Рида гаснет, а внутри у него что-то переворачивается. Ее мысли переносятся домой, к Уиллу и Генри, освобождаясь, наконец, от всего, что связывает Джей Джей с работой.
Впрочем, самое худшее, и правда, позади, и, вероятно, больше волноваться не стоит.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.