Право на выбор

Хрупкая розовая фигурка словно тень промелькнула в узком коридоре, подошла к закрытой дверной панели. Тихо прижалась к металлической поверхности, прислушалась. Убедившись, что там тихо, осторожно отодвинула дверь, вошла внутрь. Отсек был погружен в полумрак, только две энергоновые лампы освещали его. За стеклом иллюминатора наступал спокойный вечер, уже зажглись первые звезды. Время, казалось, остановилось, создавалось ощущение покоя и умиротворения. Элита Первая перевела взгляд на платформу, на которой находился Оптимус Прайм. Лидер автоботов лежал, отвернувшись к стене, и, казалось, находился оффлайн. Но розовая фемботка ощущала, что это не так. В ее Искре ясно чувствовалась тревога партнера, то, насколько он расстроен. Плохое настроение Оптимуса передалось и остальным автоботам: во всяком случае, никто не носился по «Ковчегу», молодые солдаты не хулиганили, вокруг стояла тишина. Фемма легкой походкой подошла к платформе, хотела лечь на самом краю, но там не было места. Тогда она встала на колени, погладила манипулятор Прайма, стараясь, впрочем, не нарушить его покой. Какое-то время автобот не подавал никаких признаков онлайна, но Элита терпеливо ждала. Если Оптимус захочет поговорить с ней, то скажет все, что думает, если же нет, то она просто с ним побудет. Ему это сейчас нужно, хотя он и велел его не тревожить без значимого повода. Словно отвечая на мысли подруги, Оптимус Прайм тихо произнес: – Элита, мне сейчас лучше побыть одному. Я не хочу, чтобы меня беспокоили… – Разве я беспокою тебя, Оптимус? – тихо спросила Элита Первая. – Я лишь хочу побыть рядом с тобой. Или я мешаю? Оптимус Прайм повернулся к своей любимой подруге, посмотрел на нее. Несмотря на забрало, фемма поняла, что он улыбается. – Нет. Ты не можешь мне мешать. Я рад, что ты пришла. – Я не нарушала приказ, лидер. Хотя бы потому, что никогда твоих приказов не слушала. – Да. Ты упрямая, моя фемочка, – Оптимус с нежностью провел указательным пальцем по скуле автоботки. Какое-то время они молчали. Элита, присев на освободившееся место на платформе, крепко прижалась к своему любимому автоботу. Она ощущала, что пока ничего не должна говорить, и в то же время понимала, что молчать тоже не должна. Наконец решилась заговорить: – Оптимус, ты совершенно не виноват в том, что произошло. Ты не мог предугадать… – Да, не мог. Но все же… сколько людей полегло. Мне этого никогда не забыть. – Никому этого не забыть, – тихо согласилась Элита, вспоминая весь тот ужас, что она испытала, когда увидела разрушенные здания, а главное – огромное количество мертвых тел белковых, которые они смогли извлечь из-под завалов. Кого-то удалось спасти, но большинство жертв уже невозможно было вернуть к жизни. – Все десептиконы, – тихо произнес лидер автоботов, – эти демоны с фиолетовым знаком – мой вечный кошмар, мое проклятье. Они никогда не остановятся… Я представляю, как выглядел Мегатрон, когда уничтожал этот город. Как он дьявольски смеялся, как наслаждался паникой и ужасом людей, как видел их кровь на своих манипуляторах. Ему нравится это… – Оптимус, ты знаешь его жестокость, – тихо произнесла Элита, – но она не должна тебя останавливать, не должна мешать нашему автоботскому делу. – Это никогда не закончится, – продолжил Прайм и замолчал. Он обнял любимую фемку, Элита обняла его в ответ. Они сейчас просто нуждались друг в друге. Сама Элита не стала рассказывать партнеру, что у нее были свои переживания, свое отдельное горе. Она побывала на месте трагедии и увидела там то, чего предпочла бы никогда не видеть и не знать. Когда Элита услышала, что в одном из городов побывали десептиконы, разрушив его до основания, она даже не стала спрашивать никого, можно ли ей поехать с остальными. Мгновенно трансформировалась, помчалась вслед за алозначными товарищами. Они прибыли в тот город, где автоботы когда-то помогали на стройке. Тут же принялись раскапывать завалы, надеясь, что хоть кого-то еще можно будет вытащить оттуда живым. Розовая фемка, пробираясь сквозь каменные развалины, услышала чьи-то рыдания. Поспешив туда, она увидела трагическую картину: молодой мужчина, стоя на коленях, держал за руку девушку, что наполовину была скрыта каменной глыбой. На ее окровавленном лице застыло выражение боли и надежды, ожидания и горечи одновременно. По лицу живого человека текли обильные слезы, на нем было написано горе и нежелание поверить в то, что случилось. Элита Первая решительно направилась вперед, резко подхватила глыбу, с некоторым усилием подняла ее и отшвырнула в сторону. Человек, лишь мельком взглянув на нее, кинулся к девушке, что теперь лежала открытой. Ее тело, как это ни удивительно, почти не пострадало, она была одета в бежевое домашнее платье, почти не запачканное кровью, в отличие от лица. Может быть, поэтому автоботка не сразу узнала ее. Лишь потом, случайно вглядевшись, поняла, что это та самая юная невеста, с которой разговаривала полгода назад. От этого открытия Элита обомлела, затем ощутила, как Искру начинает затапливать сначала волна ужаса, а после – настоящего отчаяния. По ее фейсплету начал течь омыватель, причем фемма даже не заметила, как он появился и заструился. Только ощутила на лице что-то очень горячее, что дополняло ту тоску и горе, которые разрывали ее грудной отсек. Очень осторожно она склонилась над хрупким телом. В процессоре мелькнула нелепая мысль, что, может быть, Рэтчет мог бы ее спасти. Автоботкий медик не умел воскрешать из мертвых, тем более не умел ремонтировать людей, но может… может… еще не все кончено? Элита Первая ощутила странную растерянность и беспомощность. Эта девочка такая молодая и хрупкая, никто не смог ей помочь. И она сама, первая фемка, не смогла. Где она была, когда это все произошло? А где был муж этой девочки? Словно отвечая на безмолвный вопрос, мужчина внезапно выпрямился и посмотрел в упор на Элиту. Розовая фемка ощутила, что не знает, что ему сказать, как утешить. Но, видимо, человек не нуждался в том, чтобы его утешали. – Это должно было случиться и со мной тоже, – решительно произнес он. – Но меня не оказалось дома. – Но ведь десептиконы напали ночью, – сказала Элита. – Где ты был? Молодой человек какое-то время молчал, потом, словно бы желая исповедаться и получить прощение, произнес: – Я не ночевал дома. Понимаешь… – Нет, – тихо ответила Элита Первая, но что-то нехорошее кольнуло ее Искру. Где-то она смутно догадалась, но не хотела верить в то, что у людей такое тоже бывает. – Чего ты не понимаешь? – со злым раздражением спросил парень. – Я был у любовницы. В другом городе. Теперь понятно? – Но ведь… вы же были женаты так недолго, – в голосе Элиты звучало недоумение, она никак не могла до конца принять ту картину, что раскинулась перед ней. Ее взор, словно прикованный, остановился на мертвой девушке. Фемке казалось, что она потеряла кого-то родного, близкого… На какой-то момент ей почудилось, что это она сама. Что именно так она бы выглядела, если бы была человеком, разве что несколько старше. С некоторым усилием она заставила себя посмотреть на мужчину и только сейчас заметила, что он стоит, ровно выпрямившись, и глядит на нее. В его больших темных глазах, влажных от слез, появилась твердая решимость. – Я виноват перед нею и заслужил наказание, – произнес он. – Ты можешь оказать мне услугу? – Какую? – тихо спросила Элита, хотя уже догадалась. В какой-то момент в ее грудном отсеке вспыхнуло ощущение горечи и злости. Да, он заслужил! Вместо того, чтобы быть рядом с молодой женой, оберегать ее, он развлекался в объятиях любовницы… В ту роковую ночь он должен был находиться рядом с девушкой, попытаться спасти или же погибнуть рядом с ней. С ужасом Элита поняла, что у нее действительно мелькнула мысль уничтожить человека, причем особых усилий ей не понадобится. Достаточно как следует наступить или же взмахнуть манипулятором, и все… он отправится к своей любимой, которую не ценил при жизни. Прямо как и она сама! Долгое время первая фемка находилась в объятиях десептикона – представителя фиолетового знака, того символа, который уничтожает все живое вокруг. Она предавала Оптимуса Прайма, людей, красный знак. И сейчас продолжает предавать, потому что любовь к синекрылому сикеру так и не ушла, продолжая пылать в ее Искре. – Почему ты медлишь? – спросил человек, со странным вызовом глядя на розовую собеседницу. – Оптимус Прайм никогда бы так не поступил, – ответила Элита Первая. – Ты не Оптимус Прайм, – твердо произнес парень, – не строй из себя его. Ты знаешь, что я заслужил наказание, так не отказывай мне в нем. По его лицу снова заструились слезы – было видно, что ему страшно, что он на грани отчаяния. Элита ощутила невыразимую жалость к нему: ведь он ошибся, и его ошибка теперь обернется для него вечными угрызениями совести. Чтобы делала она сама, если бы вдруг погиб Оптимус или Тандеркрэкер? А ведь это возможно, исходя из того, что почти каждый день они выходят на поле битвы, из которой могут уже не вернуться. Сможет ли она жить без кого-то из них? Элита Первая решительно наклонилась к человеку. Тот, подумав, что фемка хочет убить его, склонил голову. Но розовая автоботка аккуратно взяла его на манипуляторы, постаралась, насколько могла, ободряюще улыбнуться. – Тебя нужно доставить в больницу. Я отвезу. Сейчас выйдем на дорогу, трансформируюсь, и поедем. Мужчина не сразу ответил. Лишь когда ехал в салоне розовой машинки, негромко произнес: – Я никогда не прощу себе этого. – Жизнь продолжается, независимо от твоего решения, – ответила Элита. Всю остальную дорогу они проехали молча. Сейчас, когда Элита сидела, прижавшись к своему лидеру, она снова ощутила приступ боли. После того, как тот парень очутился в больнице, фемма связалась с его родными, что, к счастью, жили в другом городе. Но оставлять погибшую девушку среди обломков города фемке тоже не хотелось. Вместе с другими автоботами она вернулась туда, снова нашла ее. Когда она опять увидела свою убитую знакомую, ей почему-то показалось, что девушка спит, что сейчас от звука шагов трансформеров она откроет глаза и улыбнется Элите, как когда-то улыбалась в день свадьбы… Но чуда не случилось. Все, что могла сделать автоботка – это передать тело родным девушки. – Скорей всего, придется идти на переговоры с Мегатроном, – тихо произнес Оптимус Прайм. Элита подняла голову, в ее голубых окулярах загорелось легкое недоумение. – То есть? – Мегатрон не зря все это совершил. Здесь есть и моя вина… – Оптимус, не вини себя, – твердо произнесла фемка, – тут виноваты только десептиконы, их лидер. Они жестокие и беспринципные. – И все же… их нужно остановить любой ценой. Это ведь не первый разрушенный ими город и не последний. Мегатрон чего-то хочет, и мне нужно знать, чего именно. – Что ты собираешься делать? – Пойду на переговоры. Даже если придется провести их здесь, на базе. Розовая фемка поджала губы. Ей не нравилось то, что здесь будут десептиконы. Но тут же пришла другая мысль, которую фемботка постаралась отогнать. Ведь если тут будут десептиконы, вполне возможно, Тандеркрэкер тоже появится. – Действуй, как считаешь нужным. Уверена, что ты примешь правильное решение. Оптимус улыбнулся и привлек к себе свою любимую подругу, горячо поцеловал ее. В это мгновение он особенно сильно ощутил, насколько счастлив оттого, что она находится рядом. Ведь порой ему очень нужно было просто получить поддержку, услышать ласковое слово и все равно оставаться лучшим, несмотря ни на что. Элита Первая в задумчивости расхаживала по своему отсеку. Вот уже третий час продолжалась встреча между двумя знаками. И хотя ей не запрещали там находиться, розовая фемка не решалась пойти к другим трансформерам. Что она там будет делать? С кем разговаривать? Наконец решившись, фемботка выскользнула из отсека и направилась в главное помещение отсека. Осторожно вошла туда, окинула взором раскинувшуюся перед ней картину. Все как и предполагалось: Оптимус разговаривал с Мегатроном, Джаз со Старскримом – причем, учитывая их последнее противостояние, они постоянно переходили на повышенные тона. Остальные автоботы тоже нашли себе собеседников, но Элите они были неинтересны. «Хоть бы у десептиконов одна фемка нашлась, – недовольно подумала Элита, – было бы с кем поговорить». Она продолжала внимательно высматривать кого-то в толпе, пока наконец не поняла, что тот, кого она ищет – Тандеркрэкер. Но его нигде не было, из сикеров присутствовал только Старскрим. В помещении находились еще трое десептиконов, коих Элита видела впервые, но они ее мало интересовали. Как же было бы здорово его увидеть, хотя бы мельком… Автоботка так же тихо покинула главный зал, как и пришла. Если ее любимого сикера здесь нет, то не важно, о чем говорят другие. Автоботы и десептиконы договорятся и без ее присутствия. Может быть, лучше, что Тандеркрэкера здесь нет. Что бы она ему сказала? Хотя безумно хотелось увидеть его, коснуться, ощутить вкус его губ… Элита Первая решительно вошла в свой отсек, не потрудившись как следует закрыть дверь. Медленно направилась к своей платформе и вдруг услышала, как позади нее кто-то с силой задвинул дверную панель. Резко обернувшись, она увидела Тандеркрэкера, что смотрел на нее каким-то странным взглядом. Розовая фемка немного растерялась, но к этому ощущению прибавилась легкая радость вперемешку с волнением. – Тандер, как же ты… Сикер не дал ей договорить. Молниеносно кинулся вперед, одной рукой схватил за плечо, второй крепко зажал рот. – Умолкни! Автоботы сейчас на другом конце корабля. Сделай так, чтобы они там и оставались. Ты же знаешь мою вспыльчивость. Элита Первая кивнула. Сикер убрал манипулятор, вторым продолжая удерживать фемму. – Тандер, это лишнее. Я не стану кричать. – Мне нравится держать тебя в руках, – улыбнувшись, тихо произнес сикер, – нравится касаться. – Что ты здесь делаешь? Если автоботы узнают… – Они не узнают, – резко прервал ее десептикон, – если ты меня не выдашь. Впрочем, если это случиться, меня просто убьют, что развернет очередную битву между знаками. Ты этого хочешь? – Нет, – ошарашенно ответила Элита. – К чему все это, ТиСи? Мы можем поговорить, я не против… Тандеркрэкер улыбнулся какой-то сладострастной улыбкой, затем, решительно подхватив фемку на манипуляторы, шагнул к платформе. – Разговаривать я не настроен. Но зато настроен на кое-что другое. Он несколько грубовато бросил Элиту на платформу, тут же склонился над ней, впился в алые губы. Фемботка поняла, чего хочет ее гость, машинально вцепилась в его плечи, стараясь оттолкнуть. Сикер, абсолютно игнорируя сопротивление пленницы, скользнул манипулятором к интимной броне. Элита, прервав поцелуй, произнесла: – Тандер, я прошу тебя… ты не сделаешь этого… – Не сделаю, если позовешь на помощь. Но я тебе сказал, что будет тогда. Готова пожертвовать мною и другими? Или все же пожертвуешь собой? Ведь… быть со мной для тебя жертва, верно? – Что с тобой, Тандер? – тихо спросила фемка. Ей удалось освободить один манипулятор, но она не оттолкнула десептикона, а погладила его по лицу. На мужественном фейсплейте крылатого истребителя появилось насмешливо-горькое выражение. – Ничего, Элита. Появилась возможность наконец добраться до тебя без свидетелей. И я ее не упущу. – Я рада тебя видеть… – Замолчи! – яростно произнес десептикон. В его алой оптике загорелись желание и нетерпение. – Я хочу тебя, и мне все равно, что ты думаешь по этому поводу. Элита Первая попыталась что-то сказать, но сикер снова закрыл ей рот поцелуем. Его глосса проникла глубоко внутрь, касаясь форсунок, словно бы он предъявлял права на эту фемм. Пленница на какой-то момент испугалась. Ее любимый сикер выглядел странно холодным, расчётливым и решительным. Внезапно Элита поняла, что он не остановится даже перед тем, чтобы убить ее… Убить, лишь бы не отдавать другому. Автоботка не знала, как действовать дальше, для нее это случилось слишком неожиданно. Она лишь четко ощутила, как легкий страх переходит в настоящую панику. Приоткрыла рот, смутно ощущая, что если позовет на помощь, это действительно будет иметь плохие последствия. Сикер, заметив это, резко положил ей на лицо ладонь, повторно лишая фемку возможности издать хотя бы звук. – Надо же, а ты эгоистка, оказывается. Мне напомнить, что будет, если позовешь на помощь? Кроме того, если меня разозлить, я могу же ненароком и шею тебе свернуть. В голубых окулярах Элиты ощущение растерянности и страха сменилось раздражением и разочарованием. С усилием она отшвырнула от себя манипулятор десептиконского гостя. – Ты меня шантажировать пытаешься? – Нет. Не пытаюсь. Уже шантажирую, – спокойно ответил десептикон. Указательным пальцем он провел по скуле фемботки, коснулся ее губ. – Элита, я достаточно долго добивался твоей добровольной взаимности. Теперь будет взаимность недобровольная. – Я не хочу этого… – Разве ты не слышишь? Меня больше не волнует твое мнение. Крылатый трансформер принялся покрывать поцелуями лицо Элиты, правый манипулятор скользнул между ее стройными ногами, нащупали интимные застежки. Фемка, полностью прижатая корпусом десептикона к платформе, почувствовала, как в окулярах выступил омыватель бессилия, обиды и горечи. Разве она думала, что однажды с Тандеркрэкером у нее произойдет именно так? Разве ее десептикон такой? Или они все одинаковые? – Тандер, пожалуйста, – она снова вцепилась в плечи десептикона, ее голос дрожал, – умоляю тебя… ты же не такой… – Я – десептикон, Элита, – холодно произнес тот. – Подойдет тебе такое оправдание? – Ведь я верила тебе! – Разве я тебя в чем-то обманул? Ты столько раз отталкивала меня, что это уже стало привычкой. Думала, что так будет всегда, что я постоянно буду тебя защищать, рисковать собой, ничего не получая взамен? Прости, Элита, но моя любовь не такая. С этими словами он резко подался вперед; розовый корпус, лежавший под ним, задрожал от боли и напряжения. Рот Элиты приоткрылся, в оптике появилось выражение боли и унижения. Она боялась кричать громко, боялась, что действительно сюда может кто-то войти. Опасалась, что все это повредит ее насильнику, которого в это мгновение ненавидела и любила одновременно. Когда Тандеркрэкер принялся двигаться, жестко всаживая коннектор внутрь жертвы, фемка закричала. Ее крики смешивались со всхлипами, стонами, в них сквозило удовольствие, но также и ощущение физической и моральной боли. Все так же пытаясь вырваться, автоботка попыталась ухватиться манипуляторами за крылья десептикона. Но истребитель не позволил ей это сделать. Резко схватив ее за оба манипулятора, он жестко завел их за голову фемки, сильной рукой прижимая к поверхности платформы. – Угомонись, – приказал он, – иначе ударю. Ты этого хочешь? Грубость любишь? – Нет… – прошептала Элита. По ее миловидному фейсплейту струился омыватель, но сикер предпочел этого не замечать. – Тогда лежи смирно. Будет немного больно, но ты не удивляйся – я не Оптимус Прайм. Это сломило Элиту. Розовая фемботка осознала, что все это ей не кажется, происходит по-настоящему. Что ее Тандеркрэкер не стал другим, ведь он был таким всегда. Одно время помогал ей, потому что надеялся на то, что они снова будут вместе. А она-то думала, что между ними возможны дружеские чувства, что их любовь может быть искренней, платонической, несмотря на то, что им обоим от этого будет тяжело. Как же она ошибалась… На лицевой пластине нависающего над фемкой сикера постоянно сменялись эмоции: торжество, похоть, отчаянная решимость и абсолютное осознание того, что он сейчас делал. Понимал, что, возможно, совершает ошибку, но не собирался останавливаться теперь, когда уже шагнул в эту пропасть. Когда сделал выбор в пользу своих чувств, а не чувств любимой фемки… Спустя некоторое время они сидели на платформе спиной друг к другу. Оба молчали, не решаясь начать разговор, который все равно должен был произойти. Тандеркрэкер поднялся с платформы, направился к двери. Оставалось надеяться, что его не хватились, учитывая, что он вообще должен был находиться совсем в другом месте. – Ты ничего мне не скажешь? – Элита вопросительно посмотрела на партнера. – Давно не было? – спросил Тандеркрэкер. – Чего? – не поняла фемка. – Давно не было интерфейса? – Давно, – тихо сказала Элита. – Оптимус занят постоянно… – Тогда считай, что тебе повезло, потому что я свободен весьма часто. – Для чего свободен, Тандер? Я не верю, что ты так изменился за считанные мгновения! – Я всегда был таким, Элита. Ради тебя я попытался измениться, но теперь убедился, что ты этого не достойна. Не стоишь ты тех жертв, которые я ради тебя совершал… – голос сикера дрогнул, словно он сам не верил в то, что говорил. – Если ты так считаешь, – с горечью произнесла Элита, – то зачем же рисковал? Я же действительно могла позвать на помощь… И сейчас могу, – добавила фемка чуть громче. Крылатый сикер повернулся к собеседнице, на его губах появилась презрительная усмешка. – Так что же ты медлишь? Беги, жалуйся Прайму и остальным автоботам. Элита не двигалась, все так же продолжая смотреть на нахального сикера, словно все еще верила, что тот снова станет прежним. Тем самым Тандеркрэкером, которого она когда-то полюбила. – Что будет дальше, Тандер? Как ты мог так поступить? – Ты достала этими вопросами, – огрызнулся десептикон. – Совсем глупая? – Довольно! – разозлилась Элита. – Ты не только взял меня силой, так еще смеешь оскорблять! Убирайся! Сейчас же! – Да, я пойду. Но хочу, чтобы ты знала… Все, что произошло только что, было моим выбором. Отныне я не буду больше тебя спрашивать, хочешь ли ты быть со мной или нет. Тебе придется смириться с этим. – А если не смирюсь? – тихо спросила фемка. – Я никогда не думала, что ты… – Тогда у тебя есть два варианта, – грубо перебил ее сикер. – Либо можешь прятаться в этих стенах, либо же расскажи все Оптимусу Прайму. Только так ты от меня избавишься. С этими словами он открыл дверь и, убедившись, что в коридоре никого нет, покинул помещение, ни разу не оглянувшись. – Тандер! – Элита бросилась за десептиконом, но тот уже успел скрыться из поля зрения. «Хоть бы он благополучно выбрался из базы. Надеюсь, его никто не заметит», – с тревогой подумала фемка, не отрывая взгляда от дверного проема, в котором исчез ее любимый десептикон, только что ставший и ее насильником. Потом подошла к платформе. Садясь на нее, фемка внезапно ощутила резкую боль и буквально согнулась вдвое, обхватив себя манипуляторами. Только сейчас до нее начало доходить все, что произошло. Тандеркрэкер, получается, поступил с ней недостойно, наплевал на ее чувства и желания – он думал только о своих. Он показал себя таким, каким был все это время, хотя фемка долгое время видела в нем только хорошее. А он оказался негодяем… Только вот почему она все равно не способна возненавидеть его? Тандеркрэкер резко вошел в свой отсек, совершенно не заботясь о том, что его могут засечь и спросить, почему его не было здесь. Сейчас ему было на все налить топливом. Крылатый десептикон физически ощущал, что всего час назад перешел ту самую грань, которую давно собирался пересечь, но все никак не решался. Ему надоело бесконечно ждать, пока розовая фемка соизволит понять, что она должна быть рядом с ним. Сикер верил, что в итоге Элита пойдет на поводу у своей Искры и сможет сделать выбор в его пользу. Но этого не происходило, и постепенно Тандеркрэкер начинал понимать, что добровольно розовая подруга автоботов не пойдет на уступки. Оставался вариант недобровольной связи, но он не мог заставить ее ощутить к нему чувства. Зато мог сделать кое-что другое… Сейчас он ощущал себя странно. Помнил то, какая растерянность мелькнула в оптике любимой фемботки, то, с каким упреком она на него смотрела, когда он брал ее силой, заставлял подчиниться. Помнил, как она хотела поговорить с ним, но он не пожелал этого, хотя бы потому, что нечего было тогда ей сказать. Как бы там ни было, сейчас сикер мог с точностью сказать только одно – он не жалел о содеянном. Получалось, это все, что он мог получить от любимой Элиты, потому что, видимо, все обстоятельства были против их связи. Следовательно, он действовал так, как это было возможным. Ему не в чем было себя упрекнуть – скорее, Элита может пенять на свое упрямство. Крылатый истребитель решительно улегся на платформу, подключил источники энергии. Ему нужно было обновиться, да и просто прийти в себя. Почему-то на Искре была пустота, словно он разочаровался в самом себе…