Право на выбор

Оптимус Прайм находился в своем отсеке, но заняться делами у него сегодня не получалось. Словно что-то отвлекало его, какое-то чувство не давало покоя. Он регулярно поднимался из кресла, прохаживался по отсеку, смотрел в иллюминатор. После чего садился за компьютер, пытался приняться за работу… и снова все начиналось сначала. Лидер автоботов не мог дать отчет, почему так происходит. Возможно, он устал, а может быть, ощущал, что чего-то не хватает. Оптимус думал про свою подругу, понимал, что сейчас должен быть рядом с ней. И все же… почему-то не шел к фемме, словно боялся, а чего именно – объяснить не мог. Дверная панель с тихим шелестом отодвинулась, и в помещение кто-то вошел. Настолько тихо, что, если бы не звук открывающейся двери, можно было бы подумать, будто просто показалось. Прайм знал, что это Элита – только она обладала такой легкой походкой. И только фемка-разведчица способна была передвигаться настолько незаметно. Оптимус обернулся к той, которую уже не знал как называть. Но Элита Первая заговорила первая. – Оптимус, я к тебе, – тихо произнесла она, словно боясь помешать красно-синему автоботу в его великих целях. Прайм ничего не ответил, только протянул вперед манипуляторы в приглашающем жесте. Розовая фемботка шагнула вперед, как-то судорожно вцепилась в своего героя. Все слова, которые она заготовила для разговора, будто испарились, и фемка лишь тихонько всхлипнула, ощущая, как на Искре становится легче. – Не плачь, Элита, – негромко произнес Оптимус, – никто в этом мире не стоит твоего омывателя. И я тоже не стою. – Я виновата перед тобой, Оптимус, – произнесла автоботка, – я недавно с Тандером… но ведь… в тот момент я не была твоей подругой. И сам сикер, я дала ему понять… в общем… что мне делать? – Не тебе, а нам, – Оптимус ласково провел рукой по ее шлему, коснулся антенн. – Мы оба виноваты друг перед другом. Поэтому остается только одно: попытаться начать все заново и забыть обиды. – Ты действительно дашь мне еще один шанс? – тихо спросила фемка. Оптимус Прайм подвел ее к своей платформе, усадил. Сам сел рядом, затем спросил: – Ты любишь меня, Элита? Та кивнула, вытирая омыватель, градом катившийся по ее миловидному фейсу. – За что ты меня любишь? Розовая автоботка воззрилась на собеседника. – То есть? Разве должна быть причина? – Все же… Что тебя привлекает во мне? Моя внешность? Или положение? Известность? Звание? Скажи, как есть. Большая оптика Элиты выражала искреннее недоумение. – Нет. Мне это все безразлично. Никогда не думала о подобном. Я люблю тебя за то, что ты – это ты. Но даже если бы ты стал другим – твое право. Разве можно ставить условия? Каким бы ты ни был, мне это неважно. Оставайся собой. Но почему ты спрашиваешь об этом? На благородном лице лидера автоботов появилась улыбка. – Поэтому мы и вместе так долго, моя Элита. Поэтому на твоем месте быть не может другой фемки. Элита хотела что-то сказать, но Оптимус сделал ей знак, чтобы она слушала. – Я часто думал о нас. Анализировал наши отношения – обиды, непонимания, разногласия. Иногда задавал себе вопрос о том, чтобы было бы, если бы я выбрал себе другую подругу. Ведь любая фем с радостью станет моей, не так ли? Элита кивнула, и лидер автоботов заметил огонек напряжения и ревности в ее голубых окулярах. Но она не перебивала, несмотря на то, что ей этого очень хотелось. – Я думал о том, почему же каждая фемма согласилась бы быть со мной. Причин много, и я это знаю. Какая-то повелась бы на мою внешность, другая – на статус и признание. Третья… на все вместе. Любая автоботка была бы со мной, пока я остаюсь великим Оптимусом Праймом, и, скорее всего, бросила, если бы я им перестал быть. Или получил бы повреждение, которое невозможно было бы отремонтировать. – Я бы тебя не бросила, – тихо произнесла Элита, и Оптимус улыбнулся в ответ своей обаятельной улыбкой. – Знаю. Уверен в этом. Наверное, твоя связь с этим десептиконом – это цена того, что ты для меня идеальная подруга. Мне остается смириться с подобным. Однако, Элита, он должен исчезнуть из нашей жизни. Розовая автоботка не ответила на последние слова, перевела разговор на другое: – Я тоже часто думала. Сколько я тебя знаю, с того момента, как ты стал Праймом, я только и делала, что ждала тебя. Постоянно. Солнечный цикл проходил, наступал следующий, но ничего не менялось. Сначала я ждала тебя, пока ты задерживался на собраниях на Кибертроне, потом приходилось ждать, когда ты пропал без вести. Никто не верил в то, что ты выжил, а я верила. Потом я примчалась на Землю, думая, что ситуация изменится, но все осталось по-прежнему. Снова жду. И за последнее время я тоже много чего поняла. У каждого из нас свое предназначение. Какое-то время я считала, что моя цель заключается в том, чтобы быть лидером фемок. Но всегда немного сомневалась в этом. Ведь я создала свой отряд для того, чтобы соответствовать тебе. Ты – лидер, значит, я тоже должна быть лидером. Но может, это все неправильно? Может быть, я просто должна ожидать, пока ты окажешься рядом? Не важно, сколько это продлиться. Цена за то, чтобы видеть тебя, иметь возможность хотя бы изредка коснуться. Ведь я люблю тебя, Оптимус. Несмотря ни на что. Элита замолчала, глядя на Оптимуса. Лидер автоботов привлек ее к себе, затем крепко поцеловал. – Прости меня за все, моя Элита. Я виноват перед тобой. За то, что не могу быть рядом, когда ты нуждаешься. За то, что нет возможности предпочесть тебя, а не автоботский знак или мои обязанности. Элита тепло улыбнулась. – Ты сам только что сказал, что мое отличие от остальных фемботок в том, что я способна выдержать подобное. И я не подведу. Они обнялись. Элита спрятала лицо на широкой груди Оптимуса. Она была рада, что прошла через этот разговор. Теперь все разрешилось с любимым автоботом. А Тандеркрэкер… Наверное, с ним лучше не видеться. Фемма решила подумать об этом чуточку позже. Слишком многое пришлось решать за последний солнечный цикл. – Знаешь, Элита, – тихо признался Прайм, – я ощущаю какую-то пустоту. Словно чего-то не хватает. Думал, если помирюсь с тобой… В этот момент лидер автоботов, как обычно, получил вызов. На этот раз от Альфа Триона. Розовая фемма, понимая, что время их свидания подошло к концу, поднялась. – Посоветуйся с Матрицей. Считается, что это артефакт мудрости. Так почему бы не спросить у нее? Стояла глубокая ночь. Погода была ясная, и антрацитовое небо – чистое, усеянное огромным количеством звезд – раскинулось необъятным простором. Вокруг царили тишина и спокойствие. Но вот кто-то их нарушил. Появилась прямая высокая фигура с большими крыльями, которые даже в темноте выглядели величественно и даже дерзко, словно говорили о скрытой бунтарской натуре владельца. По движениям, походке, стараниям не привлекать к себе внимания было видно, что пришелец не желает быть замеченным со стороны. Наконец он вышел на немного освещенное место. – Я здесь, как и договаривались, – негромко произнес он, обращаясь непонятно к кому. Невидимый собеседник шагнул вперед, и при слабом свете луны можно было сразу узнать фигуру Айрондана. – Пришел все же. Хотя я знал, что так и будет. – Возможно, для тебя такое решение станет роковым, негодяй. – Не очень вежливо, десептикон. – Ты ожидал вежливости? После того, как попытался похитить мою фемку? – Она не твоя. – Тебя это не касается. Зачем ты меня позвал? Говори, что нужно, пока я еще контролирую себя. – Элита – не твоя, – немного нараспев повторил наемник, наслаждаясь выражением злой боли, что появилась на лице истребителя. Той боли, которую тот не мог скрыть, несмотря на все усилия. Однако в планах Айрондана не было намерений долго испытывать терпение оппонента. – У меня для тебя есть подарок. Вот, гляди. Из тайников корпуса он извлек какой-то странный предмет. И хотя сикер никогда не видел его, он сразу понял, что это. Его охватил священный ужас, он с трудом сдержался, чтобы не отпрянуть. Айрондан небрежно повертел предмет в манипуляторах. – Знаешь, что это? – Знаю, – дрогнувшим голосом ответил десептикон. – Хочешь, подарю тебе? – Откуда это у тебя? – внезапно у Тандеркрэкера мелькнула другая мысль. – Да это же подделка! Не может у тебя в руках находиться настоящая Матрица Лидерства! – Это не подделка, – серьезно ответил Айрондан. – Матрица настоящая и сейчас находится в запечатанном виде. Ты же знаешь прекрасно, что сиять она может только тогда, когда ею обладает истинный Прайм. – Как она у тебя оказалась? – не унимался сикер, все еще не веря в увиденное и боясь прикоснуться к такому легендарному артефакту. Не то чтобы его, десептикона, сильно волновали все эти сказки, связанные с Матрицей, однако он не мог спокойно смотреть на вещь, которой боялся сам Юникрон. – Так, повезло перехватить, – хмыкнул Айрондан. – Оптимуса Прайма хорошенько двинуло, а он был настолько увлечен, что даже не заметил, как некая блестящая штучка вылетела из створок. Ты так и не ответил насчет подарка. Хочешь? Совершенно бесплатно. При слове «бесплатно» Тандеркрэкер недоверчиво посмотрел на собеседника. У Айрондана не бывало ничего бесплатно. – В чем подвох? И почему именно мне ты решил отдать Матрицу? – Подвоха нет. Решил отдать, потому что мне она не нужна. А тебе может пригодиться. Например, пожелаешь отдать ее Мегатрону и заслужить повышение. Или можешь держать в страхе автоботов. Или… даже не знаю… выменять что-то у Оптимуса Прайма. Он ведь за Матрицу отдаст что-угодно и, думаю, кого-угодно. Алая оптика сикера полыхнула опасным огнем. Ему не нравилось то, к чему клонил нейтрал. Когда десептикон заговорил, в его голосе явно крылась скрытая угроза. – Объясни, что это значит! Айрондан ответил не сразу. Он небрежно положил Матрицу рядом с собой, как бы давая понять, что не будет возражать, если сикер ее выхватит. Но Тандеркрэкер не спешил с этим, зорко следя за каждым движением оппонента. Истребитель очень удивился тому, что Айрондан пожелал встретиться, и за каждым словом ждал подвоха или зацепки. И в то же время его снедало любопытство: хотелось знать причину, почему этот хитрый интриган решил позвать его, и действительно ли то, что сейчас лежит совсем рядом, является настоящей Матрицей. Ведь она представлялась настолько легендарной вещью, что даже казалась многим трансформерам несуществующей. Но что-то подсказывало теперь десептикону, что это вполне реально. – Хочешь послушать про свою возлюбленную? – напрямую спросил Айрондан. Синекрылый сикер ощутил смешанные чувства. Обсуждать Элиту с этим скользким типом хотелось меньше всего. Но ведь он явно что-то знал и готов был поделиться этой информацией. – Хочу, – коротко ответил истребитель. – Я за Элитой Первой наблюдал еще на Кибертроне. Нет, ты не подумай, не за ней одной. Все так или иначе были в поле моей оптики. Оптимус Прайм, Мегатрон, Саундвейв, Джаз, Старскрим и все остальные так или иначе немного открыли мне свою жизнь, хотели они того или нет. Но вернемся к Элите. Мы учились с ней в одном учебном заведении, и я помню, как среди нас был один трансформер, который не собирался поступать в Академию. Не то чтобы не хотел, просто не мог. Не верил в себя, и никто в него не верил. Были на то причины – он был туповатый, неловкий увалень, хотя с виду весьма хорош собой. Элита звалась тогда еще Ариэлью, к слову… Тебе интересно слушать про Ариэль? – Продолжай. – Ариэль взялась за него. Не знаю, как они сошлись, но эта розовая деталька стала ему помогать. Часами вбивала знания в его тупой процессор, успевая при этом учиться сама и блестяще сдавать экзамены. Самая большая радость заключалась в том, чтобы после всего этого лепетать Ориону о том, как она помогает этому неудачнику. И знаешь что? Он поступил. Причем не только поступил, но еще и завершил в итоге Академию с отличием. Для Ариэли высшей наградой было то, что она сделала «великое» дело, как она считала, и то, что это порадовало Ориона Пакса. Ее сентиментальный процессор только и думал о том, как бы угодить своему любимому пацифисту. Тандеркрэкер тихо спросил. – Ариэль… какая она была? – Ты не видел ее изображения? – Видел… Элита как-то показывала, но я не смог составить личного мнения. – Да как тебе сказать… я бы назвал ее очень хорошенькой, если бы мне не было все равно. Невероятно милая что ли… Сочувствующая, простая, никакого величия. Но этого ей и не нужно было. Она уже тогда способна была очаровывать. Болван Орион в нее, конечно, влюбился, да и других поклонников хватало, но фемка не замечала знаков внимания. Для нее существовал только Орион Пакс. Единственное, что она могла предложить каждому, так это свою помощь. Как ты думаешь, почему она собрала свой собственный отряд во время войны? – Ей нужны были силы, чтобы бороться с противоположным знаком. То есть с моим знаком. – Не совсем. Ты прав, конечно. Однако главная причина была в том, чтобы помочь конкретно фемботкам. Ведь автоботам помогал Оптимус Прайм – объединял их, поддерживал, вел вперед. На фемм никто особо серьезно не смотрел… впрочем, я и сейчас их презираю. Вот и этой пустопроцессорной красотке было важно соответствовать Прайму. Нет, она не собиралась становится лучше него. Я уверен, что для нее это просто недопустимо, но она боялась, что однажды он потеряет к ней интерес. – Если бы это было так… – невольно процедил сквозь дентапластины Тандеркрэкер. – Вот мы и добрались до самого интересного, – хмыкнул наемник. – Интересное состоит в том, что Элита никогда не бросит Оптимуса Прайма. Если он погибнет, даже тогда она будет хранить о нем воспоминания и верить, что он вернется. Проблема в том, что так и есть. Даже если его настигнет дезактив, никто не может дать гарантии, что это надолго. – Да, я не смогу его убить. – Не сможешь, конечно. Это даже Мегатрону не под силу, что уж говорить о тебе. – К чему ты клонишь? – К тому, что остается лишь один способ – сделать так, чтобы Оптимус бросил Элиту. – Он никогда это не сделает по доброй воле, – невольно произнес сикер. – Кто же говорит о доброй воле? Обстоятельства могут вынудить. Скажем, нечто особо ценное попадет в руки врагу. Представил? И это ценное враг согласен отдать только в том случае, ну если… хм… потерял фантазию... У меня никогда не было сильного воображения, представляешь? Хитрая улыбка раздражала Тандеркрэкера, и в то же время он не мог отвести взора от того, кто стоял сейчас перед ним. – Оптимус готов на все, только бы сберечь Матрицу. Элита готова на все ради того, чтобы ее ненаглядный партнер не потерял авторитет. – Но как она отреагирует на это? Айрондан равнодушно пожал плечами. – Закатит истерику. В худшем случае. Ты этого боишься? – Боюсь, что она возненавидит меня. – Если бы была такая опасность, ненависть к тебе уже давно затопила ее Искру. У Элиты еще со времен Академии была глупая привычка всех прощать. Насмотрелась на своего любимого пацифиста и взяла пример. Если нужно, перевоспитаешь. Думаю, ты справишься. Но это уже не мое дело и не моя история. Тандеркрэкер молчал, еще не до конца осознавая, куда клонит этот хитрый наемник. Тот заметил, что истребитель словно бы колеблется. – Так что? Возьмешь Матрицу? Или, может, мне попытаться сбыть ее кому-то другому? Уверен, покупатель найдется. Хотя бы твой лидер будет безумно рад получить такую игрушку, чтобы подразнить своего соперника. – И во сколько это обойдется мне? – осторожно спросил Тандеркрэкер. – Тебе – ни во что. Я же сказал, что для тебя бесплатно. – Почему? Оптика Айрондана вспыхнула опасным огнем, губы искривились в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего. Десептикон ощутил, что его одолевает тревога. Верно ведь подметил, что это неспроста. То, что Матрица Лидерства настоящая, он уже не сомневался. Но не мог принять ее, не понимая мотива нейтрала. – Ты хочешь знать почему? Для чего, Тандер? Разве недостаточно того, что я даю тебе все пути для наступления? Оптика Тандеркрэкера вспыхнула, также предвещая некую опасность для Айрондана. – Я не люблю действовать наугад. У тебя ничего не бывает бесплатно. Скажи мне свои мотивы, возможно, они у нас одинаковые. Аройндан рассмеялся, но спустя пару минут произнес: – Может быть, и есть пара моментов, что нас могла бы объединять, но их недостаточно, чтобы мы стали хорошими приятелями в этом плане. Значит, ты хочешь знать, в чем моя выгода? – Да. – Смотри, не пожалей об этом. – Я слушаю. Лицевая пластина Айрондана стала серьезной. Улыбка исчезла, а с ней и мало-мальски дружелюбное выражение. – Многие считают, что я люблю кредиты больше всего во Вселенной. Они почти правы. «Почти», потому что существует одна вещь, которая в приоритете даже перед унизнаками. Это – месть! Ради того, чтобы отомстить, я готов пожертвовать огромными суммами, даже если они сами идут ко мне в манипуляторы. Вот прямо как сейчас. – Кому ты хочешь отомстить? – Вам троим в частности и не только. Оптимусу Прайму, который задержал меня тогда, выхватив законную добычу у меня из манипуляторов. Тебе – за то, что помогал ему в этом. Автоботам по той же причине. Но самое главное, хочу сделать больно этой розовой дряни. Той, которая могла принести мне настолько астрономическую сумму, какой у меня не было за весь мой бесконечный актив. Но предпочла сопротивляться, шлюха! – Замолчи! – голос сикера зазвучал угрожающие, тонкие пальцы непроизвольно сжались. – Почему же? – насмешливо спросил Айрондан. – Разве ты не ощущаешь то же самое? Сколько раз ты думал о том, что Элита могла бросить Прайма и уйти к тебе? Но она предпочитает оставаться с вами двумя, потому что ей жалко вас обоих. Разуй окуляры, десептикон! Не бросит твоя ненаглядная Прайма, так и будет метаться между вами, рыдая по ночам на своей платформе. Единственный шанс для тебя – сделать так, чтобы Прайм сам от нее отрекся. Чтобы выставил из своей жизни. И тогда появишься ты – герой и спаситель. Подберешь это несчастное, брошенное создание. Только поторопись с этим, иначе не успеешь оглянуться, как ее кто-то перехватит. – И в чем же твоя месть? Я и Элита будем счастливы вместе. Наемник рассмеялся, причем на этот раз его смех звучал особенно издевательски. – Хотелось бы на это посмотреть! Да только мне нужно сматываться, пока меня не поймали. А спектакль будет стоить просмотра! Но мне остается только представлять боль Элиты Первой, Прайма и проблемы, которые свалятся на тебя. Впрочем, ты сам скоро в этом убедишься. – Ты так прямо говоришь мне об этом… Айрондан подмигнул собеседнику. – Все и так понятно. Ты задаешь вопросы, только чтобы не молчать. Потом его лицо стало серьезным, было видно, что Айрондан начинает терять терпение. – Последний раз спрашиваю и ухожу: берешь Матрицу или нет? – Беру, – твердо произнес сикер, протягивая манипуляторы к артефакту и все еще не веря, что сейчас возьмет легендарную Матрицу Лидерства. Вопреки ожиданию, Айрондан действительно отдал ее без малейшего подвоха. – Удачи тебе, приятель, она тебе понадобится. Конечно, в плане фемки ты сделал выбор так себе… В качестве красивой картинки и дорогой игрушки – самое оно. Но вот как равная подруга жизни она тебе процессор сожрет. Впрочем, не обязательно Элита должна быть равной меху. Фемка должна знать свое место, уж тебе об этом известно. Ну, пока! Тандеркрэкер не отрывал взора от запечатанной Матрицы Лидерства, по-прежнему не веря, что это происходит с ним. Когда он поднял голову, рядом никого уже не было. Айрондан действительно стремился уйти незамеченным, и ему это удалось. Оптимус Прайм сидел в кресле, склонив голову на манипуляторы. Он не верил в то, что произошло. Сколько он помнил себя, никогда подобного не случалось. И теперь, впервые за бесконечно долгое время, ему было по-настоящему страшно. Матрица Лидерства исчезла! Словно растворилась! Оптимус достаточно долгое время ощущал, что с ним твориться что-то неладное. И в какой-то момент по совету Элиты решил посмотреть, что со священным артефактом. Не обнаружив его на месте в грудном отсеке, лидер автоботов сначала не осознал реальность до конца. Такого не могло случиться! Просто не могло! И все же факт оставался фактом – Матрицы не было. Первым побуждением Оптимуса было собрать подчиненных и велеть им искать. Но он себя остановил, потому что не хотел, чтобы они раньше времени знали о пропаже артефакта. Это могло посеять панику среди своих, могли поползти слухи, дойти до десептиконов, а этого допускать никак было нельзя. Сейчас все, что мог сделать лидер, так это попытаться вспомнить, как подобное могло случиться. Украсть Матрицу из грудного отсека ни у кого бы не получилось. Для этого пришлось бы открыть створки. Оптимус почувствовал бы это, даже находясь оффлайн. Да и проникнуть сюда из врагов тоже вряд ли кто-то мог. Среди автоботов предателей не было, а если бы и были, никто бы не осмелился совершить такой дерзкий поступок. Слишком сильным был страх перед Матрицей – алозначные верили в то, что этот артефакт лучше не «злить», что проклятье, которое может исходить от него, вполне реально. Все сводилась к тому, что украсть Матрицу мог только Айрондан. Конечно, не было прямых доказательств, однако как-то слишком подозрительно совпали его побег и исчезновение Матрицы Лидерства. Оптимус не знал, испытывать ли облегчение от этого или нет. С одной стороны, зная характер наемника, была надежда, что последний предложит Матрицу самому лидеру автоботов. Но с таким же успехом он мог попытаться продать ее кому-то другому. И тогда это принесет огромное количество проблем, помыслить о которых было даже страшно. Да и неизвестно, действительно ли артефакт находился в руках этого трансформера. Оптимусу одновременно хотелось верить и в это, и в обратное. Неужели все, что он мог сделать, так это ждать? Собственное бессилие выводило из себя. Разве он был достоин после этого быть Хранителем Матрицы? Ведь никудышный из него получился Хранитель… Когда дверная панель отъехала в сторону, Оптимус вздрогнул. И хотя по походке он понял, что это Элита, страх прошел не сразу. Почему-то он даже не решился поднять голову. Элита Первая подошла к нему и села рядом. – Оптимус, – произнесла она, – что случилось? – Почему ты решила, что что-то должно случиться? – Прайм попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой и неестественной. – Я ощущаю это Искрой, – серьезно ответила фемка. – Разве тебя это удивляет? – Я ведь часто волнуюсь, – неловко парировал Прайм. – Работа такая. Элита прижалась к своему лидеру, обняла его крепко, насколько было возможно. – Да. Но сейчас твоя боль более сильная. Иначе я не смогла бы так остро отреагировать. Скажи мне, что произошло? Оптимус Прайм молчал, поэтому снова заговорила Элита: – Не хочешь мне сказать? Понимаю. Если бы сюда пришел Альфа-Трион или Ультра Магнус, либо же Айронхайд, ты бы все рассказал, верно? В голосе розовой феммы не было насмешки или иронии. Она говорила это спокойным и серьезным тоном. Впрочем, на этот раз она была не права. Меньше всего сейчас Оптимус желал присутствия Альфа Триона. – Не говори, – продолжала фемма. Тонкие пальцы гладили плечо лидера автоботов. – Если позволишь, я просто посижу рядом. Оптимус Прайм кивнул, молчаливо соглашаясь. Он был благодарен подруге за подобную черту характера. Элита всегда считала, что не должна вмешиваться в дела лидера. Что он способен разобраться лучшим образом, как следует поступить. И если он пожелает рассказать что-то своей розовой подружке, то сделает это сам. Для нее всегда было самым главным, чтобы Оптимус остался доволен ею. Лидер автоботов самым внимательным образом оглядел себя, проверяя, не забыл ли что-то. Для него это было особенно важным, поскольку встреча, которая намечалась, не предвещала ничего хорошего. Хотя красно-синий трансформер не мог даже предположить, о чем пойдет речь. Но ничего положительного не ждал. Недавно он получил сообщение от Тандеркрэкера, где тот приглашал его поговорить тет-а-тет. Десептикон однозначно намекнул на то, что лучше Оптимусу явиться в одиночестве, без сопровождающих. Конечно, у Прайма были мысли, что все это ловушка, но что-то ему подсказывало, что он должен пойти. И что от этого может многое зависеть. Впервые он отправлялся на личную встречу с другим десептиконом, не с Мегатроном.