Шестнадцатый век

      Адриан надел шляпу и удалился с ехидной улыбкой.       Маринетт упала на стул, глаза пылали, а в животе бабочки. — Ва-а-ау, вот это да…

***

***       Синевласая девушка шла по улицам Парижа. Она вся светилась от счастья., а на лице сияла улыбка. Глаза наполнились искорками, а зрачки, не смотря на солнце, расширились. Сердечко бьётся громко, но не от усталости. На неё оглядываются люди, говоря своё мнение друг другу. Некоторые, что она сумасшедшая, смотря на одежду и поведение девушки, а некоторые, что влюбилась, смотря ей в душу.       Маринетт заходит в двухэтажный дом, сделанный из камня и дерева. На первом этаже было жарко. Там пахло выпечкой: свежим хлебом, ягодами, пряностями…       — Мам, пап, я пришла! — весело крикнула девушка на кухню и попрыгала дальше.       Из-за угла выглядывает высокий мужчина с коричневыми усиками и нестандартной формой тела.       — Доченька, а с чего это ты такая счастливая после тяжёлой работы? — задал вопрос её отец, с улыбкой, что указывала на подозрение непонятного поведения Маринетт.       Она осеклась, приняла обычное выражение лица и резко повернулась к отцу       — Да нет, что вы, — мадемуазель пыталась контролировать свою мимику, но улыбка ускользала из-под её контроля.       — Ты, часом, не влюбилась? — спросил мужчина у дочери настойчивым голосом.       — Нет, да и в кого мне…? — её прервала женщина, что выходила от туда, где вышел и мужчина. Из кухни.       — Маринетт, — ласково произнесла синевласая женщина с короткой стрижкой, — дорогая, тут нечему стыдится или скрывать что-то. Я точно так же вела себя, когда встретила твоего отца. В этом ты на меня похожа, — мать подмигнула дочери на последних словах и улыбнулась доброй, нежной, одним словом, материнской улыбкой.       Маринетт замешкалась, не зная, что ответить.       — Ну, да, вы правы. Но! Я бы не назвала это любовью, скорее, симпатией, — она пожала плечами, делая вид, будто не понимает, в чём дело, — мне можно пойти в свою комнату?       — Конечно, ты могла и раньше пойти, мы тебя не держали, — улыбнулась мать.       — То есть, я могла избежать этого разговора?! — стояла возмущённая мадемуазель.       — Ну, да, — улыбка с виднеющимися зубами появилась уже у отца.       — Р-р-р-р-р! — прорычала девушка и удалилась на верх.       На первом этаже остались лишь посетители и Томас с Сабиной.       — Ничего-ничего, она расколется, — проговорила мадам.

***

***       Утреннее солнце проникло в комнату молодой мадемуазель. Девушка нежилась в постели, но зеркало, что стояло перед окном, отбило лучик света в сторону спящей, установив солнечный зайчик на её глазах. Обычно это её и будит по утрам, как и в этот чудесный день. Мадемуазель не хотела вставать. Она отвернулась от лучика солнца, которого отбило зеркало, на встречу ещё большему свету, чем просто солнечный зайчик. Маринетт уткнулась лицом в подушку, от чего по комнате полетели серые, коричневые и белые пёрышки. Вдруг, внизу послышались голоса. Девушка не хотела их слышать, пока не прозвучало её имя. Она тут же подскочила, ведь ей стало интересно, кто и зачем нарушил её сон, но из-за резкого подъёма с кровати у неё в глазах потемнело, а голова закружилась, и Маринетт опёрлась об тумбу, где лежала куча перьев. Недуг прошёл, мадемуазель Дюпен-Чен тихонько вышла из своей комнаты и направилась к лестнице, что вела вниз, к пекарне. Выглядывает из-за угла стены:       — С вас десять франков, — чуть слышен был голос Томаса, передававшего ящик с вкуснейшей выпечкой мсье с волосами цвета пшеницы. На нём была мужская шелковая белая рубашка с пышными рукавами, узкие штаны из гладкого чёрного сукна, чёрный колет с белыми выкройками из сукна, кожаные чёрные ботинки и чёрные перчатки, из того же материала. На поясе висела шпага. Часть его волос прикрывает кроваво-красный берет с небольшим серым искусственным пером.       Вдруг, девушка, что стоит за стеной, замечает на своей шелковой белой ночной рубашке маленькое серое перышко. Он вновь выглядывает из-за угла и смотрит на то самое искусственное перо, так как она видела лишь одного человека с таким украшением на шляпе, её это заинтересовало, ведь и голос она где-то слышала. И тут в её сонной голове промелькнуло воспоминание вчерашнего дня, когда мсье, что к ней пришёл на рынок, снял перед ней шляпу с таким же пером.       — Адриан! — выпорхнуло слово у мадемуазель, как птичка из клетки, тихо, но заметно. Девушку перепугало то, что её могут заметить, да и к тому же, в ночной рубашке, поэтому вновь спряталась за стеной. В ту сторону, где прозвучало имя, Адриан обернулся, но никого не увидев, решил, что ему показалось. Он протянул мешочек с монетами, взял в руки ящик с выпечкой и направился к выходу, предварительно сказав:       — Ах да, не забудьте отдать вашей дочери платье, — и его след простыл.       По лестницы с сильными стуками бежит синевласка. У неё серьёзное и требующее объяснений лицо. Ни тебе доброе утро, она сразу накинулась с вопросами.       — Что он здесь делал? — со страхом в глазах произнесла Маринетт.       — Кто? — без понятия, о чём там пищит девушка, спросила мадам Чен.       — Сын графа Габриеля Агреста, — выражение её лица так и не поменялось. А тон стал более выдержан.       — Так это был Адриан Агрест?! — и Сабина была в шоке, что такой зажиточный человек посетил скромную пекарню.       — Да, мам! — Маринетт выкатила глаза, намекая на объяснения, а голос стал куда громче.       — Маринетт, наконец-то тебе повезло. Ведь он пригласил тебя на бал в поместье Франсуа Дюпон. Да ещё и платье принёс, — наконец-то поведал бедной девушке её отец.       — Что? Может, он ошибся? — мадемуазель не верила своим ушам. Как такой человек, как наследник подопечного самого короля Франции, может пригласить на бал простую крестьянку? Эта информация не укладывалась в её голове.       — Нет, это ты, он чётко назвал твоё имя, — доказывала правоту Томаса мать Дюпен-Чен. И достала платье до пола средней пышности. Оно было восхитительным. Основа платья — парча. Оно было насыщеного василькового цвета. По всему платью разбросаны белые узоры, скреплённые меж собой, а на конце подола мелко вышиты золотые васильки.       Маринетт смотрела на наряд, восхищаясь им.       — Я-я-я, можно, возьму его? Спасибо — она схватила платье и удалилась наверх, в свою комнату. ***       Прошёл целый день, а Дюпен-Чен не выходила из своей комнаты. Почти всё время она провела у окна, думая, когда же наступит вечер. Но этот миг настал. Солнце начало садится, и Маринетт начала надевать платье. Спустя некоторое время она выходит из своей комнаты и спускается к родителям. Пекарня закрыта, теперь они одни. Родители посмотрели в сторону своей дочери и чуть не расплакались, что их дочь такая красивая. Платье сидело на ней идеально. На корсете был позолоченный атласный пояс, аккуратно завязанный на боку живота. Бретелек не было, само платье держалось на груди у девушки, ведь оно было туго закреплено шнурками за спиной. Середину бантика на поясе украшала золотая брошь в виде васильков. Само платье идеально подходило к её глазам. А волосы были распущены. На руках белые кружевные перчатки под локти, с открытыми пальцами. Когда мадемуазель крутанулась, на её ногах были видны чёрные туфельки с верёвочками.       Маринетт обняла родителей, попрощалась и побежала к выходу.       На улице все на неё обращали внимание и опять обсуждали. Для всех было удивительным видеть, чтобы графиня бегала по улицам, а не ездила в карете. Но они не знали, что под этой одеждой скрывается обычная крестьянка, а для некоторых даже соседка — Маринетт Дюпен-Чен. Она пыталась идти быстро, но из-за тяжелого и пышного платья это плохо удавалось. Она привыкла ходить в простой одежде, она даже платья не носит. Для неё это непривычно. По дороге очень быстро едет карета, прямо в лужу. Всплески грязной воды летят пряом в сторону мадемуазель, она это заметила и попыталась побежать, чтобы они на неё не попали. Она-то убежала, но вот что дальше бы случилось, было бы несчастьем. Она наступила на конец подола своего платья, почти что рухнув на землю, прямо в болото, но из-за угла дома выходит мсье и чисто случайно, по реакции, ловит падающую крестьянку. Маринетт стало интересно, кто же её поймал, поэтому она незамедлительно подняла глаза наверх и встретилась с по-кошачьи зелёными глазами. Это оказался Адриан. Вскоре поняв, как выглядит эта ситуация, они поднялись и покраснели.