Пропащий человек

***

      Странный агент ФБР с повязкой на глазу деловито расхаживал по комнате допросов, но Дэрил предпочитал смотреть не на него, а на белую стену рядом с дверью. Там, в нескольких сантиметрах от пола, её идеальную краску шрамом перечеркивала темная полоса, которую вполне мог бы оставить отлетевший назад стул. Тот самый, на котором по другую сторону широкого стола несколько минут назад сидел Одноглазый — Дэрил пропустил мимо ушей его фамилию, а имя, вроде бы, вовсе не озвучивалось — и старательно пилил Диксона взглядом, ожидая ответов на свои многочисленные вопросы. Вот бы было славно, если бы этот стул снова отлетел. Желательно, вместе с ФБРовцем. Тогда над серой царапиной от металла запылала бы замечательная кровавая клякса от его разбитого затылка.       Допрос шел несколько часов, и у Дэрила уже начинала неприятно ныть спина. Он мог бы провести куда большее количество времени и в гораздо более неудобной позе, сидя в засаде на охоте, но тут, на этом треклятом стуле, спинка которого не позволяла никакого другого положения, кроме как идеально ровного… Всё это до смешного напоминало какой-то кабинет директора: в первый час Одноглазый походил на строгого, но, тем не менее, великодушного начальника школы, а он, Дэрил, был местным хулиганом, которого сейчас пожурят, чтобы ему стало как следует стыдно, а потом отпустят, убедившись, что он всё осознал и раскаялся. Нежданная пришедшая на ум аналогия настолько удивила Дэрила, что он чуть не рассмеялся. Но вместо этого лишь одарил ФБРовца кривой улыбкой, которая тому почему-то не очень понравилась. Кажется, он расценил её как ответ на вопрос, который Дэрил, занятый своими мыслями и наблюдениями, благополучно прослушал. В любом случае, ни один из них не имел никакого значения. Действительно важным было только то, что Рик сумел выбраться и всё ещё на свободе. А собственная дальнейшая судьба Дэрила мало беспокоила.       — Я одного никак не могу понять, Диксон, — Одноглазый тяжело облокотился на стол, выдавая усталость, но, тем не менее, не теряя цепкости взгляда, — ну на кой-тебе чёрт молчать, если ты невиновен?       Нотка отчаяния могла бы даже растрогать, только вот Дэрил подобное слышал уже слишком много раз, чтобы поверить в искренность. Неважно, виновен или нет — любые показания можно использовать против подсудимого. А нет показаний, значит, не к чему придраться.        Дэрил продолжал наблюдать за агентом, слегка прищурившись, и, очевидно, того это раздражало. Он чувствовал насмешку во взгляде подозреваемого, почти что слышал так и не озвученные ответы, которые всё равно ничего бы для дела не дали. Этот голодранец смотрел так, будто бы всецело содействует расследованию, а тупой ФБРовец просто недостаточно… образован, чтобы понять его. Как хренов беженец из страны третьего мира, который не знает английского. Диксон не считал себя лучше других, о, нет! Напротив, частенько он чувствовал, что не стоит ничего, что в существовании придорожной пыли куда больше смысла, чем в его собственном. Но встречи с подобными людьми напоминали ему одну важную вещь: все эти мысли — его личные отношения с самим собой, а в мире, меж тем, существует дерьмо, которое мнит себя золотом. И от этого дерьма надо избавляться.       — Полицейским ты сказал, что… — мужчина бросил быстрый взгляд на бумагу с показаниями, — случайно проходил мимо места преступления, услышал шум и «пошел проверить, всё ли в порядке». Так?       Дэрил лишь выжидающе изогнул бровь. По его мнению, одного рассказа под диктовку было более, чем достаточно. Не говоря уж об аудиозаписи — переслушивай сколько влезет.       — Я расследую ряд убийств по нескольким штатам, — Одноглазый наконец-то решил сменить тактику и, вместо того, чтобы возвышаться над допрашиваемым, уселся за невзрачный металлический стол с таким видом, будто бы тот как минимум был изготовлен для приемной Белого дома. — А началось всё с того, что полиция Джорджии при очередном подсчете статистики обнаружила внезапный рост количества убийств, который ничем не смогли объяснить. Зато некоторые из случаев удалось условно объединить по орудиям убийства. Кое-где калибр совпадал, кое-где — форма лезвия, которым наносились удары. Уж не киллер ли у них там завёлся? Знаешь, что самое интересное, Диксон? Через какое-то время — вот это сюрприз! — в эту картину внесли разнообразие жертвы, скончавшиеся в результате ранения арбалетным болтом. У тебя, если я правильно помню, Horton Scout HD 125? — ФБРовец явно получал удовольствие от своего выступления, самодовольством от него так и разило. Он держал руки на столе, сцепив пальцы в замок, и внимательно наблюдал за реакцией Дэрила на протяжении всего своего рассказа. Но тот всё ещё с блеском изображал непонимание, перерастающее в удивление. Да он мог бы даже посмеяться над столь экзотическим способом убийства и назвать Одноглазому с десяток причин, почему это непрактично и рискованно, и что факт владения арбалетом сам по себе ничего не значит, но этот человек не был копом, которому можно просто заговорить зубы.       — Что же у нас тут… — мужчина вдруг сменил тему, с улыбкой придвигая поближе к себе папку, которую Дэрил сразу же узнал — это было его личное дело. Одноглазый демонстративно торжественно открыл её и неторопливо прошелся по первой странице взглядом.       «А он на редкость неприятный человек…» — Дэрил скосил взгляд в сторону двери, случайно заметив движение знакомой фигуры. Рик прислонился к косяку, сложив руки на груди и изучающе рассматривал ничего не подозревающего агента. Кажется, даже слегка улыбался при этом, но глаза оставались острыми и колючими, будто мужчина просчитывал варианты, как лучше свернуть противнику шею.       —…Штрафы за охоту не в сезон, а также на частной территории без соответствующего разрешения… — голос ФБРовца временами всё же достигал сознания Дэрила, хоть и никакого желания слушать собственную биографию тот не испытывал. — Похоже, ты хорошо стреляешь, а?       Интересно, ему когда-нибудь надоест ломать эту комедию с идиотскими вопросами?       «Было бы здорово выбить ему и второй глаз, что скажешь, Дэрил?» — Рик у него в голове тем временем уже текуче отстранился от двери и теперь стоял, склонившись над агентом и уперев руки в холодную столешницу, и то заглядывал в разложенные вокруг бумаги, то хищно посматривал на лицо Одноглазого. О да, это определенно было бы здорово. Особенно с учетом того, что при аресте Дэрилу самому чуть глаз не подбили — резкий кровоподтек расплылся по правой скуле, и припухшая кожа несколько мешала обзору. А из-за лопнувшей губы, несмотря на то, что она уже давно успела подсохнуть, во рту постоянно стоял легкий привкус крови.       «Мда, жаль только, харя у него лучше не станет, » — а это уже был Мерл. Он разглядывал агента, прищурив один глаз, будто скульптор, примеривающийся к следующему куску мрамора, который не худо бы отсечь. Впрочем, он быстро вернул свое внимание Дэрилу: «Я просто глазам не верю, что ты влип в такую херню, братишка. Стоило мне сдохнуть, как ты тут же оказался по уши в дерьме!»       «Заткнись, Мерл, » — волшебная, привычная фраза в ответ, как ни странно, принесла с собой ощущение спокойствия и уюта. Да, он определенно сможет просидеть в этой треклятой комнате ещё какое-то время.       — У меня язык не повернется назвать человека с такими правонарушениями опасным преступником, — даже похвала у этого типа получалась какая-то школьная, директорская. — Не то что твой брат… — тут Одноглазый пододвинул к себе вторую папку в аналогичной обложке, и Дэрил удивился уже по-настоящему.       «Ха, да ты посмотри, что он делает! — Мерл почти что восхищенно хохотнул, хлопнув ладонями по коленям. — Этот ублюдок и меня приплести умудрился!»       — Грабежи, в том числе вооруженные, наркотики…       — Мой брат уже три года как умер, можешь подтереться этими бумажками.       — Соболезную… — было слышно по голосу, что Одноглазый доволен такой реакцией.       Дэрил только фыркнул в ответ.       «Да запихай свои соболезнования себе в зад! — выплюнул Мерл. — Чёртовы ублюдки! Всегда одно и то же — засунут свой длинный нос в твою жизнь, покопаются там как следует, всё разнюхают. А потом ещё смеют использовать это в своих целях!»       «Мерл, кончай орать.»       «Кончай поджимать яйца, Дэрилина! Его затыкай, а не меня! Не позволяй этой мрази совать нос в жизнь твоей семьи — это не его собачье дело!»       Они все туда совали нос. Всегда. Совали и шли дальше, как будто это долбаное телешоу. Регулярно на канале ДиксонTV: горячие новости, уникальные съемки с мест происшествий, эксклюзивные интервью, не пропустите. Самое то, чтобы время от времени вносить разнообразие в повседневную рутину местной полиции и прочих служб.       — А где сейчас находится твой арбалет?       «Чего этому говнюку от тебя надо? Хочет вынести обвинение, так пускай сначала докажет. Что у них есть? Ничего! Отпечатки пальцев с мест — нет. Следы, частички одежды, волосы? Нет! Ни-че-го! Всё, что есть — твоё фото в списке зарегистрированных владельцев арбалетов. Ну надо же, удача какая, дело раскрыто!»       «Мерл, заткнись.»       — Дома.       — Дома?       — Ага. Где я постоянно проживаю.       «Постоянно» было преувеличением, особенно в последние годы, но ФБР об этом знать без надобности.       — То есть ты хочешь сказать, что если я свяжусь с вашим местным отделением полиции и попрошу их послать кого-нибудь с обыском в твой дом, арбалет они обнаружат именно там?       — Ага. — Ну разумеется, там. А вот два других — нет. Но по бумагам-то существует лишь один. — Только скажи им еще, чтобы дверь за собой заперли. Не хочу вернуться и обнаружить, что меня обнесли.       Последнюю часть фразы Одноглазый проигнорировал:       — Боеприпасы, надо полагать, там же?       — Как Чип и Дейл, дорогуша.       На сей раз агент либо наконец оценил его юмор, либо усмехнулся каким-то своим мыслям:       — Охотники — народ бережливый и аккуратный. Ты наверняка попусту не тратишь болты от арбалета. Очень хотелось бы провести их экспертизу…       Дэрил действительно попусту их не тратил. И не был против экспертизы. Точнее, он был против того, чтобы его вещи трогали, но не беспокоился по поводу её результатов. Потому что по мере необходимости протирал болты аммиаком.        — И ты утверждаешь, что никакого отношения ни к одному из этих дел не имеешь? — Одноглазый замолчал и испытующе уставился на Дэрила, желая получить ответ в любом виде: хоть словами, хоть кивком головы. Выдержать этот взгляд и не отвести собственный оказалось неожиданно легко. Агент вдруг наклонился чуть ближе и понизил голос:       — Ты хочешь мне сказать, Диксон, что это всё — одно большое совпадение? Я сижу в Джорджии, изучаю списки людей, у которых есть лицензия на охоту с арбалетом, натыкаюсь там на твоё фото. Потом узнаю о новом убийстве, прилетаю сюда настолько быстро, насколько это вообще возможно, и первое же, что тут вижу — твою рожу! Опять! Обнаружен на месте преступления, весь в крови, и спокойно заявляет, что просто мимо проходил! Проверял, жив ли человек, вот в темноте и запачкался! Какого чёрта ты тут делаешь, Диксон?! Это чёртов Мэриленд, что ты тут забыл?!       — Путешествую. — Взрыв раздражения собеседника Дэрила ничуть не впечатлил. По крайней мере, на это было приятней смотреть, чем на гадкую улыбочку, которая, похоже, не сходила у агента с губ никогда. Впрочем, она, к несчастью, довольно быстро вернулась, а он сам заговорил спокойно и даже доброжелательно, будто бы ничего и не произошло:       — Путешествуешь, значит? А в то время, когда были совершены другие убийства, ты тоже «путешествовал»?       «Он специально недоговаривает.»       Пусть даже мнимое, но присутствие Рика успокаивало, давало возможность упорядочить мысли и не отвлекаться на провокации человека из ФБР. Дэрил следил за неторопливыми перемещениями знакомой фигуры где-то на периферии зрения, и это позволяло ему не обращать внимания на выводящую из себя самодовольную ухмылку Одноглазого.       «Он сказал, что условно некоторые дела объединяет либо калибр, либо вид колюще-режущего оружия. В таком случае, арбалетный болт создает третью группу дел. Каким образом он намеревается доказать, что это не три отдельных группы, а на самом деле одна, если больше ничего общего нет? Значит, что-то всё-таки есть. И я точно знаю, что это — не наши отпечатки. Каждый раз всё было чисто. Понимаешь, что это значит?»       «Да…»       Дэрил, взволнованный догадкой, провел языком по мгновенно защипавшей сухой ранке на губе. Рик, стоя позади, чуть наклонился, и его тихий голос прозвучал у самого уха:       «Это значит, что он знал кого-то из них. Кого-то с ножевым. Кого-то с пулевым. И этого, последнего, он тоже знал. Потому и примчался сюда на всех парах. И не просто знал, но имел с ними какие-то делишки, которые пытается скрыть от начальства. Иначе тут из каждого окна уже торчало бы по ФБРовцу. Он знает связь, но не может её открыть кому-то еще, а потому вынужден действовать в одиночку.»       Опасная ситуация. Если этот тип напуган, если убедил себя, что нашел того, кто избавляется от его подельников, то Дэрилу живым отсюда точно не выбраться. Это не сильно его беспокоило, но ведь Рик-то не знает, не знает, что за человек сел им на хвост. Дэрил не может спокойно уйти, обладая такой информацией и не передав её. Без этого никакой пользы от его жертвы не будет. Одноглазый несся во весь опор по следу, а сейчас, почуяв наконец обещание заветной цели, вцепился мертвой хваткой и отпустить добычу мог только либо оставив в своей пасти изрядный кусок, либо распрощавшись со всеми зубами. Дэрилу больше нравился второй исход.       Агент, видимо, осознав свою ошибку, покладисто кивнул:       — Ну хорошо, я поторопился, давай зайдем с другой стороны. Куда же ты направлялся, турист?       — К горе Рашмор, — без тени иронии сообщил Дэрил. — Всегда мечтал поссать с головы Линкольна. Интересно, задело бы Рузвельта?       Он с трудом сдержал желание расхохотаться агенту в лицо, когда тот презрительно поморщил нос.       — К горе Рашмор, ха? Через Мэриленд. Неблизкий путь.       Дэрил пожал плечами:        — Мой врач утверждает, что путешествия — лучший метод борьбы с депрессией.       — Действительно… Путешествовал без вещей, без машины… Может, в мотеле остановился и там всё оставил, а может, и нет… — Одноглазый задумчиво вертел в руках бесполезную шариковую ручку, которой собирался записывать признание и получать подпись задержанного. В конце концов агент бросил это занятие, очевидно приняв какое-то решение. Он глубоко вздохнул, откинулся на спинку стула и весело произнес:       — Кого ты покрываешь, Диксон?       Дэрил удивленно моргнул. Он не ожидал, что такой вопрос вообще придет агенту на ум. Кажется, всё куда хуже, чем ему казалось.       — Думаешь, я поверю, что такой голодранец, как ты, смог спланировать большое количество убийств — кстати, а сколько их всего было? — не оставить нигде лишних следов и так долго скрываться при этом? Так кто он, этот второй? Кто твой хозяин?       Удивленно изогнуть бровь и напустить во взгляд побольше изумления вместо иррационального страха было, пожалуй, пока что самым сложным усилием, которое пришлось совершить над собой Дэрилу с тех пор как его арестовали.       — Агент… Вы под кайфом? — он фыркнул, с опозданием поняв, что звук получился слишком презрительным.       На одно мгновение ему показалось, что Одноглазый сейчас кинется — настолько у того побелели костяшки и резко проступили на щеках желваки. В единственном глазу мелькнуло нечто такое, что показалось Дэрилу очень знакомым. Полыхающим, смертельным. Но это что-то будто бы тут же спрятали за занавеской, как нежелательную сцену в доме, и Одноглазый вдруг тихо хохотнул. Отсмеявшись, он снова окинул Дэрила взглядом, уже привычно задавая совсем не тот вопрос, который можно было бы ожидать в подобной ситуации:       — Ты веришь в Бога, Диксон? Ты верующий? — ФБРовец, конечно же, заметил крест у него на шее. Тёмный, деревянный, на длинном шнурке с крупными бусинами. Такой не стали бы просто носить как украшение.       Ха! Да что он может знать о Боге? О вере? Да, Дэрил мог назвать себя верующим. Потому что его Бог вот уже несколько лет идет рядом. Настоящий, во плоти. Ведёт за собой, указывая путь, и Дэрил отстает всего на шаг — таково его особое место, компромисс между желаниями одного и страхами другого. И пока что обоих это устраивает. Его Бог не требует в ответ сверх того, что дает сам.       Да если бы этот ФБРовец увидел Рика тогда, в той церкви, увидел бы, как лучи солнца рассеиваются в огромном круглом витражном окне у него за спиной, как он весь залит светом, как пронзительные голубые глаза приковывают взглядом к месту и смотрят в самую душу, то не задавал бы таких идиотских, неуместных вопросов. А вот Дэрила будто громом поразило, и он долго не мог пошевелиться, всем своим существом жадно впитывая возникший нежданно образ. Долго по ощущениям, но в действительности могли пройти всего лишь мгновения — явление чуда мимолетно, его легко упустить. Но Дэрил не упустил однажды, и его жизнь наполнилась такими мгновениями, растягивающимися в вечность, на постоянной основе, потому что с тех пор он уже не мог отвести глаз.       ФБРовец сумел заметить отголосок захлестнувших Дэрила эмоций, яростный поток его мыслей, а потому продолжил с куда большим удовлетворением, рассчитывая, что нащупал верное направление в их одностороннем диалоге:       — В таком случае, неужели ты думаешь, что Бог не одобрит, если ты поможешь расследованию? Погибли люди…       Рик бы не одобрил, если бы вместо «погибли» прозвучало всего лишь «пострадали», уж это-то точно. Но в последний раз Дэрил задержался, чтобы убедиться наверняка, а значит беспокоиться не о чем. Дело сделано. Теперь полиция, ФБР и чёрт их знает, кто там ещё, могут хоть ритуальные пляски вокруг Дэрила устраивать, потрясая папками с личным делом, статьями закона, под которые «он загремит», психиатрическими экспертизами и бумагами для признания. Одноглазый может съесть всю эту макулатуру на ближайший же ужин под бутылочку пивка — чтобы лучше прошло.       — Это очень трудное дело, без твоих показаний не обойтись, понимаешь? Мы не знаем, как жертвы между собой связаны и связаны ли вообще. Их ничто не объединяет.       «Да поцелуй меня в зад, «ничто не объединяет»! И поцелуй меня в зад, ни в чем неповинные законопослушные граждане. Всё этот говнюк прекрасно знает, не мог он нос свой в делишки каждой жертвы не всунуть, » — Мерла немало забавляли актерские способности Одноглазого.       Их действительно кое-что связывало, не только тех, кого знал ФБРовец. Они все пылали. По крайней мере, именно так Рик описывал это зрелище. Он даже не мог видеть их лиц — только фигуры, целиком объятые огнём. Пылающие факелы, сигнальные огни в потоке простых людей. Такую «мишень на лбу» не заметить было невозможно.       Так и не дождавшись хоть какой-нибудь положительной реакции, агент снова вздохнул и устало потер переносицу:       — Ну хорошо… Я понимаю, что тебе надо как следует подумать. И время на это есть — целая ночь! Суд назначен на завтра, и я буду очень рад, если до него ты всё же расскажешь мне, кто твой сообщник. Кто он и где находится сейчас. Тогда, — он снова улыбнулся, и Дэрил окончательно пришел к выводу, что людей с такими улыбками надо, как минимум, штрафовать за нанесение морального ущерба, — я смогу тебе помочь. Всё будет прекрасно. У тебя лучший адвокат, и он сделает всё так, как надо.       Если под лучшим адвокатом Одноглазый подразумевал того нервного очкарика, которого Дэрилу представили в самом начале, а затем благополучно выставили, то заседание обещало быть очень веселым.