«Одним летним днём...»

Мягкий свет утреннего солнца постепенно обволакивал почти пустые улицы, а город начинал делиться на две части: отчаянно суетящуюся в попытке успеть до пика оживлённости и мирно досматривающую сны. Впрочем, были и единицы, не видящие в суете смысла, как в долгом сне – необходимости. Гвоздики, розы, пионы, ирисы, фиалки… Алые, жёлтые, белые, розовые, лаймовые, фиолетовые, нежно-сиреневые… Какие цветы вам нравятся больше? Дарит ли вам их красота счастье? Или, быть может, какие-то из них воскрешают в вашей памяти прекрасные или грустные воспоминания? Девушку с устало-добрыми глазами всегда интересовали ответы на эти вопросы, приводящие к личному. Приносит ли работа продавца цветов пользу? Стоит ли она того, чтобы всю жизнь провести в лавке, расставляя цветы и ухаживая за ними, общаясь с покупателями и улыбаясь им? Возможно, в одиночестве. Их было трое: отец, матушка и она. Затем – двое. Отец и она. Но горе из-за утраты любимого человека изводит, старит и лишает светлого взгляда на жизнь, поэтому все заботы о семейном деле легли на её плечи. Поддерживать договора с садами и поставщиками, следить за внешним и внутренним видом лавки, держать продажи, не давая им упасть… Одна. Она никогда не жаловалась, но это было непросто. Снимало ли сочувствие их хороших знакомых и соседей часть груза? Она не уверена. Плохо так думать, но отрицать свои мысли тоже нельзя, верно? Она не губила свою жизнь, не отказывала себе в женитьбе – не кому было отказывать. А сами цветы напоминали ей о матери – нежной и красивой женщине, с доброй душой. Тишину разрезает тонкий звон дверного колокольчика, извещающий о приходе раннего посетителя, но скорее – покупателя. У жителей шумного Лондона слишком мало времени на свободные прогулки. У таких, как он, тем более: статная осанка, идеально выглаженный белый костюм, выразительные фиалковые глаза и светло-пепельные волосы. У таких всегда очень много дел и амбиций. У таких… Ох, она его хорошо помнила. Пусть их встреча и была мимолётной – хаос на конкурсе по приготовлению карри не позволил ей и Флосси, милой подруге, задержаться дольше. Но образ молодого мужчины со сладкой улыбкой и презрением, затаившимся в глубине глаз, врезался в память как легкомысленная и жестокая в своей бездумности надпись на дереве. Холодная и ядовитая красота. Кэйтлин была совсем другой: хрупкий стан, простенькое тёмно-голубое платье, приглушённо-голубые глаза, хранившие на своём дне накопившуюся за многие недели усталость, и белоснежные волосы, собранные на скорую руку в слабый хвост. У таких всегда много забот и мало свободы. У таких тёплые голоса и добрые сердца, столь ненавидимые или презираемые большей частью людей. Но их тоже не забывают. И он тоже не забыл. Его первая встреча с ней была иной, в ней не было ни малейшего намёка на сумятицу и беспорядок. Яркое в своём цвете – зелёном и пёстро-цветочном – поле за городской линией, а на дорожке рядом – она с венком из полевых цветом и в белом лёгком платье, колыхающемся от движения и небольшого летнего ветерка. Книга её жизни оказалась в руках падшего так же внезапно, как происходили их встречи. С тех пор он незримо присматривал за ней, ограждая от бед. И, как неожиданно приятно ему было чувствовать впервые её взгляд на себе… Пусть на том конкурсе по известным причинам этому и не суждено было длится долго. Однако она его увидела. А большего ему и не требовалось тогда. Но теперь… – Доброе утро, – впервые приятный голос и радушно-ласковая полуулыбка адресованы ему. – Ищите что-то определённое? «Тебя, мой прекрасный ангел». Он правда часто искал именно её: в толпе, на пышных общественных мероприятиях, в видениях. Опека над ней стала частью его «людской жизни», как и возрастающее желание получить взамен её восхищение. Впрочем, для начала слов и улыбок достаточно. Долго ждал и может подождать ещё, лишь бы не упустить и не оттолкнуть. – Бутоньерку для дневной встречи, – он подходит близко настолько, насколько позволяют правила приличия, придуманные специально для сдерживания пылких лиц. – В выборе предпочту положиться на ваш вкус, миледи. – Как пожелаете, сэр. С готовностью кивнуть, улыбнуться и приступить к сбору заказа, держа в голове общепринятые стандарты – короткая и ёмкая инструкция для любого цветочника. Однако очень много кричало о том, что просто мягко-белая или нежно-розовая роза будет недостаточной… Нет, неподходящей. Не тем, на что рассчитывает этот прекрасный покупатель. Может быть лишь глупость, но кажется, будто он хочет не классического, а её личного предложения. Может быть, стоит поговорить, чтобы понять? Но, конечно, осторожно начиная разговор, Кэйтлин никак не могла подумать, что ему придётся эта идея настолько по вкусу. Даже удивительно, как один человек может сильно меняться в обществе разных людей. От надменного и лукавого советника королевы до страстного и эмоционального человека. Впрочем, человека ли? Было нечто необычное в его рассуждениях. Не говоря о случайной – точно ли случайной? – оговорке. Быть может, ему хотелось, чтобы она увидела его настоящее лицо? В любом случае, она тоже не станет прятаться за елейной вежливостью продавца, разливающейся перед потенциальным покупателем. «Верно, вы тоже падший ангел, моя леди, пострадавший от собственного сострадания к людям» – В таком случае, сэр, вам подойдёт бутоньерка с фиалками. На слуху они могут показаться слишком простыми, но выглядеть куда ярче, чем пышные розы, – тонкие пальцы со следами-уколами от шипов бережно перевязали несколько бело-сиреневых цветков узкой атласной лентой. – Держите. – Благодарю, миледи, – кощунством было бы отказывать себе в желании хоть мимолётно коснуться её рук. – Но, боюсь, без вашего имени мне будет слишком трудно уйти. Право, посетителей, благодаря которым по небольшому залу разнёсся бы смех, у неё ещё не было. – Кэйтлин Дженкинс, сэр. Удачи на вашей встрече… – Эш Ландерс, – поцелуй, оставленный на тыльной стороне руки с царапинами. – До встречи, Кэйтлин. – До встречи, Эш. Как быстро почти – почти? в этой истории только не с его стороны. – незнакомые люди могут стать друг другу приятны и куда более близки, чем были до разговора. У каждого из них своя жизнь, непохожая на жизнь другого, однако в конечном счёте они пересекаются и временно соединяют две дороги. Как перепутье, переходящее в ровный пласт. Раз в три дня. Раз в три дня, Кэйтлин встречает на пороге цветочной лавки своего прекрасного друга.