«Одним летним днём...»

В саду поместья Цепного пса Её Величества работали двое садовников: двое молодых людей, несколько схожих друг с другом. Их голоса: лёгкий и чуть детский – юноши, и звонкий да беспечный – девушки, разносились по саду вместе с утренним пением пташек. Они с увлечением занимались своей работой, попутно разговаривая и иногда даже шутя. Порой юноша допускал ошибку, и тогда девушка исправляла её, подробно расписывая, что и как нужно было сделать. Когда же часть работы была слишком тяжела для неё, уже он спешил ей на помощь. К облегчению дворецкого, из этих двоих вышла слаженная команда. После изнурительной, но приятной долгой работы был положен обед. Однако они оба устали и предпочли в часы активного солнца понежиться в тени деревьев, болтая о всякой всячине, не имеющей особого смысла. Да при всём том, неизвестно какими речевыми путями, они вышли на достаточно обширную и важную для многих тему: тему свободы. Девушка рассказывала ему о своей жизни «младшей сестры» в большой семье, состоящей из девяти человек: родителей и семи детей. До того, как она перешла на работу к Фантомхайву при содействии своих друзей-слуг из поместья, ей приходилось пахать с утра до глубокого вечера. Ведь их семья поставляла цветы и прочие растительные культуры нескольким цветочным и продуктовым лавочкам. Заказов было хоть отбавляй, а нанимать ещё работников отец не хотел… Если бы не её друзья, она так бы и провела всю жизнь. При всей любви к природе, проведя ещё несколько лет в таких условиях, и Флосси начала бы думать, что свободы не существует даже в местах, лишённых городской суеты. Что же касается юноши, то тот рассказывал ей о своей жизни в лаборатории, о друзьях, погибших там… Как же долго он был взаперти, не имея возможности почувствовать дуновение ветра, посмотреть в бескрайнее небо, ощутить дождевые капли! И, наконец, получив свободу благодаря своему нынешнему хозяину и его дворецкому, Финни был безмерно счастлив. Теперь у него есть дом, друзья и свобода… – Я люблю находиться на свежем воздухе. Ощущать свежесть первого снега, дотрагиваться до деревьев и растений, и даже… людей… – на последнем слове он запнулся и замолчал на некоторое время. – Но порой мне становится очень страшно. Если я не рассчитаю силу, то, к чему я прикоснусь, сломается… – Возьмёшь меня за руку? – повинуясь велению внутреннего голоса, внезапно и тихо попросила Флосси. Эти нежданные слова сбили молодого садовника с толку и единственное, что он смог вымолвить, это нетвёрдое «Но…». – Не бойся, пожалуйста. Всё будет хорошо. Рвано выдохнув, Финниан неуверенно протянул свою руку к её и совсем невесомо коснулся мягкой и тёплой ладони. Она же ободряюще кивнула, улыбаясь так же, как и всегда: и искренне, и солнечно. Так улыбаясь, как может только она. На него это возымело положительное действие, однако полностью страх сломать её хрупкую ручку не ушёл. Видя, что он до сих пор колеблется, Флосси со своей чуть наивной улыбкой смело сжимает его руку в своей миниатюрной. Юноша вздрагивает, но попыток «вырваться» не предпринимает и, в конце концов, аккуратно сжимает её ладошку в ответ. – Видишь, Финни, ничего страшного не произошло. Ничего страшного… Но как же ему было неловко: ранее они соприкасались случайно, по неловкости, а сегодня… сегодня он впервые намеренно дотронулся до любимой девушки, лишь от взгляда которой на лице разгорался румянец. И всё это счастье по её же просьбе. Ей же было уютно и спокойно. Не хотелось прыгать и бегать, как обычно бывает при никем и ничем не омрачённой влюблённости. Хотелось просто быть рядом. Вот так вот сидеть с этим трогательным пареньком под сенью раскидистого дерева и слушать птичьи трели. – Тогда… Тогда… Можно мне тебя обнять? Щёки, уши, да и шея юноши поалели ещё сильней, выдавая смущение и чувства с головой. Глаза его были плотно зажмурены, голова опущена, а руки, из которых свободная была сжата, немного подрагивали. Вдруг отвергнет? Вдруг посмеётся или скажет, что… – Ты всегда можешь обнять меня, если тебе захочется, – Флосси широко улыбается и сама чуть краснеет. – Без разрешения. Я буду очень рада. Честное слово.