За стеной дождя +136

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Fairy Tail

Основные персонажи:
Грей Фуллбастер, Джувия Локсар, Лион Вастия (Леон Бастия)
Пэйринг:
Лион/Джувия/Грей
Рейтинг:
G
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Hurt/comfort
Предупреждения:
UST
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Она сейчас боится собственной стихии как никогда. Потому что настроение – то единственное, что неподвластно самой Джувии, а дождь – то единственное, что подвластно этому настроению.

Посвящение:
Эрри, солнце, это тебе, хоть ты так до сих пор и не сказала "фу на тебя за эту унылость" XD

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
написалось по заявке Эрри
19 декабря 2012, 10:37
На улице такой ливень, что страшно нос высунуть – смоет ледяным потоком. С ног сметёт и утащит в реку, чтобы ты там захлебнулся и пошёл камнем на дно. Погиб, умер, исчез, перестал существовать.
Страшное ощущение, почти осязаемое, поэтому Джувия прикасается пальцами к шее и надавливает на неё, чтобы проверить – жива ли она или уже захлебнулась где-то, но пока не подозревает об этом.
Кожа покрывается мурашками. И пульс бьётся так часто, что кажется, будто по подушечкам пальцев стреляет ток.
Жива.
Вообще Джувия любит дождь, потому что сама почти целиком состоит из него: начиная от характера и заканчивая стихией. Ведь вода – это тоже дождь, вернее, много дождей, слитых в один сплошной поток.
Вот как сейчас.
Джувия поворачивается к окну и смотрит на стену воды, сквозь которую невозможно разглядеть даже дерево, находящееся в двух шагах от входной двери. Она сейчас боится собственную стихию как никогда. Потому что настроение – то единственное, что неподвластно Джувии, а дождь – то единственное, что подвластно этому настроению.
Поэтому она сидит, поджав ноги к подбородку, и пытается успокоиться, взять себя в руки, чтобы перестать шарахаться от собственной тени. И от теней тех, кого она, быть может, не увидит больше никогда.
Напротив Джувии сидит Лион и сверлит её пристальным взглядом. Он не улыбается, как обычно, не пытается флиртовать или вновь стотысячный раз говорить, что они созданы друг для друга. Он сидит на небольшом колченогом стульчике на расстоянии овальной обшарпанной столешницы от Джувии и смотрит. Молча. Совершенно непонятно, о чём он в этот момент думает. Хотя он, в принципе, всегда был для Джувии загадкой, как и Грей-сама. Для Джувии даже она сама часто является загадкой.
Все эти эмоции… К чему они?
Джувия иногда косится на Лиона и думает, что его слегка франтоватый вид немного не вписывается в окружающую обстановку – слишком разнится то, что творится снаружи и внутри, с тем, как он элегантно выглядит. Однако выбора у них не было и нет до сих пор. Пришлось брать первое попавшееся убежище.
Жаль, что всё остальное не предстаёт в таком же радужном свете.
– Джувии кажется, что она умирает, – произносит Джувия хрипло, и Лион вздрагивает.
Он моргает несколько раз, а затем хмурится. Руки, скрещенные на груди, чуть напрягаются.
– Ты жива, – чеканит он. – Незачем думать о том, чего не произошло. Ты жива, слышишь?..
– А ребята? – Джувия поворачивается к нему и смотрит. Смотрит так умоляюще, что его лицо моментально меняется, потому что она впервые просит его о чём-то. Только взглядом, не размыкая для этого губ.
И Лион срывается с места, огибает столешницу, задевая её бедром, из-за чего ножки стола с неприятным скрипом сдвигаются с места. На мгновение даже кажется, что он разломает сейчас хлипкий предмет мебели от злости. Однако это видение быстро проходит. Лион садится на колени перед Джувией и берёт в свои горячие ладони её ледяные руки. Он прижимает её пальцы к губам и зажмуривается, чтобы не видеть слёз, собравшихся в уголках глаз. У него дрожат руки и губы. И ресницы дрожат. Весь он, кажется, дрожит.
«Я так боялся, что не найду тебя в этом кошмаре…»
«Я боялся, что тебя больше нет…»
– Ты жива, – шепчет Лион, проглатывая так и не сказанные слова. Даже голос у него покрывается едва заметными трещинками от внутренней дрожи, словно он сам боится поверить в то, что говорит. – Если ты жива, живы и они.
Она хочет ему верить. Всей душой.
Только дождь почему-то всё сильнее.
– Джувии страшно…
Ветер подхватывает капли и обрушивает всю мощь непогоды на грязное стекло, которое по диагонали пересекает толстая змеящаяся трещина. Складывается ощущение, что оно сейчас не выдержит и просто разлетится на куски, впуская внутрь маленького хлипкого домика целый океан.
– Я с тобой.
Лион открывает глаза и едва сдерживает рвущийся наружу гнев, потому что в глубоких синих глазах Джувии нет того отклика, который он хочет видеть, произнося это. Не его утешение требуется ей. И это доводит практически до отчаяния.
Услышав хлопок двери, Лион лишь на мгновение отрывает взгляд от Джувии, чтобы убедиться в том, что пришёл к ним если не друг, то хотя бы не враг, а затем снова смотрит на неё. И словно осуждает её за то, что кто-то взял и нарушил их уединение.
Джувия мельком думает, что вряд ли сможет когда-нибудь понять настроение этого человека. Ей бы в своём разобраться.
– Ну и ливень! – громко оповещает о своём прибытии Грей и ерошит ладонями волосы, стряхивая с них влагу. – Я думал, что меня до скелета размоет… – Он останавливается, глядя на замерших товарищей по несчастью, и тут же решительным шагом направляется к камину, который кажется чёрным и ещё более холодным, чем есть на самом деле. – Дрова, конечно, отсырели, – говорит он мимоходом, – но, я думаю, попытаться можно. Например, вот эту табуретку сжечь для начала, чтобы они пообсохли. – Грей демонстративно не смотрит, как Джувия осторожно высвобождает свои руки из ладоней Лиона. Он не смотрит, как давний друг поднимается на ноги и со злостью сверлит его спину взглядом. – В такие моменты я начинаю скучать по головёшке.
Джувия вздрагивает и будто бы становится ещё меньше размером, съёживаясь на своём маленьком стуле с шаткими ножками. Ей хочется спрятаться от всего, исчезнуть.
И ветер на улице завывает так тоскливо…
– Молодец, Грей, – цедит Лион, разозлившись сильнее. – Меньшего я от тебя и не ждал.
Грей опирается руками на выступ камина, не поворачиваясь к друзьям. Мокрая одежда облепляет его напряжённую спину, как вторая кожа. По полу медленно растекается влажное пятно от стекающей по складкам плаща дождевой воды.
Он весь словно застывает. Замерзает.
– Легко, наверное, так говорить. – Грей кидает на Лиона взгляд поверх плеча и усмехается как-то совсем невесело. – Твои-то все в безопасности.
– Легко, наверное, вести себя как мудак, – в тон ему огрызается Лион, сжимая кулаки. – Тебя-то есть кому утешить.
Ливень за окном превращается в бурю. Джувия тяжело дышит, вцепившись побелевшими пальцами в воротник меховой накидки. Ей всё это кажется неправильным – слишком ломким, противоестественным.
«Не надо, не ссорьтесь!»
– А ты попробуй, – Грей разворачивается к нему лицом, – вдруг тоже понравится.
– Ах ты!..
Лион делает шаг в его сторону и замирает, чувствуя, что его что-то удерживает на месте.
– Лион-сама, – Джувия стискивает его руку, останавливая на полпути к драке, – Грей-сама просто очень устал… Все слишком устали…
Он кидает жалостливый взгляд на её бледное лицо, затем – на Грея, который мрачно смотрит на них и молчит, поджав губы.
– Я схожу, – не разжимая зубов, говорит Лион, – проведаю обстановку.
Он наверняка понимает, что в такой ситуации лучше сохранять мир. Чем сплочённее они будут, тем больше шанс выжить. За это Джувия его почти боготворит, потому что разрушить команду куда проще, чем её создать.
Высвободившись из цепких рук, Лион проходит мимо Грея и, остановившись на мгновение, произносит:
– Мне жаль, что так получилось с вашими друзьями. И, да, мне трудно понять твои чувства именно сейчас. – Он чуть поворачивает голову, кидая взгляд на Джувию. – Однако не думай, что тебе одному сейчас так плохо.
– Я не… – начинает Грей, но Лион качает головой, обрывая его на полуслове.
– Если бы я мог… – говорит он и запинается, с шумом выдыхая. – Но я не могу, а ты можешь. Помоги ей.
И уходит, осторожно прикрыв за собой дверь.
Тёмное небо рассекает молния, снаружи раздаётся трескучий гром, долгим эхом откликаясь в кронах деревьев, и Джувия вздрагивает, будто бы приходя в себя. Она в испуге поворачивается в сторону выхода, осознавая, что сейчас произошло, и, едва не упав, спрыгивает со стула.
– Там опасно, Лион-сама, – бормочет она и с усилием переставляет ноги, стремясь добраться до него, схватить, остановить. Лишь бы дойти, дотянуться до дверной ручки. Она вернёт его, не позволит больше никому пропасть. – Не уходите.
Лишь спустя пару мгновений она понимает, что не может сдвинуться с места, потому что ей мешают чьи-то руки. Тёпло пальцев, сжимающих плечи, пробирается под одежду, и Джувию на пару мгновений охватывает почти неземное счастье от осознания, что рядом кто-то есть. Но это быстро проходит, когда в памяти всплывают события прошедших дней. И вновь ужас охватывает тело, из-за чего руки и ноги цепенеют.
Джувия останавливается, прекращая рваться к двери, и в недоумении смотрит на Грея.
– Грей-сама?
Вместо ответа тот крепко прижимает её к себе. Крепко настолько, будто хочет убедиться, что она тут, что она не пропала, как остальные. Грей утыкается носом в воротник её накидки и молчит. Молчит так, что душа стынет. От его одежды веет холодом и дождём. Накидка Джувии постепенно пропитывается водой, но она этого почти не замечает. Весь мир сужается до одной комнаты, до одного человека, до кольца его рук, в которых она находится.
В любое другое время она бы просто умерла от счастья.
В любое другое время она возблагодарила бы всех святых Фейри за такую благосклонность.
Однако сейчас она лишь поднимает руки и обнимает его в ответ, пытаясь этим жестом немного приободрить человека, которого любит. И сама не верит в то, что это сейчас хоть как-то поможет. Слишком сильное потрясение для них, слишком большое горе, слишком слабая надежда.
Когда маленькие пальцы стискивают влажную ткань пальто на спине, Грей словно расслабляется. Он выдыхает, опуская плечи, и чуть ослабляет объятия, позволяя Джувии вдохнуть свободнее.
– Он вернётся, – тихо произносит он. – Они все вернутся, вот увидишь.
Джувия чувствует, как глаза начинает печь от подступающих слёз, а в горле становится тесно и горько. И кивает, звучно шмыгнув носом. Ей нужны сейчас такие слова. Пусть они и звучат, как призванная утешить неуклюжая ложь.
– Джувия верит в «Фейри Тейл», – шепчет Джувия и чувствует, что Грей улыбается. Не так весело, как обычно, без задора, без уверенности. Но с надеждой, потому что ему тоже нужна эта глупая безнадёжная ложь во спасение.
Грей расслабляет руки и отстраняется от Джувии медленно, словно нехотя выпуская из объятий единственного оставшегося поблизости родного человека. И, спешно отвернувшись, идёт к той самой табуретке, на которой ранее сидел Лион.
– Я думаю, – говорит он, – этот зазнайка не умрёт, если посидит с нами на полу. – И ногой ломает её, превращая в груду сухих деревяшек. – Давай сделаем тут тепло, – он поворачивается к замершей посреди комнаты Джувии, – чтобы он не сильно потом возмущался.
Джувия, спохватившись, идёт к камину и берёт в руки спички, которые каким-то чудом сохранились в этом заброшенном месте. Она неловко чиркает серной головкой по коробку, который из-за сырости, царящей вокруг, становится мягким. Из-за этого все усилия сводятся на нет, но Джувия не сдаётся. Она знает, что если остановится, расплачется навзрыд, как потерявший мячик ребёнок. Как в детстве, когда с ней никто не хотел дружить из-за дождя.
Грей некоторое время возится с остатками табуретки, пытаясь пристроить их в камине, затем садится рядом с Джувией и, глядя на её неловкие попытки совладать с огнём, наигранно весело произносит:
– Нет, я определённо соскучился по головёшке.
Джувия быстро смахивает подступившие от этих слов слёзы и улыбается дрожащими губами, не прекращая попыток разжечь камин.
– Джувия уверена, что Натсу-сан тоже соскучился.
– Пусть только попробует не соскучиться, – фыркает Грей и, вздохнув, забирает из её рук спички. – Дай я сам уже, а то ты так до утра провозишься. Не хочется слушать потом заверения Лиона в том, что гильдия «Фейри Тейл» никчёмная и бесполезная даже в такой малости.
Тут же раздаётся шумный хлопок двери, за которым следует ехидный смешок, и знакомый голос припечатывает, заставляя Джувию облегчённо выдохнуть:
– А вы и есть самая бесполезная гильдия, чтоб ты знал! Бесполезнее вас только «Голубые Пегасы».
– Чья бы квакала, – раздражённо отзывается Грей, пытаясь зажечь хотя бы одну спичку. – Мы тут делом, между прочим, заняты, в то время как ты не смог даже птичку нам на ужин поймать. И кто ещё тут бесполезный?
Лион ворчит что-то и, предусмотрительно стряхнув на пороге лишнюю влагу с верхней одежды, садится рядом, а затем принимается с сарказмом комментировать каждое действие друга. Грей отвечает ему в тон. А Джувия сидит между ними и чувствует, что ледяная рука, стискивающая сердце, постепенно ослабляет свою хватку. В этот момент ей до боли хочется верить, что всё наладится, всё-всё-всё обязательно станет как прежде, потому что пока есть за кого держаться, пока теплится эта маленькая общая надежда – быть может, есть шанс.
Ливень за окном постепенно идёт на спад.
Солнце на мгновение выглядывает из-за плотных тёмных туч, и яркий луч быстро проскальзывает по трещине на стекле.
А затем снова становится темно.
Пока рано чего-то желать.
Пока остаётся только надеяться.