Рай в гробу

Нервно проглотив колючий комок, подступивший к середине горла, заставлял давиться собственной агрессией. Медленно закипая, тем самым приближая момент фееричного взрыва, девушка сидела за партой, сжимая ручку в руках. Время от времени поглядывая на часы, висящие прямо над старой, подпорченной временем доской, она старалась не обращать внимание на монотонный голос древнего, как гробница Тутанхамона, учителя, от которого клонило в сон, но никак не вызывало интерес к истории Америки. Елена устремила взгляд в окно, расстёгивая пуговицы верхней кофты, ведь в классе было слишком душно. Лёгкие капельки пота выступили на шее и девушка уже откровенно, ёрзала на месте, не в силах дождаться спасительного звонка. Иногда, складывается впечатление, что самые яркие отбросы общества собрались именно в этом кабинете. Депрессивные подростки, мечтающие поскорее свести счёты с жизнью, отдавшиеся во власть безграничного безумия в своей голове. Отстающие качки, которые считают себя божествами и предметом главного желания. Люди, у которых гордыня заняла место любых других положительных эмоций и теперь они превратились лишь в красивых кукол, до боли пустых и безнадёжных. Неисправимые хамы и грубияны, которых боятся, обходят за километр, ведь знают - где они, там и проблемы. Но есть и тихие экземпляры. Вот таких "тихих", стоит боятся больше всего на свете. Загадочные, непредсказуемые, они всегда проводят время в одиночестве, на вид спокойные, но стоит перейти невидимую грань, как они тут же, без колебаний вцепляться в горло. Такой и была Елена Гилберт. Её часто осуждали за ужасное поведение, но никто не видел, как она справлялась с болью после смерти мамы, никто не слышал, как она кричала, глотая слёзы, когда её избивал родной отец, никто не понимал, как ей тяжело на душе. Годы страданий и издевательств сломали её и она стала тем, кем сейчас является. Не выдержав глупых хихиканий Кэролайн Форбс, девочки-потаскушки, Елена закинула маленький рюкзак на плечи, поспешила удалиться из помещения. Где-то сзади послышался недовольный тембр учителя, но ей было плевать. Гилберт скрылась за дверью, даже не удосужившись объяснить причину столь резкого ухода. Медленно передвигаясь по школьному коридору, девушка молча вслушивалась в звук собственных шагов, в то, как луна отдаётся от стен, которые уже много лет не знали, что такое свежая краска. Половина штукатурки осыпалась, оставляя после себя мерзкие белые дыры. Наконец, добравшись до своего основного средства передвижения - чёрного мотоцикла - настоящего железного монстра, Елена смогла хоть чуточку расслабиться. Всё это невыносимо действовало на нервы уже и так расшатанной психики. Девушка со всей силы сжимала газ, отдаваясь во власть адреналина, который радостно принимал в свои опасные объятия. Гилберт не могла представить ничего лучшего, чем это. Скорость поглощает целиком, обхватывая своими цепкими пальцами каждую клеточку тела, заставляя забыть о таком понятии, как страх. Только верхом на мотоцикле, Гилберт была свободной. Сумерки медленно опускались на Мистик-Фоллс, превращая остатки дневного света в мрачные просторы ночи. За облаками выхлопных газов автомобилей или исходящих дымов от фабрик не было видно не то, что ни единой звезды, а даже луны. Взамен, приходилось довольствоваться тусклым светом придорожных фонарей или яркими неоновыми вывесками супермаркетов. Везде грязь, неприятный запах мусора... Этот город превратился в помойку, как и души тех, кто здесь обитает. Елена остановилась около одного неприметного магазинчика. Сама не понимала почему, но каждый вечер, по дороге домой, она заходила в него и покупала отцу бутылку его любимого пива. Гилберт даже перестала задумываться над своими действиями - всё, как на автомате. Поставив на прилавок бутылку холодной жидкости, на которой виднелись капельки воды, девушка порылась в задних карманах джинсов, пытаясь найти деньги. - Десять долларов - хрипло произнёс мужчина в белой рубашке, где на воротнике виднелись свежие следы жира. Да, вот так просто. Без документов, паспорта. Ему всё равно, что это за девчонка, как алкоголь повлияет на её организм, для неё ли вообще эта бутылка... Полное безразличие. Елена вышла на улицу и вдохнула полной грудью. Воздух, отравленный, как и всё вокруг. Она достала пачку сигарет и зажигалку и, не спеша затянулась. Во рту появился неприятный вкус жёлчи, а ядовитые клубки дыма наполняли лёгкие, отравляя изнутри. Неожиданно, чьё-то сильное тело пригвоздило девушку к холодной бетонной стене, вызывая глухую боль в позвоночнике. Сигарета выпала из тонких пальцев, Гилберт издала хрипловатый вскрик, когда шершавые мужские ладони сдавили шею. - Не рыпайся, детка. Обещаю будет очень неприятно - этот голос. Такой грубый... Такой омерзительный... Влажный язык прикоснулся к мочке её уха, больно прикусывая. Большие ладони блуждали по телу, прижимая к себе, давая почувствовать эрекцию. Такое отвращение Гилберт испытывала крайне редко. Сейчас, происходящее вызывало у неё только рвотный рефлекс. Когда незнакомец прикоснулся к её груди сквозь плотную ткань кофты, Елена не сдержалась. Она вцепилась ногтями за голову мужчины, зарядив коленом в его пах. Он заскулил, как побитый пёс, но хватку не ослабил. Наоборот, незнакомец схватил девушку за волосы, наматывая их на кулак и уложил её на лопатки, прижимая ногой в тяжелом чёрном ботинке к земле. Гилберт всё таки смогла вынырнуть из-под него и впечатала мужчину в ближайший фонарный столб. Она со всей силы хватает его за горло и вгрызается в холодную кожу зубами, как бешеный пёс. Кровь заливает её лицо, оставляя металическое послевкусие с долькой солоноватости. Но через мгновение она сменяет вкус на сладкий, пьянящий. Такой притягательный... Будто дорогое вино, растопленный молочный шоколад, сладкий вишневый настой с кислинкой. Елена неимоверно удивилась, но лишь продолжила разрывать горло. Мужчина всё кричит, а она смеётся. И этот хохот безудержный, звонкий, радостный. Закончив, Гилберт просто небрежно отбрасывает тело в сторону, решив под финал переехать его на мотоцикле, втаптывая в грязь, наслаждаясь звуком хрустящих костей, ломающихся под напором огромных колёс. Удалившись, девушка всё так же не закончила безумно смеяться, сверкая карими глазами. Труп, пошевелил ногами, потом руками, вправляя переломанные суставы, а затем нащупывая уже затянувшуюся рану на шее. Голубые глаза, в которых отражается ледяной холод, с интересом уставились на дорогу. Такого исхода событий ещё не было за всю его тёмную историю. Елена попыталась оттереться от крови, оказавшись на пороге своего дома. Сегодня она разорвала горло человеку одними зубами. Да, какая разница? В таком месте никто не будет особо раздувать скандал. Сбросят тело в какую-то канализационную яму и всё. Она так и не запомнила его лица, да и глубоко сомневалась, что вообще его видела. Внутри разгуливал запах перегара и дешёвой выпивки. Мужчина в полумёртвом состоянии лежал около дивана, сжимая в руке пустую бутылку пива. Вокруг царил настоящий хаос. Осколки от разбитых бутылок, желтоватая жидкость на паркете, перевёрнутая мебель. Чувство, будто по гостиной прошёлся тайфун. Это нисколько не удивило девушку, наоборот, она будто не ожидала увидеть ничего другого. Отец, услышав, что кто-то вошёл, еле смог подняться на колени и уставился на дочку. - Не волнуйся, принесла - сухо произнесла она, поставив перед ним очередное пиво. Мужчина вопросительно прошёлся взглядом по Елене. - Откуда синяки? - севшим голосом спросил он. - Не знаю. Может от тебя, может нет - Гилберт равнодушно пожала плечами. - А кровь? - продолжил её отец. - Это не моя - Елена направилась в сторону своей комнаты, но упала, не удержав равновесие от резкого удара в спину. - Неблагодарная дрянь!!! - подобно дикому зверю заорал мужчина, надвигаясь на девушку. Он схватил её за голову и стукнул лбом об деревянную ступеньку. Почему она не может сопротивляться? Елена очень сильная и легко может переломать шею, разорвать связки, переломать конечности, даже не утруждаясь. Но она не может. Ведь это её родной отец. Мужчина, нанеся последний ушиб, упал на пол, очевидно вырубившись от прилива алкоголя в мозг. Гилберт еле дотащила его тело до дивана, а сама закрылась в комнате. Она сняла грязную, пропитанную потом и чужой кровью одежду, внимательно рассматривая своё тело в зеркале. Всё избитое, повреждённое, покрытое багровыми синяками на груди, чёрными на животе и просто синимы на ногах. На шее чётко виднелись следы от пальцев того мужчины. Висок разбитый, из лба струиться свежая кровь. Засохшие следы той самой жидкости остались вокруг рта и подбородка. Девушка брезгливо поморщилась и направилась в ванную. Холодные струи воды смывали с тела все следы. Она молча смотрела, как грязь, пот и боль уходят вместе с розовой водой на дно ванны. Она обессиленно прижалась лбом к стене, не издавая лишних звуков. Каждый день, как новое испытание, тяжелым грузом сваливается на плечи. Она так устала. Хочется душевного покоя. Всё чаще всплывают мысли об самоубийстве, но Елена сразу отмахивается от них. Она должна оставаться сильной, хоть и сломанной.