Рай в гробу

Слегка вздрагивая от прохладного утреннего воздуха и выпуская пар через рот, Елена быстро передвигалась по шоссе, потирая руки. Девушка заметила первые лучи восходящего солнца и резким рывком пустилась бежать по дороге, стараясь не опоздать. Завернув за мясную лавку, она выкарабкалась на сетчатый забор около помойки и, перекинув ногу, легко спрыгнула вниз. Не заметив, как рукав, ровно вдвое длиннее её собственной руки, зацепился за торчащую колючую проволоку, Елена потеряла равновесие и упала на землю, расцарапав кожу. Гилберт чертыхнулась, поднялась на ноги и, отряхнувшись, при этом не обращая внимания на рану, продолжила путь. Протяжный скрип наполнил комнату, когда девушка спрыгнула с подоконника и приземлилась на трухлявый пол. Она скинула с себя всю одежду, оставшись в одном нижнем белье, запрыгнула на кровать, от чего та издала неприятный треск, и укуталась в детский плед, на котором зияли дыры, что оставила моль. Живот действует на нервы постоянным урчанием, разрывается на части от многодневного голода. Она буквально чувствовала, как его стенки трутся друг об друга, причиняя жгучую боль. Девушка поджала колени под себя и уже намеревалась заснуть, как вдруг, услышала шуршание за дверью. Чёткий щелчок в замочной скважине и комнату наполнил мутный свет коридорной лампы. В дверном проёме показался силуэт отца, слегка пошатывавшегося, с бутылкой в руке и яростным взглядом. Елена отпрыгнула в сторону, услышав звон битого стекла прямо над своей головой. Отец, не тратясь на пустые слова, намотал её волосы на кулак и, дёргая на себя, потащил к окну. Гилберт вцепилась пальцами в пол, но мужчина не предал этому особого значения. Девушка словно ощущала, как отрывается каждый волосок с головы, когда отец резко тянул её на себя, как ногти ломаются об твёрдую поверхность дерева, как грязь проникает под них, как кожа стирается до крови. Он схватил её за подборок и плотно приставил лицом к дыре в стекле. Елена прикусила губу, молясь, чтоб дело обошлось только несколькими синяками. - Что это? - нетрезвым голосом спросил мужчина, всё ещё больно сжимая за волосы. - Ты закрыл дверь - спокойно произнесла она, стараясь подавить дрожь, пробившуюся в голосе. - Ах, закрыл? Тебе показать, как нужно закрывать, неблагодарная, дрянь - с этими словами он швырнул девушку на пол. Гилберт отлетела к стене, проехавшись лицом по полу, из которого, местами торчали гвозди и занозы. Не отвлекаясь на саднящую боль, Елена схватила кофту, быстро надевая на себя и готовясь к побегу. Отец стоял около окна, держа в руке клочок тёмных волос. Он одарил дочь сильной пощёчиной и, даже не дав ей опомниться, схватил за плечи и толкнул в дверь, об которую она ударилась лбом. - Думаешь, я позволю тебе испоганить моё имя, своими ночными похождениями?! - не унимался мужчина, с каждым словом касаясь её тела кулаком в разных местах. - Ты и так его уже испоганил, продолжая пить, как лошадь! - не выдержала Елена, выплюнув это предложение прямо в перекошенное лицо, готовясь к худшему. - Ты хочешь уходить через окно? Хорошо - ухмыльнулся он и, грубо схватив девушку за край кофты, бросил в окно. Елена не успела даже удивиться, когда осознала, что действительно падает. Она цеплялась руками в потоки ветра, подхватившие её тело, кричала в пустоту, пытаясь дотянуться до стоящего в окне отца, в глазах которого сиял лишь туман. Есть лишь одна секунда. Секунда, когда перед глазами проносится вся жизнь, секунда, когда ты понимаешь, что можешь больше не проснуться, можешь не успеть сделать последний вдох. Обыденные вещи превращаются в волшебные и ты понимаешь - умирать совсем не хочется. Резкая боль в районе позвоночника заставляет вернуться в реальность, вырваться из лап этой самой секунды. Елена отчётливо услышала хруст, почувствовала, как ломаются кости в спине. Она громко выдохнула и визгнула от нестерпимой муки. Девушка не знала сломала ли спину или отделалась ушибом. Страх того, что отец может спуститься и продолжить пытку не давал спокойно дышать. Гилберт оторвала голову от земли и сразу почувствовала приступ рвоты. Оперевшись на локти, она еле держалась, чтоб не упасть посреди лужайки и не сдохнуть, как облезлая дворняга. Встать на ноги, девушка явно не могла, поэтому она просто поползла по траве. Главное подальше от этого места. Поломанные ногти цеплялись за асфальт, таща за собой побитое тело. Еле добравшись к уже родному углу мясной лавки, она прижалась к бетонной стене, спрятавшись за мусорным баком и запустила пальцы в липкие волосы. Елена принялась вытаскивать кусочки стекла из кожи ног, чтоб хоть немного унять ноющую боль. Холод от земли и стены передавался худощавому телу, проникая в вены, заменяя кровь. Утренний туман ещё не успел сойти. В воздухе витал запах трупов животных, их страха, их смерти. Гилберт не заметила, как отключилась, сжавшись в комок. - Помочь? - сквозь сон послышался грубоватый голос совсем рядом. Елена расцепила, налившиеся свинцом веки и устремила взгляд вверх. Когда изображение приобрело нормальную чёткость, она сумела распознать голубые глаза, кривую ухмылку, мраморную кожу... - Деймон - выдохнула девушка, резко закашлявшись. Ощущение, будто в горле что-то скребёт острыми когтями, разрывая его изнутри. Елена прикрыла рот рукой, выплевывая на ладонь кровяной сгусток. - Вижу дело совсем плохо - мужчина пожал плечами, присев рядом с ней на корточки. - Я умираю, да? - спокойный тон. Ни капли страха. - Боюсь, что да - первые нотки обеспокоенности. - Ты, ведь можешь помочь? - девушка с полными надежды глазами взглянула на вампира. - Могу. - Пожалуйста - жалко протянула она. Противно. Омерзительна самой себе. Гилберт никогда не просила ни у кого помощи, тем более в таком виде. Теперь, она - мышь. Серая, незаметная, жалкая... Вампир прокусил своё запястье, протягивая его девушке. Елена, не задавая лишних вопросов, припала губами к аккуратно проколотой ранке, слизывая кровь языком, высасывая пряную жидкость. Она запомнила этот божественный вкус ещё тогда. Сладкий, пьянящий. - Ты мазохистка? - Нет. - Тогда сколько можно терпеть? Вся фантазия переросла в реальность. Когда-то шеф местной полиции Грейсон Гилберт, любил пугать дочку ночью, рассказывая страшные истории об диких зверях, которые разрывают горло жертвы, если долго засиживаться на улице. Время шло, а истории не прекращались. Слишком аккуратно для обычных зверей, жертвы обескровлены, но тела не тронуты. Каждый подросток знает о вампирах, как о детских сказках, костюмах на Хэллоуин, дешёвых монстрах в американских ужасах, но никто не мог даже представить, что они существуют. - Елена? Сколько ты будешь это терпеть? - более громким тоном спросил Сальваторе. - До смерти. Опять тихий голос, пытается донести информацию об Второй Мировой войне. Опять желтые разводы на стене, небрежно вымытый пол, тяжёлый воздух. Опять капельки пота на лбу от духоты в помещении. Опять школа. Класс возбужденно перешёптывался, часто кидая взгляды в её сторону. Одетая во всё чёрное, не маскируя лиловые синяки и побитое лицо на этот раз, Елена вгрызалась зубами в ручку, нервно косясь на часы. Как только звонок сообщил об перерыве, Гилберт закинула рюкзак на спину, ринувшись к выходу. Дорогу перекрыл местный качок Мэтт Донован, которого все знали, как Мэттью-голубые глазки. Милая кличка совсем не подходила его игольчатому характеру. Этот тип знал меру своих возможностей, знал, что деньги решают всё, знал, что грубая сила иногда развязывает проблемы. Наглый, нарванный, грубый, дерзкий, но когда за него взялась Гилберт, Мэтт ещё долго лежал в больнице с разорванной шеей. С тех пор он живёт лишь вкусом мести. - Куда ты так быстро убегаешь? - с звериным оскалом спросил Донован, поглаживая плечо девушки. Елена опустила полный омерзения взгляд на шершавые пальцы, скользящие по ключицам и отвернула руку парня в сторону, прорываясь к выходу. - Хэй, Елена, почему ты уходишь? - до мерзости сладкий, но в то же время кислотно-ядовитый голос блондинки, ласкает ушные перепонки, но и заставляет их плавится под своим напором. - Кэролайн, пожалуйста. Ведь будет хуже - напряжённо выдохнув, сказала Елена. - Угрожаешь? Мне? Гилберт, моя мама - шеф местной полиции. Тронешь меня и проблемы с законом тебе обеспечены, я обещаю - Форбс обнажила белоснежные зубы в прелестной улыбке. - Мне плевать. Я не боюсь ни закона, ни твоей мамы, ни, тем более, тебя - твёрдо ответила Елена. - И что ты мне сделаешь? Вгрызёшься в глотку? Ну же, давай. Ты же известна своим пристрастием к шеям. Неправда ли? - Кэролайн приблизилась к девушке, шутливо щёлкнув зубами перед её носом. Елена медленно закипала, хватаясь за последние капельки здравого рассудка. - Ты правда этого хочешь? - опасный огонёк мелькнул в глазах Гилберт. Одноклассники медленно отдалялись от места будущей схватки, ведь знали - Елену нельзя злить, лучше вообще с ней не разговаривать, ведь пристрастие оставлять кровоточащие раны на глотках обидчиков - её главное оружие. - Рискни - прошипела Форбс, сложив руки на груди. Девушка вонзилась поломанными ногтями в тонкую шейку Кэролайн и сильно сдавила пальцы. Форбс пыталась оторвать её руку от себя, но у Гилберт была стальная хватка. Она вдолбила блондинистую головку в поверхность парты и, наклонившись тихо прошептала: - Не думай, что ты сильнее меня. Лучше не злить такую, как я, Кэр. Изумлённый учитель поперхнулся, когда увидел эту сцену, но никаких замечаний не последовало. Даже взрослые иногда побаивались неадекватную девчонку. Так хочется иногда сдаться, плыть по течению, предаваясь власти судьбы, но понимаешь, что ничего уже не изменить. Прийдется терпеть, прийдется падать лицом в грязь каждый день пока не испустишь дух и не обретёшь вечный покой. А, пока, есть ты и страдания. И только смерть сможет вас разлучить.