Оставайся той, кто видит меня

      Картер стоит на носочках, отчаянно вытягивая шею. Тьма заполняет все пространство и холод охватывает тело полностью. Кости нещадно ломит, но плакать уже нет сил. Мальчик еле дышит, утопая в океане ненависти, том самом, который наполнял убийца каждый день, приходя сюда. Он не уверен, что наступит завтра. Моргая и смотря в абсолютно белое небо, он ждет прихода спасителя. Маму или Кару, может даже Супергерл или улыбчивую повариху из школы, или девочку из противоположного класса, которая ему нравилась. Кого угодно, не важно, ему так хочется тепла, так хочется родного голоса. Сейчас, немедленно! Так хочется услышать... так хочется жить. Он не выдержит если снова придет он. Он утонет здесь, в этом проклятом месте, в месте где умерли миллиарды, поглощенные тишиной и мраком. Он не хочет быть следующим.       Картер слышит шаги и закрывает глаза. Здесь либо пан либо пропал. Шумно втягивает воздух в легкие, молясь, хоть и не зная ни одной молитвы. Теплая ладонь опускается ему на лоб. Проходит пара секунд осознания и из глаз текут слёзы. Ребенок начинает в какой то панике царапать лоб, чтобы ощущение, это чертово знакомое ощущение ушло.       - Нет, пожалуста нет!       Он слышит вдох.       - Прошу тебя нет! - Картер плачет, в панике сдирая кожу со лба, - уходи!       Он не уходит.       - Ка-р-тер... - произносит вошедший, медленно, словно наслаждаясь моментом, убийца выдерживает торжественную паузу, - осталась последняя жертва.       Голова кружится, мальчика мутит, а пол словно растворяется под ногами.       Картер не дорисовал рисунок с супергерл.       Безуспешно пытаясь всплыть, ребенок кричит так громко, что голос срывается за считанные секунды.       Картер так и не попробовал новый вкус любимого мороженного.       Тьма поглощала маленькое хрупкое тело. Забирала себе, обволакивала, звала туда, где спокойно, туда, где нет переживаний.       Картер не дописал своё сочинение по литературе.       Он еще какое-то время бьет руками по черным водам, пытаясь плыть. Но его затягивает словно в болото.       Убийца встает со стула. Улыбается. Его губы шевелятся, а дыхание спокойно. Он произносит имя будущей жертвы.       - Мама, нет...!       Картер делает последний вдох, прежде чем черные воды скрывают его с головой. Он открывает глаза, но ничего не видит. Пытается вздохнуть, но с каждым новым: - мамочка, пожалуйста, только не ты! - легкие заполняет темная жижа. И мальчик перестает бороться.

***

      Кэт сидит в пустой палате.       Просто водит рукой по синеватым простыням. Ткань еще хранит память о присутствии ее мальчика. Мысли словно замерли, не желая создавать нейронные связи и посылать какие-то сигналы от мозга к сердцу, которому никогда не оправиться от понимания, что сына больше никогда не будет.       Сколько она здесь уже, ее не волнует совершенно. И любые попытки персонала как-либо повлиять на ситуацию не встречают никакой реакции. Лишь легкое смещение головы, спину, что становится, казалось бы, еще более ровной, да ледяной невидящий взгляд, даже не будучи окрашенным влажной пеленой, заставляющий в смущении ретироваться каждого, оставляя новые попытки кому-то другому.       Кэт вздрагивает, когда тишину палаты прорезает резкий яркоокрашенный звук – мелодия… такая знакомая, такая немая вот уже столько дней. Она открывает сумочку в судорожной попытке достать телефон. Руки чуть дрожат, когда на дисплее действительно светится фотография Картера. Смс пришла с его телефона, того, что пропал при взрыве в тот злополучный день.       Лицо женщины искажено ненавистью и небывалой решимостью встретиться лицом к лицу с убийцей сына, когда она, прижимая к себе телефон, почти выбегает из палаты.

***

      - Кара, - девушка отвлекается от мыслей, обуревающих ее, и прислушивается к голосу Хенка в наушнике. – Кара, телефон Картера появился в сети, с него было отправлено сообщение на телефон матери. Нам удалось перехватить его.       Глаза девушки округляются, секунду и она исчезает в направлении здания Кэтко.

***

      Стоя здесь, прижимая острое лезвие к шее босса, Уинн внутренне ликует. Еще немного и он все исправит, решимость только укрепляется в нем, когда он видит Кару, появившуюся на горизонте. Она приземляется в нескольких шагах от него, ее поза так и сочится беспокойством. Попытка Супергерл приблизиться вплотную встречает его молчаливое неодобрение. Она читает это во взгляде и замирает.       – Я освобожу тебя, Кара,- он прижимает лезвие ближе к бьющейся на шее женщины жилке, - я сделаю это прямо сейчас. Девушка дергается. - Мне жаль Кара, – Уинн чуть отходит назад, подтягивая за собой мисс Грант, - конечно лучше бы ты не приходила. Хотя может это и к лучшему. Это непросто для нас обоих, но я помогу тебе, поверь! Лишь на ней вина в твоем падении.       Он видит как сжимаются ее кулаки, - не смей трогать ее, Шотт, - взгляд Кары прикован к лицу Кэт, бледному, с плотно сжатыми губами, но удивительно спокойному, - отпусти ее, Уинн. Не смей. Только не ее… тихим шепотом.       Девушка делает шаг вперед, - я пришла помочь тебе. Мы со всем разберемся, только отдай мне нож. Поговори со мной. Как ты дошел до этого, расскажи мне.       Уинну нравится как шевелятся ее губы.       - Зачем ты делаешь это? Это же я, твой друг.       Нравится как она внимательно следит за каждым его мимолетным движением.       - Отпусти ее и мы все обсудим, - Кара не хочет применять крайние меры. Она не может поверить, что именно Уинн сейчас угрожает в клочья раздробить ее вселенную. Ее последний друг. Она потеряла всех. Она не готова отдать и его.       Кара смотрит на него, говорит с ним, г-о-в-о-р-и-т… И Уину кажется вдруг, что не обязательно убивать мисс Грант, ведь Кара поймет, стоит лишь сказать ей сейчас. Открыть глаза. Увидит как все может измениться, стоит ей лишь действительно услышать его. Но она лишь делает вид, притворяется, лишь чтобы продлить эти несколько минут, что он оставил для женщины в его объятиях. Это внезапное откровение приводит его в ярость. И он делает шаг назад к самому бортику, Кэт не ожидает этого и не сразу поспевает за его движением. И это ошибка. Кара не всматривается в него больше, лишь в тонкую грань металла, впивающуюся все глубже в хрупкую шею, чувствует как дрожит рука бывшего друга. Тогда Кэт делает глубокий вдох, достаточный для того чтобы алая капля выступила на коже под лезвием и Уинна снова начало мутить от обилия вспыхнувших ароматов. Гнева, ужаса. Триумфа?!       Кара поднимает взгляд, встречаясь глазами с Кэт и замирает, остановленная чем-то незримым в этом взгляде за секунду до того, чтобы начать действовать, не глядя на последствия. Кэт почти не дышит, поворачивается к Уинну, прислоняясь виском к краю его щеки, чуть покачивается, вынуждая немного отстранить нож, что все сильнее рассекает кожу, и шепчет, - расскажи ей. То, что она хочет знать. Расскажи ей, каково это чувствовать себя убийцей.       Кара лишь успевает следить за сменой эмоций на лице каждого из них.       - Что ты чувствовал убивая их? - Тишина становится звенящей, и можно даже услышать как слюна пытается скатиться по пересохшему горлу. – Ну же, Уильям. Я хочу услышать как ты решился? Почему Олсен? На нем ты сорвался, на первое убийство ведь не так легко решиться. Такая сильная жажда мести? Ты ведь его ненавидел всегда, верно, Уимберли? Ему слишком нравилась Кара, не правда ли, и она отвечала взаимностью, и снова не тебе… У него было все и он хотел отобрать у тебя последнее, он заслуживал смерти, я понимаю тебя, Уилли. Кара, вероятно, хотела бы знать, какие эмоции вспарывали твой мозг, когда ты вдавливал педаль газа до упора, каково было заворачивать за угол, зная, что еще можешь передумать, и если вызвать помощь, он еще мог бы остаться жив? Божественно, верно? Расскажи, как прятал машину, стирая засыхающее пятно крови с капота. Разве тебя мучала совесть? Как хладнокровно ты продумывал план остаться в тени и пожинать плоды. – Она прикоснулась прохладными подушечками пальцев к его руке, сжимающей нож, вовсе не помогая этим унять дрожь. И продолжала водить ими по подрагивающему запястью. Уинн концентрировался на ее действиях, чтобы не вслушиваться в слова.       Кара шагнула к ним, выходя из ступора, но Кэт лишь сильнее сжала пальци на запястье парня, - тшшш, милая, не провоцируй мистера Шотта. Он ведь еще не рассказал нам всего.       Уинн лишь моргал и судорожно дышал.       Ну же, каким было последнее слово мисс Смайт, перед тем как она упала, раскроив себе череп? За что она поплатилась? Вычислила тебя, наткнулась на чертово кровавое пятно на стоянке, дрянная девчонка, всегда была слишком любопытна, слишком навязчива, слишком внимательна, да, мистер Шотт? Она что-то раскопала, разоблачающее, сопоставила и вышла на тебя? Когда ты попросил ее подняться на те леса, ей ведь так не хотелось, верно, но ты улыбнулся и попросил очень настойчиво, и она не посмела воспротивиться, я права? Она ведь нашла доказательства, что-то, что указывало на тебя? И твой чудесный план сделать Кару своей оказался под угрозой, какая досада. – Кэт снова коснулась щекой его подбородка, чуть приподнимая голову, смешивая выдохи. От чего у Кары перехватило дыхание. Уинна трясло. - Она так красиво падала, слишком быстро, но так красиво, правда же? Хорошей идеей было развинтить ту конструкцию. И главное - никак не доказать. Ты молодец, дорогой мальчик. Весь в отца, такой смышленый. И такой находчивый, гены все же взяли свое. И снова абсолютно чист.       Уинн попытался отстраниться от нее, отпустить руку, в голове было пусто, и лишь яркие вспышки ароматов, от каждого слова пробуждающиеся где-то в сознании, еще больше сбивали с толку, ужасные, отвратительные запахи. А эти звуки. Пищащие, скрипящие, словно шестеренки, цепляющиеся одна за другую, пытались крутиться в разные стороны. Мешали одна другой, не позволяя сконцентрироваться, словно обдирая его черепную коробку изнутри. Хотелось бежать. Но Кэт уже сама держала его руку с ножом у своего горла.       - А когда выстрелил в спину мисс Дэнверс? Так нехорошо стрелять в спину… Не смог? Не смог в глаза, она нравилась тебе, хорошая девушка, да, мистер Шотт? Или она не позволила бы убить себя и лишь момент неожиданной подлости сыграл на руку? ДЭО что-то раскопало, она начала догадываться? Что ты чувствовал, когда она упала и забрызгала кровью твои ботинки? Брезгливость? Безразличие? Ведь мертвые уже не нуждаются в наших слезах. Это все ваши достижения, или я кого-то пропустила, а, дорогой мистер Шотт? - Мягкая улыбка скользнула по ее губам. Вы выросли таким хорошим мальчиком, но слава отца не давала вам покоя, не так ли?       - А я? Кто же любит своего босса… Особенно такую стерву как Кэт Грант, никто даже не осудит, неправда ли. Особенно если так легко поддаться искушению вершить судьбы. Особенно если ты близок с Супергерл, которая опровергнет любые подозрения. Но признайся, тебе же понравилось? Тебе правда понравилось? Ведь ты пришел сделать это снова. Уинну казалось, что он задыхается, под взглядом девушки и ледяными тисками тонких пальцев, сжимающих становящуюся все более безвольной руку. И лишь одно желание стучало в висках, пытаясь облечься в слова. «Не верь ей. Я не убивал твою семью. Кара, только не верь ей.» Но он продолжал молчать.       - Мистер Шот, что же вы медлите, нож все еще в вашей руке. Пока тут только вы и ваша сообщница - больше никто ничего не узнает. Поторопитесь. Она чуть надавливает пальцем на лезвие и смотрит на Кару в упор.       - Сделайте за чем пришли. Постойте, Олсен не был первым, Кара, может быть ты всегда прикрывала грешки своего друга, а? Скольких вы убили вместе? Не правда ли, звучит весьма убедительно. Я вас уверяю - мне поверят. А вам лучше закончить начатое, внизу послышались сирены, и бежать, ведь не удастся избежать наказания за убийство моего бедного мальчика.       - Картер очнется! Обяз..       Глаза женщины становятся на миг совершенно пустыми. И Кара давится воздухом и не смеющими излиться слезами, - Господи, Кэт…       - Тяжела ли ноша чужой смерти на плечах? Что же вы молчите, не знаете? Не врите себе. - Да. Это сделала я, - Кара смотрит на нее с такой болью и сожалением, - мерзкое чувство. - Но это ваша вина. Бывшая героиня Нэшнл-сити и ее друг убийца. Вы хранили телефон, мистер Шот, а ты… правда думала что я не узнаю?       Кара переводит взгляд на Уинна, которому кажется на миг, что вот сейчас когда правда разоблачена, Кэт призналась, все закончится наконец. Но это еще не вся правда, очевидно.       Уинн наблюдает, не слышит, скорее читает по губам Кары, и осознание вдруг с отрезвляющей отчетливостью наваливается на Шотта. Словно все звуки разом умирают, путаясь в густой глазури, а запахи расступаются, позволяя остаться лишь двум, по праву главенствующим здесь. Горький концентрированный без доли сладости или ириса, темный, густой и бескомпромиссный и второй. Молочный. Сильный как никогда. Но с кисловатым послевкусием.       - Ты сможешь простить меня, когда-нибудь? - но для Кары у Кэт не осталось жалости или милосердия. Кара в бессилии сжимает края плаща, так же как в тот день у взорвавшегося здания. Беспрекословно принимая всю озвученную вину на себя.       - А кому поможет прощение? - голос мисс Грант звучит отрешенно.       Уинн смотрит на Дэнверс и понимает, что Кара никогда не увидит его, понимает, что перестал существовать в тот момент когда эти двое оказались на пути друг друга. Для Кары существует лишь Кэт Грант. Всегда существовала.       Кара видит лишь ее. Смотрит лишь на нее, ей важна только она – и абсолютно наплевать на остальную реальность.       Это должен был быть его триумф, раскрыть истинного убийцу, помочь Каре осознать, ощутить наконец ее благодарность, сделать ее свободной. Но ей это не нужно.       Возможно, она просто не способна больше видеть – и кто он, чтобы принуждать ее открыть глаза. Больше не о чем заботиться. Не в его силах. Он смотрит на женщин и их молчаливый диалог, словно куполом отделенный от них. Не нужный, незамечаемый, лишний. Катализатор, рычаг, запустивший эту ужасную вереницу смертей. Убийца, как и каждый на этой крыше.       Кэт разрушила все. И сейчас, взваливая на Кару ответственность, отбирает у нее последнее, ее возможность помогать людям. Не временная передышка, а клеймо убийцы лишающее любых прав. И Кара отдает все. Но Кара переживет все потери, по-видимому кроме одной, и возможно это именно та свобода, которая и сломит ее. Уинн отчетливо понимает это.       Понимает это вдруг и Кэт, когда Кара опускается на колени у ее ног и молит о прощении.       И тогда парень перестает держать, позволяя холодному лезвию, источающему пугающий аромат несостоявшегося триумфа, лететь вниз, отстраняется, уверенный, что ни одна из них даже не заметит его исчезновения. Он возьмет вину на себя. Но его шаг слишком неосторожен, под ногами оказывается лишь пропасть. Когда на его запястье смыкаются чужие пальцы он готов выдохнуть с облегчением, но падение продолжается, а в ушах поселяется, – прощения не будет, убийцы теряют все, Кара.       И снова перед глазами Кары мелькают мечущиеся этажи. Замирающие когда руки касаются теплой кожи. Она держит их обоих, Кэт, прижимая ее к себе так сильно, что рискует сломать ей ребра, и Уинна за руку, поверх пальцев женщины. Кэт смотрит ей в глаза, улыбается и разжимает пальцы, обнимая второй рукой за шею. Давая понять какова цена прощения.       Уинн понимает. Он вдруг чувствует себя настолько счастливым сейчас. Он может сделать для Кары то, чего очень хотел, хотя и странным способом. Дать то, чего она хочет - сохранить ей Кэт. И он просто улыбается..       - Ничего, Кара, просто оставайся той, кто помнит меня.       - Я люблю тебя, Уинн.       - А я тебя, Супергерл. Прошу сохрани эту часть себя в память обо мне.       Она смотрит на его руку в своей, на пальцы, чей захват становится слабее с каждой минутой, из ее глаз струятся слезы. А он больше не держит.       Кара безумно красива сейчас, с ее золотящимися в солнечном свете локонами, даже с влажными дорожками на щеках, ее огромные голубые глаза сияют, и это стоит того, чтобы дать ей время, позволить ей исправить то, что еще возможно исправить или дать шанс погибнуть окончательно, но не от его руки. И пусть виновницу всех своих бед девушка прижимает к себе как божий дар или древнейшее проклятие, на мне останавливается ее взгляд, она видит меня в конце концов, видит. Я закрываю глаза и чувствую как она разжимает пальцы, кожей еще долго ощущаю на себе ее тепло и вижу ее лицо под веками. Она до конца со мной, не отводит взгляда, разделяя со мной эту минуту. Наполненную всей гаммой существующих симфоний, всем что я пережил когда–либо в своей жизни, венчаясь огромной палитрой запахов. Но все поглощает в секунду аромат ванильного латте, когда ее губы смыкаются на виске старшей женщины, не оставляя больше надежды разъединить его составляющие.       Кара отпускает Кэт на бетонную крышу небоскреба под завывающий вой сирены. Женщина, не сводя ни на секунду глаз с Супергерл, выпрямляется, на ее губах играет нечто наподобие улыбки.       - Я умру в следующий раз, - эти слова для Кары тяжелее всего, что она когда-либо поднимала. Кэт больше незачем жить, ее миром был Картер.       - Ты не умрёшь, - кричит Кара, слёзы сами струятся из глаз. - Не сегодня, - она кладет руку на плечо Кэт, - не завтра, - она кладет вторую руку, - не раньше меня. - Пальцы больно впиваются в плечи. - Ты будешь мучиться, каждый чертов день. Вместе со мной. - Кара притягивает к себе Кэт и сжимает в объятиях, так сильно, что женщине становится сложно дышать.       - Потому что ты - моя вселенная, - шепчет девушка и ждет ответа от Кэт. Но опустевшие глаза обращены к небу, поэтому, выждав паузу, Кара говорит за нее, - а я теперь твоя.       Теперрь это все что у них осталось. Мстить и ранить нежностью, обжигаясь каждым касанием любимых ненавистных рук, платить и взымать плату позволением близости, позволить себе и ей раниться о собственные шипы памяти, борясь с искушением надавить сильнее на разорванные края, разбиваясь о непризнанные узы привязанности, оставаться вместе. Связать себя путами расплаты, но никогда не получить ее. Дать ей понять, что не уйдешь. Не уйдешь никогда. Мучаясь и мучая, но не ища другого. Ведь нет им приюта нигде, только в объятиях друг друга. Ведь связь с человеком, обратившим тебя в монстра, слишком сильна, а с обратившимся монстром, чтобы твоему личному зверю не было так одиноко - и поистине нерушима.       Новый двуглавый монстр с пряным кофейным шлейфом поднял свою голову и взмыл в небеса, навсегда покидая этот город руин. Оправданные в глазах людской памяти и навеки проклятые в глазах, отражающих ответную искаженную улыбку.