In my head

Он всё-таки успел вовремя. Всё успел — и найти криффов холм на юго-западе, и схватить бессознательного Кайло Рена на руки, и донести — с огромным трудом, да сколько ж он весит! — до последнего шаттла, и остановить кровотечение. Только «Старкиллер» спасти не успел. Настырный и невоспитанный чужой голос в голове, наверное, посоветовал бы «довольствоваться малым». Вот только уже неделю в голове у генерала тишина, и лишь ровными рядами выстраиваются собственные мысли. Неделю Кайло Рен не приходит в себя в лазарете. Хаксу… неуютно и одиноко. Он проводит вечера у больничной койки, читая вслух исторические книги. Доктора бы, наверное, посоветовали пройти внеочередную психологическую медкомиссию — но уставший, работающий в три смены персонал переполненного лазарета «Финализатора» не обращает ни на что внимания. Им не до генерала, они пытаются спасти то, что осталось от контингента штурмовиков «Старкиллера». Утром девятого дня Хакс читает один из медицинских отчётов, глубоко вздыхает, закрыв глаза, и стирает записи лазаретных камер слежения за предыдущую неделю.

***

— А ещё у неё мой меч! — Ты всё это время бегаешь с чужим мечом, значит? — Ты не понимаешь. — Да, я не понимаю. Зачем собирать коллекцию мечей вместо того, чтобы починить тот, который у тебя. — Он в порядке. — Я смотрел в голонете. Мечи выглядят по-другому. — Он особенный. — Угу. — Хакс. Ты же в курсе, что я услышал, что именно ты подумал? Вообще-то обидно. — Не хочешь слышать такие вещи и обижаться — проваливай из моей головы, наконец. Дай поспать.

***

— Слушай, Рен, если тебе так уж хочется поговорить — может, сделаешь это лично? Побеседуем. Выпьем. Считай это приглашением, что ли. — А зачем? Так удобнее. — К криффу твое удобнее! У меня мигрени из-за твоих постоянных телепатических сеансов. — Но ты никогда не говорил… — Почему я должен это говорить кому-то, кто и так постоянно копается у меня в голове?! Пароль от моей двери — «Миллисент».

***

Дверь открылась и закрылась, впустив в каюту одного магистра, который остался стоять у входа, очевидно, не зная, куда себя деть. Хакс отложил инфопад и подошёл к нему. — Всё-таки пришёл поговорить лично? — Правда мигрени? — поинтересовался Рен, снимая шлем и ставя его на стол. — А ты не в курсе? — фыркнул Хакс. Рен развёл руками: — Стараюсь лишний раз не смотреть. Ты, вроде, был не в восторге. — Лучше б ты старался лишний раз не показывать. Мне уже кажется, что это меня бешеный вуки подстрелил. Не могли бы вы, магистр, хоть изредка пить свои обезболивающие вовремя? И кстати, не припомню, чтобы медики тебе разрешили тренироваться в обычном режиме. — Я буду тренироваться в том режиме, в котором должен, — Рен старательно не смотрел на Хакса, — меня победили, но это больше не повторится. — Рен, — Хакс замолчал, потерев виски. Это выражение лица он знал, его он видел не раз — и видел результаты попыток во что бы то ни стало исправить проваленное задание. Да что там — «видел». Разгребал последствия. Писал родственникам. Должность командира обязывает. В общем, взбалмошному несуразному Кайло Рену такое выражение лица очень не шло. — Ты… тебе нужно для начала полностью вылечиться. И подумать, прежде чем пытаться что-то делать. Поговорить с кем-нибудь — да хоть со Сноуком. Или со мной, если хочешь. — И почему же это тебя вообще так волнует? — Играем в вежливость, значит? Возьми да посмотри! — скривился Хакс. — Ты не хочешь мне это показывать. — Когда это тебе мешало лезть ко мне в голову? — Я ни разу не смотрел там ни на что из того, что тебе хотелось скрыть. — Я… — как ни странно, с этим сложно было поспорить. За эти четыре месяца в мозгах Хакса можно было нарыть столько неудобной информации, что сделать его посмешищем для всего «Финализатора», пожалуй, не составило бы труда. Ему пришла в голову мысль, что надо бы извиниться… за недоверие? Перед человеком, который бесстыдно читал его мысли? Ещё чего. — Вообще-то я не из-за этого пришёл, — внезапно сменил тему Рен. — И даже не из-за моего приглашения? — Я и пить с тобой не буду, — он покачал головой, — ты на прошлой неделе читал справочник по ядам. Вот как. Ну что ж, за недоверие можно не извиняться (на самом-то деле Хакс его не для Рена читал). Он молча вопросительно поднял бровь. — Я могу помочь справиться с мигренью… наверное. С помощью Силы. Садись на стул и расслабься. Хакс скептически окинул взглядом мрачную тёмную фигуру этого… целителя. «Наверное»? Ну с другой стороны, а чего ему опасаться? Проект, которому была посвящена большая часть карьеры, обратился космической пылью, непосредственный начальник смотрит волком и того и гляди разжалует в мичманы, в голове — кажется, навсегда — поселился форсъюзер-недоучка… что вообще ещё может пойти не так в жизни генерала? Лечение мигрени с помощью Тёмной стороны Силы? Да не смешите. — Ты точно знаешь, что делаешь? — было всё же немного неуютно сидеть вот так — зная, что за спиной с непонятными намерениями стоит Кайло Рен. — Честно говоря, нет. Лечение — умение Светлой стороны, но я готов попробовать… Хакс вздрогнул: тёплые пальцы опустились на его виски. Места прикосновений немного покалывали. — Вообще-то было бы правильнее спросить, готов ли к этому я. — Помолчи, мешаешь сконцентрироваться. Пальцы неторопливо описывали круги на висках. Тепло, противореча всем законам физики, разливалось по коже. Мигрень… проходила. Наконец-то. Впервые за две недели. Хакс с наслаждением глубоко вздохнул; пальцы остановились. Затем нерешительно пригладили волосы, коснулись ушей. — У джедаев странные техники. — А? Д-да. Очень странные, — подтвердил Кайло хриплым голосом. Пальцы — немного дрожащие — прошлись по линии челюсти. Подбородку. Коснулись губ. Хакс, мысленно припомнив всё, что когда-то читал о лечении Силой (то есть одно или два упоминания в общеорденских открытых письмах от Сноука), решил, что что-то всё же здесь не так. Он встал и повернулся к Рену: — Это тоже для лечения мигрени? — А если я скажу, что нет? — закушенная губа, прищуренный взгляд. Хакс не торопился отвечать; он пытался разобраться в своих чувствах… и, кажется, уже не только в своих чувствах. Вот это нерешительное ожидание — оно чьё? А боязнь отказа? А флегматичное напоминание, что жизнь его давно уже стала слишком сложной и нетипичной, чтобы вообще пытаться в чём-то разобраться? Ах, ну да — это его собственное, без сомнений. Вздохнув, закрыть глаза и сдаться: — Думаешь, ты скажешь мне что-то новое?

***

Рен касается его губ своими — мягкими, нерешительными. Хакс проводит по ним языком… и внезапно к его собственным ощущениям добавляется целый вихрь эмоций — чужих, у него-то таких ярких обычно не бывает. Ожидание, неверие, возбуждение — бьющееся сердцем где-то уже прямо под горлом, желание — желание продолжить, желание схватить Хакса и опрокинуть на кровать — целовать, целовать везде… Он, судорожно вздохнув, отшатывается, спотыкается и хватается обеими руками за край стола, чтобы не упасть. Голова кружится от переизбытка ощущений. Разочарование. Снова грусть в карих глазах. — Нет? Хакс молчит, пытаясь собраться с мыслями — своими, чужими, какая разница. Кайло, не дождавшись ответа, тянется взять свой шлем. Хакс накрывает его руку своей. — Я… У тебя слишком яркие эмоции. Это сложно. Не будем спешить? Кайло подносит его руку к губам, целуя пальцы: — Можно попробовать.