Принц и Пират

      По узкому проходу, что вёл в каюту капитана, лился тусклый свет из приоткрытой двери. Гулкие и быстрые шаги так сильно торопящегося пирата в один миг прекратились, а вся его фигура остолбенела, замирая в скованной позе. Мозг сейчас отмечал только главное, а это был преобладающий аромат сандала, перемешанный с тонкими нотками винограда и ванили. Втянув поглубже запах, капитан уставился на дверь в свою каюту, пытаясь понять, как там могла оказаться столь долго разыскиваемая им истинная пара. Да, это был именно тот запах, что находился на тех монетах, только сейчас он был более взрослым, манящим и слишком возбуждающим. Едва дёрнув за ручку двери, он вошёл внутрь, ожидая там увидеть свою пару, но, кроме всё так же валяющегося альфы в углу, в каюте никого не было. Капитан даже на секунду подумал, что окончательно свихнулся, ведь запах был настолько сильным, что просто не мог померещиться. Простояв так немного, он решил ещё раз проветриться, всё же списав столь приятный запах на свою больную исстрадавшуюся фантазию.       Как только он вышел на палубу, на него стали странно коситься подчинённые, а кое-кто даже подмигнул и прошептал: «Капитан, неужели у вас в каюте затерялся омежка, да ещё и течный?». Большего было и не нужно. Он не сошёл с ума, а если есть запах, значит, есть и носитель. Осталось только найти того, кто смог пробраться к ним на корабль.       Рванув обратно в каюту, он сглотнул от только что осенившей его догадки. Они не заходили в порт уже пару недель, а, значит, если бы и был омега, что смог пробраться на борт, то его давно бы уже нашли, да и не бывало на свете ещё таких глупых омег, что сами бросались в лапы пиратам.       В его каюте находились сейчас только двое. Медленно подходя к обнажённому парню, капитан чувствовал, что запах всё сильнее окутывает его тело, заставляя слишком быстро возбуждаться. Сомнений в том, что именно Тарг — его пара, больше не было. То, что он не альфа, а омега подтвердилось после жадного взгляда на задницу, из которой сейчас между ягодиц сочилась вязкая смазка. Воспоминания о том, как он обходился с пареньком всё это время, больно резанули в сердце, оставляя там зияющую рану от собственных столь глупых ошибок. Он так безжалостно трахал парнишку всё это время, а сегодня и вовсе растерзал, поддавшись своим чувствам и эмоциям. Это не хотело укладываться в голове с мыслью, что он тот самый долго разыскиваемый и оберегаемый им в мыслях мальчик.       Капитан бросился раненым зверем к своему омеге. Он уже в этот момент не сомневался, что будет вымаливать прощение у своей мечты, которая под влиянием неудачных обстоятельств встретилась ему, даруя возможность быть вместе. Поднял на руки и, не отпуская, двинулся к кровати. Сейчас в душе вспыхивала только тревога за состояние своей пары и ужас от содеянного. Пытаясь хоть как-то растормошить бессознательного парня, он силился не наброситься на него вновь, ведь будоражащий запах течки выбивал любые остатки разума. Внутри всё сдавило от полного осознания того, что он сотворил. Потерпи он хотя бы час, всё закончилось бы иначе. Да, он обязательно отругал бы парня за обман и за сокрытие запаха, но не посмел бы распускать руки и уж тем-более не изнасиловал бы. Но, как говорят, после драки кулаками не машут.       Капитан с замершим сердцем смотрел на то, как медленно открываются глаза омеги и как тот в ужасе пытается скинуть с себя его руки. Эльми паниковал, впервые в своей жизни так безрассудно паниковал, мечтая только о том, чтобы обнимающее его лапы, что недавно причинили слишком много боли, сейчас исчезли. Он не обратил внимания ни на страдание в глазах пирата, ни на успокаивающие поглаживания по спине. В голове была только одна мысль: — «Бежать! Бежать как можно дальше от этого зверя!»       Но, как только его силой уткнули носом в крепкую шею, он затих. Замер и мелко, но часто вдыхая, начал приходить в себя. Запах цитруса и мяты сейчас со всей силы начал окутывать его тело, дарил спокойствие и защиту, что совсем не вязалось с реальностью, которую он успел познать от рук этого человека. Признавать, что капитан его истинная пара, Эльми не хотел, но он не был дураком. Не раз читал книги, в которых рассказывалось о подобном. Он знал, что омеги могут распознать свою пару только во время течки. В этот период обострялось не только желание, но и обоняние, которое в первую очередь позволяло вычислить сильного самца, с которым можно зачать потомство. Так была устроена природа, но не были устроены чувства людей. Омеги со временем нашли способы, чтобы проводить течки без партнёра, а после этого отпала надобность в безразборном соитии. Эльми не раз прибегал к этим способам и благодарил богов за то, что не набрасывался на незнакомцев. С его статусом младшего принца он никогда даже не тешил себя надеждами встретить свою пару, но и, обнаружив её сейчас, в состоявшемся положении дел, принимать не намеревался. Не после всего того, что совершил этот человек.       Сейчас он слабо мог сопротивляться ему. Течка стремительно вступала в свои права, заставляя зверька внутри него ластиться к обнимающим его рукам сильного, а главное так нужного сейчас альфы. Однако, разум противился всеми силами, не давая омеге прийти к одному решению. Мысли о только что произошедшем насилии не хотели уступать желаниям тела, которое стремилось слиться воедино с пиратом. Эльми боялся оторваться от шеи, в которую его силой уткнули. Закрывая глаза, он будто пытался отрешиться от всего происходящего. Старался унять дрожь, что поднималась изнутри от оной мысли, что судьба так с ним обошлась. Пират, которому он отдался за спасение жизней своих людей и который недавно причинил столько боли, оказался его истинным. — «За что?»       Неожиданные слова, сказанные капитаном, немного привели омегу в чувства: — Я не трону, если ты не захочешь. Но если позволишь, я покажу тебе, каким могу быть и помогу справиться с течкой.       На извинение это не тянуло, но омега, несмотря на все свои страхи, понимал, что альфе трудно вообще нормально размышлять сейчас из-за его усилившегося запаха, особенно учитывая, что они истинные. Ведь природа очень постаралась, создавая истинную пару. Считается, что возникшее притяжение между омегой и альфой невозможно разрушить, а потому и тянуть с потомством не было смысла, ведь они всю жизнь должны быть вместе. Так что, если пара встречалась, то в первую же течку альфа практически бросался на омегу, теряя рассудок и желая сделать того только своим, несмотря на возможное нежелание быть вместе с незнакомцем.       В итоге выходило так, что пират не мог изначально понять то, что Эльми — омега, как и то, что он — его истинный, ведь препарат, принятый принцем ещё перед отплытием, был у него с собой и его хватило бы ещё на несколько месяцев. За это время омега надеялся найти способ сбежать, но совсем позабыл про течку, что так неожиданно началась. За всё время, которое он провёл рядом с пиратом, он успел немного узнать его и если бы не последние события, то можно сказать, что в его глазах этот кровожадный человек начал вызывать некое уважение. Да, он занимался ужасным делом, но даже Эльми понимал, что люди на этом корабле пришли к такой жизни не от хорошего. Видимо, так же случилось и с капитаном. Несмотря на грубость в обращении с Эльми, пират всегда позволял тому жить своей жизнью на корабле, а не запирал в карцере, как того изначально ожидал омега. Уже это давало некую надежду на лучшую жизнь. Эльми хоть и не получал удовлетворения во время их встреч, но, уходя к себе в каморку, частенько ловил себя на мысли, что, лаская себя, он представляет в голове только пирата и никого больше. Возможно, стоит попробовать дать этому человеку шанс?       Противоборствуя внутри себя, Эльми всё же кивнул, надеясь на то, что альфа не тронет своего истинного, по крайней мере, так говорилось в книгах. Да и если бы тот хотел, то давно бы разложил его, не спрашивая на то разрешения. А это значит, что ему важно добровольное согласие Эльми.       Капитан осторожно переложил всё ещё настороженного парня на кровать. Взяв влажную тряпку, он начал омывать его тело, будто стирая свою прежнюю злость, которой позволил вылиться в алеющие синяки на белой коже и царапины. Он наклонялся и зацеловывал каждый, наблюдая за реакцией омеги. Впервые он хотел быть с кем-то таким нежным. Впервые ему хотелось настолько сильно услышать ответные стоны на его прикосновения.       Как только дело дошло до бёдер, омега весь напрягся, но капитан, несмотря на свою ласку и осторожность, отступать был не намерен. Он может и с силой, но аккуратно развёл ноги парня в стороны и, смотря прямо в его глаза, коснулся влажным полотенцем между ног. Эльми смотрел в карие омуты и пытался понять, что он испытывает ещё кроме страха. Оказалось, что этот человек и правда может быть нежным. Эльми всеми силами пытался сопротивляться накатывающему желанию, но природе противостоять сложно. Ровно как и языку, который настойчиво проникал в саднящий болью и желанием ощутить нечто большее анус. После этого любые мысли улетели прочь, а Эльми полностью отдался ощущениям. Он помнил, как его ласкали руками, оглаживая каждый сантиметр кожи. Помнил, как осторожно в него вошли. И так же помнил, как бурно кончал каждый раз, доведённый мучительными ласками до оргазма. Капитан наслаждался этой ночью, как и последующим днём. Омега отдавался ему, одаривал его слух громкими стонами во время их соединения с крепким узлом и цеплялся за крепкие плечи, стараясь найти поддержку и уют в такие удивительные моменты.       В короткие передышки во время сцепки они могли немного поговорить. Ничего важного, но один разговор всё же позволил Эльми понять чувства капитана и, возможно, даже простить ему столь грубый порыв. — Скажи мне своё имя, — капитан перебирал волосы омеги, что сейчас лежал к нему спиной и лишь немного ёрзал, пытаясь удобно устроиться на время сцепки. — Ты знаешь, как меня зовут, — Эльми замолчал, ожидая, что пират отстанет, но тот будто специально тянул, ожидая другого ответа. — Зачем тебе это? — Потому, что я много лет уже люблю незнакомца, — он уткнулся омеге в макушку и вдохнул аромат, пытаясь наконец-то надышаться. — Не ври. Мы знакомы только пару месяцев, и я не сказал бы, что ты меня всё это время любил, — Эльми сжался от воспоминаний, но тут же был прижат лишь сильнее. — Прости меня, я бесился, осознавая, что пытаюсь лишь заменить свою мечту подделкой, раздражался с каждым разом лишь сильнее от осознания, что позволял тебе большее и начинал испытывать неправильные чувства. Ведь взял тебя только для утехи и сам не заметил, как полюбил. — Подделка? О чём ты? — Эльми хотел вывернуться и посмотреть в глаза пирату, но тот не позволил, ласково сжимая в объятиях. — Много лет я ищу одного омегу, — парень в крепких руках напрягся, но капитан только поцеловал его в макушку. — Дослушай до конца. Ещё маленьким я остался сиротой и на корку хлеба собирал подаяние, ну или воровал. В один день я был слишком голодным, я не ел несколько дней и на самом деле готовился к голодной смерти. Я стоял с протянутой рукой и уже не надеялся ни на что, ровно до того момента, пока не появился мальчик. Светловолосый, зеленоглазый, смотрящий на меня с интересом и незабываемой улыбкой. Он не прошёл мимо, а кинул мне пару монет, оставляя при этом со мной и свой запах, который я запомнил на всю жизнь. Я тогда сохранил эти монеты, несмотря на ужасный голод, ведь они хранили запах моей истинной пары. Жаль, что ненадолго. Когда же я вырос, я долго искал его, возвращаясь в тот порт, но так и не нашёл… — Как назывался тот порт? — Эльми всеми силами старался сдержаться и не выдать название раньше альфы. — Тарис, — коротко проговорил капитан. — Ты не врёшь, — почти прошептал Эльми, осознавая что-то очень важное для себя. — Конечно не вру, но неужели ты это помнишь? — он приподнялся на локте, заглядывая в глаза омеги.       Эльми вгляделся в черты лица капитана. Сейчас в его голове чётко всплыл тот день, когда он пожалел бедного мальчика и кинул ему пару монет, что имелись в его кармане. Теперь стало понятно, кто приходил к нему во сне и звал к себе. В то время он не понимал, кто это, и почему снится ему, ведь тот случай в порту практически сразу забыл, но душа, учуявшая свою пару, видимо не забыла, и сейчас всё встало на свои места. Конечно, время сделало своё, и ранее впалые от голода щёки теперь покрывала щетина. Глаза бедного и брошенного ребёнка наполнились опытом и силой. Кожу в некоторых местах покрывали небольшие морщинки, но на море ветер и из тринадцатилетнего ребёнка может сделать сорокалетнего мужика. Но всё же эти черты были теми самыми, что снились ему очень часто, особенно во время течек, что он всеми силами подавлял разными способами.       Он не переставал вглядываться и спустя только несколько минут коснулся скулы этого мужлана, притянул к себе и поцеловал. Сам. — Эльми, — тихо произнёс он прямо в его потрескавшиеся губы. — Красиво, — капитан так же разглядывал его в ответ, не смея отвести взгляда. — Ты потребовал моё имя, но своё так и не назвал, хотя мог бы просветить свою шлюху хотя бы в этом, — Эльми горько усмехнулся, понимая, что прошлое всё равно не забыть, как бы того ни хотелось. — Меня зовут Сидал, — пирату сжало сердце болью от слов омеги, но он знал, что это только его вина, которую он будет долго искупать, желая завоевать сердце этого парня. — Сильное имя. — Спасибо…       Узел спал, и их разговор прекратился, уступая место желаниям. Теперь Сидал ощущал, как омега может отдаваться, если захочет. Видимо, рассказ повлиял на что-то внутри Эльми, раз он немного раскрылся для пирата и позволил разглядеть свою нежную и в тоже время страстную сторону. Единственное, о чём жалел капитан, так это об улыбке, которую он так и не смог заслужить за время, проведённое вместе.       Когда желание спало, и течка уступила место усталости, Сидал ещё несколько часов наблюдал за тем, как сладко спит его омега. Он не знал, что ему теперь делать и как повлиять на решение пары, чтобы оно было в его пользу. Ведь оба понимали, что одно дело течка, а другое — повседневная жизнь, в которой придётся многое сделать, чтобы забыть прошлое и начать жить заново.       Через какое-то время ему пришлось оставить омегу отдыхать и выйти на палубу, чтобы показать своей команде, что он жив и здоров, а заодно и прихватить у Дуга еды для себя и Эльми. Не обращая внимания на недоумённые взгляды, он всё же добрался до камбуза и как только переступил порог, то тут же замер и сглотнул, ощущая, как лезвие ножа в опасной близости находится рядом с его горлом. — Что ты сделал с Таргом? — голос кока был твёрдым и устрашающим в своей хрипоте. — С ним всё в порядке, я пришёл за едой для него. Не дури и опусти нож. — Сид, ты знаешь, что я твой друг, но если ты как-то излишне навредишь ему, то я тебя убью не задумываясь, — кок не врал, несмотря на то, что капитан был более сильным альфой, чем он сам. — Так сильно прикипел к нему? — капитан всё так же стоял, не смея шевелиться. — Он мне как сын, которого никогда не было у меня. — Опусти нож, давай поговорим спокойно, тем более я не хочу помереть от собственного подарка.       Дуг нехотя отвёл лезвие от горла капитана и прошёл к столу, в который показательно воткнул толстое лезвие на половину, несмотря на массивность дубовой мебели.       Они с самого начала были друзьями. Дуг старше Сидала почти вдвое, а потому можно сказать, что он воспитал его на корабле, как только тот мальчишкой попал в руки пиратов. Уже повзрослев, Сидал считал, что Дуг единственный, кому он может доверять в этом мире, а потому только он знал, зачем они каждый год заглядывают в столь опасный для них порт. Капитан и ему не хотел раскрывать свою тайну, но в одной из пьянок всё же проболтался и ни разу не пожалел об этом, ведь друг всегда подбадривал и поддерживал его, когда руки уже опускались. — Сидал, говори по-хорошему, что ты сделал с мальчишкой. Я слышал его крики и не видел его уже пару дней, как, собственно, и тебя! — Дуг, угомонись, с ним всё в порядке, он тот самый, — последнее капитан проговорил совсем тихо. — Я знаю, что это он тот самый, чьи крики раздирали мне душу, — на мгновение Дуг замер от пронзившей его догадки. — Постой, ты сейчас про него? Про того мальчика? Но ведь ты говорил, что он твоя пара, а Тарг же альфа, как такое возможно? — Он не альфа, а омега. Я сам узнал только после… — Сидал замолкнул на полуслове. — Что ты натворил? — почти осипшим голосом проговорил Дуг, мысленно готовясь к чему угодно и даже к тому, что разорвёт друга за столь полюбившегося мальчика. — Я… Я очень сильно потрепал его со злости… Я тогда не знал ничего, но понимаю, что это не оправдывает меня. А потом у него началась течка, и тогда я всё понял.       Тяжёлое молчание опустилось между ними. Каждый что-то решал для себя в эти минуты, которые прервал Дуг, спокойным, но от того не менее свирепым голосом: — Я подумаю, что с тобой сделать, но позже. А сейчас ты пойдёшь к себе и накормишь обессилевшего мальчика, пока я тебя не прирезал и не отдал кусочки на съедение Кракену.       Дуг со злостью и осуждением смотрел на Сидала, не прибавляя тому уверенности в том, что его, возможно, смогут простить. Он дал ему большой поднос, куда уложил кучу еды и фруктов, которые у него даже капитан не может выманить, и выставил из камбуза, чуть ли не пинком под зад. В душе Сидал может и злился за такое обращение с ним, с КАПИТАНОМ, но всё-таки понимал, что только Дугу это дозволено и то только в крайних случаях.       Он дошёл до каюты и тихонько открыв двери, прошмыгнул внутрь, стараясь не разбудить омегу. Но тот будто только и ждал его прихода. Эльми уже минут пятнадцать назад как проснулся и сидел в ожидании сам не зная чего. Чувства немного схлынули, да и обида притупилась, но прощать пирата он не собирался. Тем более, он искреннее боялся, что после течки его нежность опять может смениться чем-то плохим. Но, как ни крути, все его страшные ожидания не вязались с тем, что он видел. Сидал замер с подносом в руках и настороженно следил за реакцией омеги, боясь спугнуть, как дикого кролика. Пауза затянулась, и, откровенно говоря, Эльми даже захотелось рассмеяться, представляя их со стороны, но он сдержался и только тихо, чуть хрипло проговорил: — Я голодный… — в довесок к его словам из живота послышались урчащие звуки.       Оно и не мудрено, не есть несколько дней, да ещё и проведённых в таком активном занятии. Поэтому сейчас ароматы от прекрасно приготовленной выпечки и мяса просто манили сорваться прямо голышом и наброситься на еду. Хотя, его с детства учили манерам поведения за столом, и даже били по рукам, если брал не ту вилку. Но пару месяцев, проведённых с пиратами, напрочь отбили любое желание соблюдать эти самые правила. А потому, как только поднос оказался на его коленях, он схватился руками за смачный кусок курицы, приправляя его парой свежих виноградин, и постарался побыстрее затолкать всё это в свой рот. — Эй — эй. Я же не отбираю, куда ты так торопишься? Не хватало слечь с несварением желудка, — Сидал хоть и смеялся, но всерьёз начал переживать за омегу.       Эльми уставился на него, замирая с куском мяса в зубах, и посмотрел так жалобно, что пират уже пожалел о своих словах. Видимо, что он ни скажи, в любом случае будет восприниматься немного не так, как он хочет донести до омеги. — Ладно, ешь. Но я тебя лечить не стану.       Омега не обратил внимания на чуть грубоватые нотки, как, собственно, и на само предупреждение, и принялся уплетать за обе щеки всё, что ему принёс альфа. Только посчитав, что съесть больше будет просто неприличным, он отставил поднос и откинулся на подушки. — Наелся? — Угу, — Эльми, немного жмурясь, погладил себя по животу. — Может, поговорим?       Омега напрягся всем телом, избегая взгляда альфы. К разговорам он был не готов. Он ещё не всё для себя решил, а вернее совсем ничего не решил. — Не думаю, что хочу этого. — А чего ты хочешь? — альфа хоть и пытался сдерживаться, но его привычка все принимать в штыки никуда не делась, и поэтому нотки рычания всё же пробились. — Хотелось бы помыться и уйти к себе, — Эльми уловил настрой альфы, но отказывать себе в возможности подумать не хотел, тем более, судя по поведению, Сидал не намерен его больше унижать. — Как скажешь, но потом мы обязательно поговорим, — Сидал вышел и распорядился, чтобы в его каюту принесли воды, сам же решил отвлечься и заняться делами, что накопились, пока его не было, а Эльми может справиться без него.       Сидеть в неловком молчании и смущать омегу своим пристальным взглядом, который Сидал не смог бы отвести, он уверен в этом, он не хотел. Даже несмотря на его резкую перемену в отношении к этому человеку, он оставался самим собой. Взращённым годами в пиратстве и грабеже, непоколебимым человеком, готовым на большую жестокость ради выгоды. Конечно, как любому альфе, ему хотелось показать свои лучшие стороны истинной паре, но с этим он катастрофически опоздал, выдавая с потрохами всю подноготную, что таится в нём. Теперь задача была куда сложнее — завоевать доверие и согласие на то, чтобы быть вместе. Он намеревался, как бы то ни было, привязать Эльми к себе на всю жизнь и не отпускать никуда. Мнением омеги он будет интересоваться ровно до тех пор, пока будут выдерживать его нервы. В любом случае, он не отпускал мысли о том, что просто запрёт его в своей каюте и не выпустит, пока тот не смирится со своей участью. Опять же он боролся внутри себя, не понимая как ему лучше поступить, а точнее, какая из линий поведения сможет преподнести ему омегу как можно скорее. Ухаживания — это то, что ни разу не демонстрировал альфа ни одному из омег. Да и в борделях это не нужно, так же как и для пленников, которые бывали в трюмах этого корабля не раз. Но с Эльми так нельзя. Теперь нельзя. Стоит только подумать о том, что он творил, как внутри всё стягивало мерзким узлом и выворачивало душу альфы наружу.       С этими непростыми мыслями он занялся важными делами и постарался забыться, хоть на какое-то время, пока есть возможность.