Новая жизнь

      Я резко поднялся с кровати, от чего у меня закружилась голова. Слишком многое произошло со мной в последнее время. Ступив на пол, я с некоторой боязнью подошел к окну и раскрыл шторы. Ничего не изменилось, тот же странный мир. Чтобы не травмировать себе психику, пришлось сдвинуть шторы обратно. Присев на кровать, я начал напряжённо думать. Мне никогда не верилось в какую-то мистику, поэтому не буду предполагать безумные варианты, объясняющие данную ситуацию, должно быть логическое решение. Раз моя память при мне, значит, я не умер, следовательно, меня спасли, но... Скорее всего мой мозг повредился, и всё то, что я сейчас вижу, создано моим подсознанием. Возможно, я-реальный либо в психушке, либо валяюсь в коме. Следовательно, пока моё физическое тело не очнётся или не умрёт, я буду заложником этого мира. Чёрт подери, мне во всё это не верится, но есть ли другое объяснение? Хотя вряд ли люди, которые лежат в коме, понимают, что они в коме, или психи, понимают, что они психи. По сути я сейчас нахожусь непонятно где, тем не менее у меня есть дом, есть люди рядом. В принципе, всё не так плохо, но пугает. Сильно пугает. Что же происходит?       Меня охватила паника, мне не верилось во всё это. Я стал делать глубокие вдохи, но мои глаза всё равно заслезились, у меня началась истерика. Почему всё это произошло со мной?       Перевернувшись на кровати, я зажал лицо руками. Разум подсказывал, что это нормально плакать в такой ситуации, но мне не хотелось жалеть себя. Я старался справиться с эмоциями, но слёзы продолжали течь, а дыхание не контролировалось. Ударив себя по щекам, я развернулся и посмотрел на потолок, вытирая накатывающиеся слёзы.       Чем больше буду думать о происходящем, тем будет больше вопросов без ответов, тем больше будет переживаний. Хоть мне и страшно, нельзя поддаваться этому чувству, нужно быть спокойным. Я ведь всегда был таким, рассудительным, с сильным характером, это то, что я в себе уважаю. Поддаваясь эмоциям и отрицая происходящее, невозможно адаптироваться. Мне нужно собирать информацию, мыслить трезво, а не ныть как маленький ребёнок. Так, Вэлторн Хорт, ты не должен отрицать данную действительность, прими её хотя бы на время, так как другого лучшего выхода нет. Пусть это будет моим перерождением. Да, именно так. Дабы не ломать свой разум, я просто приму это и буду играть по новым правилам, будучи неким Рихеем. Возможно, ответы на мои вопросы найдутся сами собой, незачем спешить. Что ж, раз я смог придти к согласию с самим собой, хотя бы в данный момент, нужно понять, что делать дальше. Я ничего не знаю о действительности, в которой сейчас нахожусь.       Вытерев остатки сырости с лица, я привстал и осмотрелся. Точно, книги! Может, с их помощью удастся что-нибудь понять.       Встав с кровати, я пошёл в книжную секцию. Здесь практически не было пыли, чувствовался приятный запах, один из моих любимых. Переплёты многих книг были украшены различными узорами, возможно древними. Достав один из томов, я открыл его и увидел на пожелтевшем пергаменте витиеватые символы. Смотря на строки, я понял, что могу их читать, хотя это не мой родной язык. Неужели и речь, на которой я сейчас говорю не родная? Чтобы удостовериться в догадках, я стал читать вслух. Произношение и вправду оказалось чужим, более мягким и шипящим. Повествование в книге шло о короле мрадейф Ориуфе Миднеси, который страдал безумием и своими нелепыми законами разжёг народное восстание. Интересно, но кто такие мрадейфы? Надо узнать в словаре. Осмотревшись я понял, что вряд ли найду его своими силами, надо спросить у Глосава. Кстати... Получается, что я могу говорить на этом языке, а также читать, наверно, могу и писать. Но, мой родной язык, что с ним? Пытаясь вспомнить родную речь, мне на ум приходили только иные, в памяти остались лишь те, коим нет аналогов в этом мире. От данного понимания я почувствовал новый приступ страха и тут же закусил указательный палец. Боль поможет отрезвиться моему мозгу.        Поставив книгу на место, я, будучи немного не в себе, всё же подошёл к столу и стал осматривать его, мне хотелось найти письменные принадлежности. В одном из выдвижных ящиков как раз нашлись листы пергамента, в остальных не было ничего, кроме странной кожаной книжки, закрытой на ремень. Открыть её у меня не получилось, так что я решил её оставить, всё равно это не то, что мне нужно. Ручки или карандаша нигде не было.       Мне срочно нужен Глосав.       Решив найти его, я открыл дверь, но не прошёл и шага, так как напоролся на кого-то.       — О, Вы уже встали, а я как раз решил проверить Вас. Доктор Сияд сказал, что Вам нужно всего 2 часа.        Это Глосав.       — Господин Рихей, что-то произошло?       Чёрт, видимо у меня глаза всё ещё красные.       — Всё нормально, повторите, я не понял.       — После того, как Вы упали в обморок прошло 2 часа, доктор сказал, что к этому времени Вы должны очнуться. Я пришёл проведать Вас.       — Значит, прошло всего 2 часа?       — Да.       Мне казалось, что целый день.       — Ладно, неважно. Глосав, можешь помочь мне?       — Конечно, с радостью.       Отойдя обратно в комнату, я впустил его.       — Где лежат письменные принадлежности?       — О чём Вы, господин Рихей? Ими пользовались несколько тысячелетий назад. Насколько я знаю, почти весь мир отложил перо спустя около 1800 лет после появления фларсонского языка.       — Что за "фасонский" язык?       Услышав мой вопрос, Глосав приоткрыл рот от шока.       — Если бы Вас услышал господин Бертис, он бы уже убегал в слезах.       И вправду, он больше всех переживает из-за моей «потери памяти». Мне нужно побольше узнать об этом мире, чтобы не шокировать всех своей невежественностью и успешно играть новую роль. Вдруг меня посетила хорошая мысль.       — Я хочу почитать книги, чтобы восстановить память. И, было бы здорово по возможности записывать важные моменты, просто не помню как это делать.       — Это несложно, господин Рихей. Достаточно представить, как слова ложатся на пергамент.       — Представить?       — Да.       Хмм... В этом нет смысла, но нужно попробовать, видимо, в новой действительности многое устроено иначе.       Сев за стол, я посмотрел на бумагу и вообразил, что записываю слово «мрадейфы». Увидев, что на пергаменте что-то появляется, меня охватил ужас, я даже подпрыгнул на стуле.       — Господин Рихей, Вы не помните, кто такие мрадейфы? — спросил Глосав сзади.       Он стоял совсем рядом — по левое плечо.       — К сожалению нет, принесёте мне словарь?       — Судя по тому, что Вы многое забыли Вам понадобится не только он. Я знаю, где лежит каждая книга. В Вашей комнате находится только 1/40 всей библиотеки.       Значит, там наверняка есть вся та база, которую мне нужно изучить.       — Раз так, тогда мне понадобятся книги о истории мира, политике, экономике, культуре, великих открытиях, флоре и фауне и... Других важных вещах.       — Ох... Господин Рихей, в библиотеке Айрентов 1348 книг и большая часть их них как раз о том, что Вы перечислили.       Мда...       Глосав начал потирать свой чисто выбритый подбородок и о чём-то усиленно думать, он стоял так где-то с минуту и вдруг заговорил:       — Я вспомнил самые лучшие тома, которые содержат большой объём информации. Скажу слугам, что бы они принесли их Вам. Если при чтении у Вас возникнут вопросы, обращайтесь ко мне, я почти всю жизнь изучал библиотеку Айрентов. Какие-то знания у меня точно остались.       — Хорошо. Спасибо, Глосав.       — Не за что, господин Рихей. Я рад, что Вы тянитесь к знаниям и стараетесь восстановиться. Сейчас полпятого, в 6 я зайду за вами, чтобы проводить на ужин.       С этими словами он откланялся.