Город грехов

***

      Утро, или скорее день, ведь на часах уже три часа, встречает стуком маленьких капель дождя по стеклу. Погода явно решила встречать их не слишком тепло. Чонгук приоткрывает глаза и немного привстаёт, осматриваясь вокруг. Тэхёна нет, как и его одежды. Парень снова падает на кровать и смотрит в пожелтевший потолок. Он так часто его видел, что аж тошнит. Он переводит взгляд, и в голову закрадывается мысль о том, что его напарник уже сменил имя и сидит в дорогом казино, очаровывая каких-нибудь папиков. Не из-за денег. Просто потому, что ему приносит это удовольствие и, как он любит говорить: «Это же просто безумно смешно, наблюдать за этими старыми хрычами, очаровывающими тебя». Ему не понять.       Чонгук вздыхает и медленно поднимается с кровати. Идёт в сторону ванны и бросает взгляд туда, где вчера поставил сумки. Две. Вроде целые. Значит и сегодня Тэхён остался с ним.       Зайдя в ванну, он проверяет пол — уже высох. Пустая сырая пачка из-под сигарет валяется в ванне.       Перед зеркалом его встречает какой-то совсем уж уставший брюнет с гнездом на голове. Чонгук включает воду и, намочив руки, растирает сначала лицо, а потом уже и приводит прическу в более нормальный вид.       За шумом воды и отмыванием рук от потекшей чёрной ручки, которой был нарисован план банка, нужные коды и имена, парень не замечает, как в проёме появляется рыжая макушка.       — Наконец- то ты проснулся. Я уже успел познакомиться кое с кем, — Чон лишь хмыкает, говоря тем самым «кто-бы сомневался». Но Тэхён фыркает. Они понимают друг друга даже без слов. — Я не про потрахаться. Я нашёл нужных нам с тобой людей. Присмотрел шикарный отель, в котором мы можем остановиться. Цены там, конечно, заоблачные, но сколько нам ещё экономить? Я уже устал брать всё самое дешёвое, так что я поеду туда, и ты не сможешь…       — Ладно, — Чон прерывает его и спокойно натягивает свои трусы.       — Отлично, тогда нам осталось только купить подходящую одежду, потому что сейчас мы выглядим… дёшево.       — Это всё на тебе, — Чонгук отталкивает парня, загораживающего проход, и выходит из ванной, направляясь к своей одежде, аккуратно лежащей на кресле. — И я уже сделал нам новые паспорта. Имена не менял, лишь то, что мы никогда не жили и не были в Корее и Швейцарии. Мы простые туристы из Японии. Все наши досье в Корее также уничтожены, и даже если среди 50 миллионов проживающих там и есть Ким Тэхён и Чон Чонгук, то это не мы. Ну как? — Тэхён спокойно роется в сумке, забирая оттуда пачку денег и распихивая половину по двум кошелькам.       — Мне кажется, что имена всё-таки стоило сменить, — парень натягивает последний атрибут в виде носков, а после накидывает куртку. — Я надеюсь, ты уже нашёл салон, где мы и купим одежду получше.       — Конечно. И я надеюсь, в дальнейшем от тебя будет больше пользы, потому что сейчас всё делаю я, — Тэхён серьёзно смотрит на застывшего Чона, но улыбка быстро возвращается на его лицо. — Что ж, а теперь верни уже нахальную улыбочку, чтобы очаровать всех, и пошли. Чем быстрее закончим с одеждой, тем быстрее я смогу попасть в номер-люкс лучшего отеля этого города. И насчёт имен: сейчас нам ни к чему, но ты подумай над новым на всякий случай, — Чонгук лишь вздыхает, ведь настроение было просто отвратительным, но, тем не менее Тэхён во всём оказывается прав. Парень действительно проделал сегодня кучу работы, хотя пока что волноваться не стоит, ведь большая часть их успешного плана принадлежит именно Чону. Но вот улыбку всё-таки пришлось вернуть — они не зря несколько лет ходили в театральный…       …В отель, о котором весь день говорил Тэхён, они попали только поздно вечером. Уставшие, но довольные.       Несколько часов они провели в салоне костюмов и в итоге заказали по три каждому. Повседневный, официальный и неприлично дорогой — чтобы нужные люди заметили.       Мерки снимал довольно специфичный персонал. Один из них был пожилой мужчина, который вечно что-то писал в своём маленьком блокнотике и покуривал сигару, как будто он вышел из телевизора, где постоянно крутили чёрно-белые фильмы о мафии, а мерки он снимал непосредственно с Тэхёна, который постоянно крутился, тем самым заставляя мужчину снимать мерки с одной только талии шесть раз.       С Чонгука же снимала мерки пышная дама или, как она сама выразилась, девушка, лет от тридцати до сорока, хотя парню она утверждала, что ей нет и двадцати пяти. В отличие от Тэхёна, парень стоял ровно, пока она оборачивала вокруг рулетку, однако та постоянно волшебным образом слетала и она повторяла процесс ещё несколько раз. Особенно тяжело ей дались бёдра. Все присутствующие в этом салоне понимали, что здесь происходило, но мужчине было всё равно; Тэхён лишь посмеивался, а Чонгук в это время был полностью погружён в свои мысли.       Спустя неопределённое количество времени, все мерки, наконец, были сняты и записаны. Далее выбирались ткани, цвета, и в общем обговаривались все предпочтения. Чонгук сначала как-то недоверчиво относился ко всему этому, но в конце всё-таки втянулся в бурное обсуждение между женщиной и Тэхёном. Обстановка была уютной, в итоге им даже принесли вкуснейшего китайского чая.       Уходить из этого места, которое как будто зависло в фильме о Крёстном отце, парням не хотелось, ведь они давно так не расслаблялись, не пили простой чай, обсуждая не только клубы, секс и их чёртов план. Но ведь костюмы у них на руках появятся только через дней пять, поэтому до этого времени придётся носить что-то не менее дорогое, иначе кто пустит их в самый дорогой отель и даст открыть счёт в местном банке?       Распрощавшись с парой, парни пустились во все тяжкие по дорогим магазинам…       Поэтому сейчас лежали на огромной двуспальной кровати ужасно уставшие, но довольные. Пакеты с одеждой находились в кресле, а разбирать их не было сил, по крайней мере, у Чонгука.       — Чонгук-и, хочешь я тебе отсосу? — Тэхён резко подскакивает и уже укладывает ладони на пряжку штанов, приготовившись её расстегивать. — Ты сейчас так сексуально выглядишь. Тебе ужасно идёт чёрный цвет и усталость.       — Поэтому почти вся выбранная для меня одежда чёрная? Подчеркнуть синяки под глазами? — парень лишь слегка приподнимает голову, смотря в глаза напротив, наблюдая за танцем игривых искр в чужих глазах.       — Нет. Их лучше убрать. А вот чёрный костюм, прямо как мы заказали, будет смотреться идеально, — ловкие пальцы уже расстегивают ремень, но до штанов так и не добираются, ведь их убирают.       — Не сейчас, — Чон спокойно встаёт с кровати и снимает пальто, аккуратно вешая на спинку стула и разглаживая плечи.       Тэхен же только шикает и сам поднимается, кидая туда же похожее пальто, только кремового цвета. Парень подлетает к Чону и хватает того за плечи, смотря в глаза.       — Что с тобой происходит? Развлекался со мной в машине, когда приехали, обозвал меня шлюхой, хотя ничего нового не произошло, потом всю ночь общался как будто мы все ещё лишь лучшие друзья на блядской ночёвке. Утром снова был каким-то унылым ублюдком, днём веселился, попутно попивая чай, а сейчас опять становишься таким же. Мы, блять, ограбили банк, мы теперь повязаны быть вместе как минимум пару недель, но я скорее застрелюсь, чем останусь с каким-то нытиком, у которого ещё и месячные, судя по всему.       Чонгук уже хочет отойти, отмахнувшись рукой, но не успевает, ведь прямо в челюсть прилетает неслабый такой удар.       В глазах темнеет от боли, и парень теряет равновесие, чуть не падает, но кое-как всё-таки удерживается на ногах и зло смотрит на Тэхёна, который только ухмыляется. Внутри что-то закипает, буквально бурлит, как будто спящий вулкан вдруг решает выплеснуть всё, что накопилось, и находит выход в ещё более сильном ударе по чужой челюсти. Парень пошатывается и отходит назад, закрывая лицо челкой, а рукой держась за место удара. Чон думает, что смог остудить и того, кто это начал и себя, но не ожидает ответного удара в живот. Лава внутри ещё не остыла и парень опять ударяет в ответ.       Они продолжают бить друг друга по разным частям тела, пока Чон не прижимает парня к «золотой» стенке и не начинает душить, зло смотря в чужие глаза, смотрящие так же в ответ. По руке скребут короткими ногтями, прося воздуха, но ярость всё ещё бушует внутри, и только когда парень почти перестаёт сопротивляться, рассудок снова возвращается, и Чонгук сразу же отпускает того, давая глотнуть воздуха.       Тэхён еле остаётся на ногах, смотрит загнанным, затуманенным взглядом, тяжело дышит, а потом внезапно ухмыляется и проводит языком по чужому подбородку, слизывая красную струйку из разбитой вдребезги губы. Чонгук удивлённо смотрит на парня — он никогда не привыкнет к таким резким перепадам чужого настроения, хотя в этом и есть ирония, ведь в челюсть он получил, потому что вёл себя так же.       — Теперь у тебя кровь, — тот усмехается, а потом оба застывают, смотря друг другу в глаза, и прежде чем эта связь разрывается, они создают новую из губ. Оба резко приближаются, почти ударяясь лбами, но вместо этого затягивая в грубый, мокрый и абсолютно безумный поцелуй.       Чонгук кладёт свои руки на чужие бёдра, оглаживая, сжимая, оставляя дополнительные синяки, а сам прижимается сильнее, буквально вжимая того в стену с красно-золотыми обоями.       Дышать уже нечем, а кровь с чужого подбородка смешивается со своей. Через невероятную силу они отстраняются друг от друга, только теперь тяжело дышат уже оба. Глаза совсем уж темнеют и покрываются непроглядным туманом. Так они стоят с минуты две, пока Чонгук не прерывает эту тишину.       — Ты прав, я вёл себя как капризный ребёнок.       Тэхён только улыбается и проводит рукой по месту чуть выше брови, на что тот отзывается шипением.       — У тебя тут разбито, нужно обработать, — говорит Тэхён, в то время как Чонгук проводит по тому же месту чужого лица, вытирая, как оказывается, свою кровь. — Думаю, нам придётся обработать всё, так что можешь уже раздеваться, — губы растягиваются в ухмылке, но парень снова шипит, ведь рана на них даёт о себе знать. Кровь с неё уже оказывается на нижней части подбородка и медленно стекает в сторону высокого горла чёрного гольфа.       — Ну, я думаю, тебе тоже стоит раздеться. Для начала хотя бы твою кофту, вдруг кровью заляпаешь, м-м-м? — Чонгук вытирает кровь тыльной стороной ладони и сразу же стягивает чёрный гольф, оголяя тело. Тэхён проходится по нему глазами и выделяет, как минимум, шесть не очень больших синяка и один довольно крупный, вероятнее всего, кровоподтёк. Парень закусывает губу, ведь мысли о том, что так сильно бить не стоило, лезут в голову.       — Да, так лучше. А знаешь, как было бы ещё круче? — Чонгук отходит от парня, направляясь к целой стерео системе, стоящей на чём-то вроде комода. — Музыка.       Тэхён лишь кивает, и пока тот начинает подключать свой древний телефон к этой новенькой стерео, парень стягивает и свою кофту. Идти в ванну и разглядывать себя там сейчас не вариант, поэтому он просто осматривает себя. На его теле синяков осталось поменьше, около четырёх, только они гораздо отчетливее и, как ему кажется, болезненнее, поэтому чувство вины само собой испаряется вместе с теми мыслями.       Хотя ему, в общем-то, и не привыкать к ранам и вечным гематомам. Это его вечные спутники, но вспоминать он об этом точно не собирается.       Вдруг включается музыка, которая ясно даёт понять, что Чонгук «вернулся».       Чон медленно подходит к парню, подпевая этой песне, которую он уже знает наизусть, своим шикарным голосом. Тэхён лишь ухмыляется и сам идёт навстречу, игриво смотря в глаза напротив.       Подойдя поближе, Чонгук хватает парня за руку и бросает на большую, определённо дорогую, кровать. Проводит языком по чужой шее, перебираясь к мочке уха с кучей проколов. Обе кофты летят на кресло к пальто. Вся кровь теперь лишь на руках и немного в разводах на шее.       — Соскучился по моему члену? — Тэхён откидывает голову и выдыхает томное «очень», но ласки пропадают, как и жар чужого тела. Парень приподнимает голову и видит, как тот уже держит в руках телефон, явно заказывая что-то у девушки из холла.       В голове возникают мысли о том кокаине, который он уже успел прикупить сегодня.       Тэхён резко встаёт, отчего в глазах на пару секунд темнеет, а потом направляется к небольшому чёрному рюкзаку, который он носит с собой уже очень давно. Настолько, что тот даже видел его чёртовы учебники. Оттуда, точнее, из потайного кармашка, он достаёт маленький стеклянный сосуд с белым порошком.       Парень наклоняет сосуд пару раз в разные стороны, наблюдая за тем, как содержимое пересыпается. Он уже чувствует это лёгкое жжение в носу, а потом ту энергию и лёгкость, что приходит с одним лишь вздохом, однако почувствовать, что Чон сидит около него парень не успевает, поэтому чуть не роняет сосуд, когда над ухом раздается: «Что тут у тебя, детка?»       — Блять, ещё бы чуть-чуть и я бы убил тебя. А это кокаин. Купил сегодня утром, и этот отдал всего тридцать процентов, на пробу, так сказать. На сегодня хватит. А вообще здесь это не проблема, ну кроме того, что предлагают расплатиться натурой. Если бы нам раньше, ещё когда мы были теми, у кого за душой нет ни гроша, предложили расплатиться не деньгами, а натурой… — Тэхён хмыкает и опускает глаза.       — Что ж, вместо тупых воспоминаний предлагаю тебе достать купюру покрупнее, нашего любимого Бенджамина, например, и думать о том, как хорошо нам будет в ближайшем будущем, — Чонгук встаёт и направляется к двери, в которую кто-то тихо постучал.       — Мне нравится твоё предложение, — Тэхён встаёт и, пританцовывая, направляется к их сумкам.       Чонгук же резво открывает дверь, чтобы поскорее забрать своё «сокровище».       Перед ним стоит миленькая девушка: блондинка с большими зелёными глазами, в довольно откровенном костюме горничной и держит две здоровые бутылки в руках. На каждой золотая обёртка истерически кричит о цене.       — Тэхён, ты только глянь, а здесь отличный персонал, — тот подходит поближе и усмехается, перекатывая между пальцев Франклина и пряча за спиной своё личное сокровище.       — Ну, я, конечно, ожидал увидеть тут паренька… хотя костюмчик очень даже ничего.       — Хотел бы примерить? — Чонгук поворачивается и, смотря в карие глаза напротив, играет бровями, а на губах почти оскал.       — Если это заставит тебя зверски трахнуть меня, перегнув через стол, то с огромным удовольствием, — парень сужает глаза, и Тэхён в ответ делает также. Первым сдается Чонгук, после чего они оба заходятся в смехе и не замечают, как девушка уже поставила бутылки на пол и мелким шагом скрылась где-то в направлении лестницы. Тэхён снова смеётся и с разбегу падает на кровать, раскидываясь звездой.       — Будем считать, что ты сказал «купите мне этот костюм, господин» и поклонился, — парень закрывает дверь и забирает обе бутылки, которые ставит на небольшой стеклянный столик, который расположен перед их кроватью. Чонгук не уверен, но выглядит он так, будто и предназначен для огромных бутылок и гор кокаина.       Слышится смешок и поднимается рука с неприличным знаком, означающим что-то вроде «не в этой жизни, Чон Чонгук», хотя парень уверен, что это простое «не сегодня».       А тот в это время уже открывает одну из бутылок, если быть точнее, то Balblair 2000. Открыв, парень вдыхает запах и слегка закатывает глаза, закусывая губу.       — Тэхён-и, кажется с этими деньгами мы сможем исполнить все наши мечты. Когда-нибудь я закажу ещё более дорогой виски, но пока мы можем насладиться и этим. Жаль нет декантера, хотя вряд ли он понадобится.       Тэхён медленно подползает к краю кровати так, что их разделяет лишь столик, и немного скептически смотрит на бутылку и Чонгука, который её разве что не облизывает.       — Главное, чтобы ты в запой не ушёл, — Тэхён берёт бутылку из чужих рук и тоже принюхивается.       — Я постараюсь, но чёрт, этот аромат ириса, пряностей, апельсина, шоколада… — Тэхён только хмыкает и пожимает плечами.       — Ну, шоколад — это точно по твоей части. А вообще, когда ты только успел стать таким любителем алкоголя? — Чонгук молчит, а потом внезапно, даже для себя, пьёт прямо с горла, но не так много, как хотелось бы.       — А когда ты стал таким любителем наркотиков? — Парень облизывается, ставит бутылку обратно, а после наклоняется, притягивает Тэхёна к себе за волосы и целует, передавая вкус. Тот цепляется одной рукой за крепкую шею и слегка постанывает в поцелуй. Чонгук улыбается, после чего шлёпает того по шикарной заднице и наконец отпускает.       — Ну как тебе? — Тэхён облизывает раненные губы и снова пожимает плечами.       一 Всё лучше, чем-то дешёвое пойло, которое мы раньше пили. Помнишь то пиво, которое мы втихаря выносили из разных магазинчиков? 一 Тэхён возвращается к прикроватной тумбочке и собирает в руку купюру и сосуд, а после застывает, думая взял ли он своё зеркальце.       一 Более отвратительного пива я в жизни не пил, однако после этого ужасного вкуса, жизнь уже не казалась самой отвратительной вещью в мире. И я помню, как из-за него нас поставили на учёт. Моя мать тогда так взбесилась, 一 Чонгук делает ещё несколько глотков, ставит бутылку и резко прыгает на кровать, приземляясь спиной.       一 Да, я помню, как она орала, что это я тебя порчу. Я тогда под твоим окном тусовался и всё равно слышал всё, а твой девятый этаж не мой первый. 一 Тэхён снова копается в своём рюкзаке, ища зеркало. 一 Блять, я зеркало не взял.       一 Но ты и правда был во всём виноват. Научил меня курить, пить, 一 Чонгук встаёт с кровати идёт в сторону Тэхёна, который уже стоял около рюкзака и думал, что делать. 一 Проходить мимо охраны, чтобы попасть в клубы для взрослых, 一 руки оплетают чужую талию, а бёдра сами по себе подаются вперёд. 一 И в итоге совратил.       Тэхён шумно выдыхает, а потом поворачивает голову и ухмыляется.       一 Но ты же сам за мной ходил хвостиком. Тэхён-хён, Тэхён-хён, а что ты делаешь? А можно мне тоже покурить? Если я буду так делать, я буду взрослым? 一 Чонгук отталкивает парня со словами «всю атмосферу испортил», однако и сам не может скрыть улыбку.       一 Ты был таким прилипчивым, я вправду думал, хватится ли тебя кто-нибудь, если ты вдруг исчезнешь. Целый год ходил за мной, надо мной уже друзья начинали смеяться. Мне тогда было тринадцать, а тебе, блин, только одиннадцать, хотя ты выглядел на восемь, 一 Тэхён рассказывает всё это с нескрываемой улыбкой на лице. Сейчас всё это казалось таким забавным, а тогда — всемирным апокалипсисом.       一 Тогда зачем ты принял меня к себе? 一 Чонгук вдруг понимает, что с того момента никогда не задавал этот вопрос. 一 Ты увидел во мне что-то особенное? Влюбился? 一 парень играет бровями и ухмыляется.       一 Мечтай. Я был главным плейбоем-натуралом. Помнишь ту девчонку…не помню имени. Такая голубоглазая блондинка, которая была старше меня на год, 一 Чонгук кивает. Он вправду помнит её, хотя и не понимал, каким местом она тут. 一 Так вот, я к ней подкатывал, хотел, чтобы она ходила в моей компании, а она сказала, что ей нравишься ты, мелкий, и она будет тусоваться с нами, только если и ты будешь. А через год она уехала, но выгонять тебя уже было как-то лень. 一 И всё? 一 Чонгук поднимает брови и вопросительно смотрит на парня, который улыбался во все тридцать два. 一 А я думал, что я особенный.       一 Да нет. И ещё кое-что… Одежда у тебя была дорогая, как и все вещи. Мы думали из тебя деньжат вытрясти под видом друзей. Ты же тупой был. И что произошло?       Чонгук резко закидывает его к себе на плечо и бьёт по заднице. Тэхён сначала просто разразился диким смехом, а потом начал легонько колотить парня по голой спине, потому что синяки на теле очень ясно давали о себе знать.       一 Не особенный значит? Тупой значит? Денег моих хотел? 一 Чон бросает его на кровать, и сам падает рядом, а потом начинает щекотать изо всех сил. Тэхён уже во всю заливается смехом и еле еле выдавливает из себя просьбы о том, чтобы его отпустили.       一 Хорошо, хорошо, ты особенный и очень умный. Только остановись, п-пожалуйста.       Чонгук, наконец, заканчивает щекотать парня и откидывается на спину. Он слышит рядом с собой тяжелое дыхание, и ему кажется, что они только что не веселились, а просто потрахались, как обычно. Только ощущения другие. Светлые.       一 Из-за тебя я помял Бенжамина, мудак, 一 Тэхен еле доползает до прикроватной тумбочки и, открыв её, закидывает купюру и стеклянный пузырек туда. Чонгук кидает вопросительный взгляд, но Тэхён лишь слегка пожимает плечами. 一 Перехотелось.       一 Хочешь лечь спать? 一 Тэхён кивает, после чего зевает, а Чонгук кое-как встаёт и отключает случайно играющую музыку, после чего стягивает брюки и аккуратно развешивает их на спинке кресла вместе с кофтами. Дурацкая привычка.       Тэхён в это время тоже снимает свои штаны и кидает их в то же кресло. Чонгук стягивает с кровати черно-белое покрывало, аккуратно складывает его, выключает свет, и, наконец, залезает под мягкое одеяло к Тэхёну.       Тот не даёт Чонгуку как обычно лечь на бок, отвернувшись от него, а ложится ему на грудь, проводя по рельефным мышцам холодными пальцами. Чон зачем-то целует его в макушку и чувствует себя чуть более счастливым, чем обычно. Единственное, что немного мешает, это саднящая губа, бровь и лёгкое ощущение засохшей крови на руке. Но плевать.       一 Если хочешь поцеловать, то целуй в губы, а то я как-будто с пьяным отчимом лежу, 一 Чонгук ничего не отвечает и закрывает глаза, проваливаясь в сон, не давая всяким мыслям и эмоциям снова взять верх. Его это всё не волнует. Он сам по себе и никто не нужен. Он не такой, как все людишки, бегающие за любовью, которой и вовсе нет.       Наверно.

***