Город грехов

***

      Ровно в час ночи Чонгук оказывается под самым ярким, как ему кажется, красным фонарем. На нём так же висит неоновая вывеска, оповещая, что ты именно там, куда и шёл. Своеобразное сердце живого города.       Чонгук опирается на заржавевший столб и закуривает отвратительные лёгкие сигареты, ожидая вечно опаздывающего Тэхёна. Около него проходят пара парней и присвистывают, от чего в голову вдруг приходит мысль, что становиться вот так около столба на этой улице ночью было не самой лучшей идеей. Однако, такое внимание льстит. Совсем немного.       Он слегка поворачивает голову и вдруг видит силуэт, приближающийся со стороны простого города, и сразу же узнает в этой специально манерной походке Тэхёна. Тот ведь в обычное время никогда так не ходит. Выпендрежник.       Чон выкидывает лишь наполовину скуренную сигарету и тушит её ногой, ожидая.       Когда тот подходит, Чонгук даже удивляется.       — Когда ты успел это купить?       Тэ лишь усмехается и крутится вокруг своей оси, раскидывая руки. Под красным освещением натуральный белый мех переливается безумно красиво, а в круглых очках играют блики, отражаясь на его лице.       — Нравится? Стоило так дорого, но, боже, как же я хорошо себя чувствую. Штаны в облипку, а на ногах самые дорогие кожаные ботинки, которые я как будто украл у отчима.       Чонгук притягивает парня к себе за талию и целует, переминая в руках мягкий мех. Ему не хочется сейчас слушать про этого отчима, и, к счастью, в ответ его тоже обвивают худые, но крепкие руки, а чужой язык сразу же оказывается во рту, переводя этот поцелуй в категорию «не для детей». Но отлипнуть друг от друга приходится, разрывая так же и ниточку слюны. Тэхён в ответ лишь пошло облизывается.       — Тебе безумно идёт. Ты теперь прямо дорогая проститутка.       Тэхён смеётся и приглаживает темное легкое пальто на чужих плечах, под которым такая же черная рубашка.       — Какой милый комплимент. А как вам вырезается языки у должников, господин? Быть мафией в наше время так престижно.       — Немного однообразно. А теперь позвольте провести вас в одно шикарное место. Оно моё, честно. Мафия же любит такое.       — Не сомневаюсь.       Чонгук кладёт руку в карман и подставляет локоть парню, и тот сразу же пропускает туда руку, так же слегка налегая головой на чужое плечо. Обычные прохожие вполне могут подумать, что они какая-то типичная парочка, решившая немного разнообразить жизнь, однако узнай они правду об их милых взаимоотношениях или даже гематомах на теле, вряд ли бы остались при таком же мнении.       Веселья в их жизни всегда хватало.       Через пару минут они наконец выбирают четырёхэтажное, приглянувшееся им обоим, здание и заходят туда. Такое же красное освещение, как и на улице, навевающее интимную атмосферу, и мелодичная приглушённая музыка в практически пустом холле. Вряд ли здесь мало посетителей — место выглядит не дешёвым притоном, сейчас скорее рабочее время.       Через секунду их уже встречает красивейшая девушка в длинном чёрном платье с разрезом до бедра. Она улыбается ослепительно и сразу же начинает с нескромного вопроса.       — Добро пожаловать. Изволите взять третьего?       Тэхён с Чонгуком переглядываются и расцепляют сплетенные руки, отходя друг от друга. Тэхён поправляет слегка примятый мех и улыбается очаровательно. Предвкушение так и летает вокруг него.       — Нет, мы пришли попробовать местные деликатесы отдельно, — Чонгук так же ослепительно улыбается в ответ и убирает непослушные волосы назад.       Девушка щёлкает пальцем, и к ним подходит ещё одна в таком же платье, только синеватого оттенка. Парни переглядываются, ведь оба замечают схожесть чужих лиц. Как будто под копирку. Это пугает, но и будто добавляет этому месту цену.       Пришедшая жестом девушка отделяет Тэхёна и показывает идти за ней. Тот лишь кидает тихое «хорошо повеселись» и медленно уходит за ней.       Чонгук кивает вслед и готовится к нескромным вопросам от оставшейся с ним девушки.       — Надеюсь, вы найдёте то, что будет вам по душе. Сегодня слегка много народа, так что кое-кто может быть занят, однако, я уверена, что здесь всё равно найдётся кто-то особенный и для вас.       Чонгук хмыкает, ощущая себя так, будто он ищет свободную стиральную машинку в переполненной прачечной. Или пиццу именно с этими дурацкими ананасами, которые Тэхён обожает. Но это не усмиряет его интерес.       — Парни или девушки?       — Пожалуй, парень.       — Хотите доминировать или подчиняться?       Не успевает он ответить, как в дверь заходит парень в чёрной шубке, примятой от внезапно начавшегося дождя. Тёмные волосы стали влажными и слегка волнистыми. Он проходит мимо них и бросает в его сторону пошлый и хитрый взгляд. Чонгук сразу же перехватывает его, слегка вздёргивая бровь, и тот в ответ приподнимает уголки аккуратных губ. За ним тянется сладкий шлейф, и Чон неосознанно втягивает его, отчего начинает приятно кружиться голова.       — Он тут работает? — Парень лёгкой походкой поднимается по лестнице на второй этаж и, даже не обернувшись, скрывается в коридоре.       — Да.       — Хочу его.       — Что-то ещё?       — Красного вина и… Кокаин?       Чон смотрит на чужое лицо, надеясь, что не нарвётся на что-то крайне незаконное, но та лишь так же улыбается своей белоснежной улыбкой, а потом достаёт из бюста ручку и берёт чужую руку. У неё грубая кожа, что немного расходится с внешностью, но Чонгук сосредоточен только на двух цифрах, появившихся на его руке.       — Через пять минут в этой комнате. После этого он сам приведёт вас ко мне, где вы и расплатитесь. Пока можете подождать здесь или в баре. Хорошо провести время, господин.       Девушка отпускает его руку, прячет ручку обратно и медленной походкой от бедра уходит. Чонгук смотрит ей вслед и думает о том, кого же выберет Тэхён. Он обязательно должен увидеть, но потом. Сейчас его интересует лишь парень с такими хитрыми и вызывающими глазами. Один взгляд, и Чонгук не смог устоять. Он точно знает своё дело.       Парень оглядывается и в итоге бросает себя на небольшой чёрный диванчик, стараясь хоть немного расслабиться, но такая черта характера, как терпение, быстро покинула его после начала общения с Тэхёном.       Ровно через пять минут сосредоточенного рассматривания новеньких часов Чонгук встаёт с нагретого места и идёт на третий этаж.       Найти комнату не составляет труда, и парень сразу же врывается в неё, чуть ли не хлопком закрывая дверь.       В комнате темно, лишь красный свет льётся из окна. Он отражается от дождя, играя бликами в каждом уголке комнаты и искажая её, создавая другую вселенную. Только для них.       В углу комнаты звенит стекло, разрезая тишину, и привыкшие к темноте глаза видят чёрный силуэт, сидящий на краю огромной кровати с бокалом. За ним играет свет, слегка изменяя очертания, но Чонгук всё равно видит его красоту. То, как худая изящная рука держит бокал, то, как элегантно лежит одна стройная ножка на другой, и то, как выгибается тело.       — Я знал, что ты придёшь. По глазам видно, что ты игрок. Не зря тут стоят алкоголь и кокаин в лучшем виде.       Силуэт встаёт, невесомыми шагами переходит комнату, плавно проводя по наверняка бархатным шторам, и аккуратно дёргает за выключатель небольшого старого торшера, стоящего около противоположной стены от кровати. Коричневый абажур почти перекрывает свет, отдавая всё во власть фантазии.       — А я знал, что ты ждал меня. Твой взгляд буквально заставил меня прийти.       Чонгук вешает пальто на стоящую около выхода вешалку. Чужой чёрной шубки, наверняка купленной преданным фанатом, нет, и в голове проскальзывает мысль, что, вполне возможно, это место для них ещё и дом. Но, к чёрту это, он и так слишком много думает. Сегодня лишь расслабление и никаких проблем. Особенно от одного человека, чья задница не может без них жить.       Он походит к парню, притягивая к себе за худощавую до изысканности талию. Тот лишь усмехается и легко ставит бокал на небольшой комод.       Чонгук не ошибся про глаза. Развратный и хитрый, но такой притягивающий взгляд жирно-подведённых глаз. На аккуратных губках красуется ярко-красная матовая помада. Так дёшево и пошло, но от этого внизу всё скручивает.       — Просто люблю, когда ко мне приходят красивые и богатые парни.       — Какое совпадение. Я тоже люблю трахать наглых шлюшек вроде тебя, — Чонгук проводит пальцем по чужому подбородку и приподнимает его. — Что ещё красного я найду здесь? Бельё?       — Только трусики.       Парень усмехается и отталкивает Чона от себя, снова садясь на большую кровать с чёрным бельём. Тот сразу же идёт за ним, усаживаясь рядом и с лёгкостью перетягивая парня к себе на колени.       — Как мне тебя звать?       — Шуга.       — Как приторно.       Чонгук без промедления мокро целует парня, слегка размазывая даже стойкую матовую помаду по их губам, сжимая костлявые бёдра в своих руках. Ему безумно нравится эта почти болезненная худоба, нравится вести пальцами выше и пересчитывать каждое ребро под воздушной рубашкой.       Парень тоже не держит руки при себе — начинает расстёгивать рубашку сначала на Чоне, а потом и на себе, скидывая её на пол.       — Раз уж ты заказал столько всего, будет глупо это не попробовать. Я покажу тебе лучшее применение. Ведь простое зеркало так банально, ты так не считаешь?       Шуга резко скатывается с его колен на твёрдый матрас, ложась спиной и поднимая руки вверх. Без рубашки Чон может разглядеть каждый сантиметр фарфоровой кожи, судя по всему слегка смазанной каким-то пахучим лосьоном, из-за которого свет буквально отбивается, и напряжённые мышцы груди, поднимающейся из-за тяжёлого от возбуждения дыхания. Худая талия сводит с ума как и слегка выглядывающее из-под черных штанов красное бельё. Во рту скапливается слюна, но ему некуда торопиться.       — Сегодня я буду твоим зеркалом. Выбирай, где больше нравится.       Чонгук дотягивается до прикроватного столика и нетерпеливо хватает оттуда одну маленькую стеклянную капсулу. Белый порошок пересыпается там, как снег в новогодних статуэтках, привезённых из других стран, которые стояли у них дома. Красота.       Он рассыпает его двумя полосками: одну с шеи и до груди, а вторую у пупка и прямо до слегка стянутых штанов и отвратительно шикарного красного белья. Он ловко ровняет их долларом, спрятанном до этого в кармане, и готовится снова окунуться в то сумасшествие. Быстрое, безумное, до твёрдого стояка в штанах и пустых мыслей.       Ни секунды сомнения. Чонгук резко и привычно втягивает обе дорожки, отчего тело под ним дёргается от неожиданности и издаёт лёгкий стон. В голову ударяет почти мгновенно, в носу жжётся и щекочет, а зрачки расширяются, уничтожая радужку. На блестящей коже виднеются остатки «снега», а в голове целая метель из мыслей, которые, однако, быстро улетают, давая в итоге некий прилив энергии и резкие движения, которые уже начинают выходить из-под контроля, как и всё тело. Оно наклоняется ближе к чужому, заставляя слизать все остатки до последней снежинки. Тот на это лишь посмеивается, и затуманенный разум заставляет отвечать тем же.       — Ну же, теперь моя очередь.       Парень в мгновение ока, или так кажется лишь Чонгуку, переворачивает того на спину, седлая чужие бёдра, заставляя восхищаться собой. Так похожи.       — Я сразу приметил самую вкусную часть.       Тяжесть пропадает, и Чонгук нетерпеливо выдыхает. Руки чешутся, как и носоглотка. Хочется скорее вцепится зубами в чужую кожу, втереться ещё глубже, заставить пахнуть своим новеньким одеколоном (купленным тем, чьё имя нельзя произносить сейчас), уничтожая родной, приевшийся запах.       Всё тело кипит, как будто оголённых проводов-нервов коснулся новый разряд электричества. И когда холодные руки проходятся по животу, спускаясь к бёдрам, он наконец чувствует облегчение. Проворные пальцы уже расстёгивают чужие штаны, стягивая их и отбрасывая.       Чонгук подтягивается дальше, что вполне позволяют размеры этой кровати. Бельё мягко скользит по коже, ещё сильнее разогревая её. Слишком горячо.       — Нашёл.       На оголённые ляжки ложатся две дорожки. Парень выхватывает уже скрученный и использованный доллар из чужих пальцев и подносит к себе.       За окном вдруг сверкает яркая молния, озаряя всю комнату белым светом лишь на пару мгновений, но Чонгук видит хищную улыбку и смотрящие на него ярко-синие опасные глаза. Ему так идут линзы. Сердце останавливается, кровь застывает и ляжки сводит, когда он чувствует как доллар царапает ногу, забирая за собой приятное ощущение снега на коже и воздух.       И только когда какая-то ткань слетает куда-то на пол, а на бёдрах наконец чувствуется тяжесть чужого тела, жар и мягкость всё-таки чем-то смазанной кожи.       — Действует мгновенно и прямо в цель. Люблю таких богатеньких, — парень начинает двигаться вперед, проезжаясь задницей по чужому возбуждению.       Их разделяют лишь две пары трусов — руки сами непроизвольно проезжаются по плавному изгибу спины, ныряя в красные кружевные трусики. Горячий воздух уходит вместе с разумом.       — Умоляю, не тяни. Трахни меня быстрее, пока кровь закипает. Пока нас обоих накрывает так, что кажется, будто ты в ёбаной сказке.       Чонгук хватает того за волосы, резко притягивая к себе и жесткого целуя, закрывая глаза. Тот стонет в поцелуй и грубо царапает короткими ногтями грудь, за что получает шлепок ладонью, которая всё ещё находится в чужих трусиках. Чонгук целует жесткого, кусается, требует крови, забирает весь воздух себе. Он хочет забрать вместе с ним кокаин, деньги, этого парня, это место, район, город, чтобы целый мир склонился к его ногам. И Тэхёна.       Дверь вдруг резко, но как-то бесшумно открывается, пропуская яркий свет, уничтожая атмосферу. Шуга отрывается от чужих губ и поворачивается, всё так же оставаясь на чужих бёдрах, наслаждаясь их общим возбуждением и той скоротечной связью, которую они успели здесь выстроить.       Чонгук приподнимает голову и видит в проёме знакомый чёрный силуэт в красном свете.       Он любит вот так становиться в проходе, когда свет создаёт идеальный силуэт и не даёт увидеть ничего больше. В такие моменты он либо в чём-то облегающем, либо абсолютно нагой, и хочет, чтобы им восхищались.       Однако, Чонгук видит штаны и необычный силуэт меха от новенькой мягкой шубки. Он не выгибается и не выглядит так, будто сошёл с картины, а значит что-то не так.       Чонгук скидывает парня со своих бёдер и идёт прямо на свет. Тело онемело, но под кожей зуд, она горит. В голове ворох мыслей, быстро исчезающих воспоминаний, каких-то обрывков памяти. Голос разума молчит, зато где-то внутри поднимается веселье, запал. Хочется поставить музыку и трахаться, но тело всё ещё не слушается.       — Чонгук…       Голос хриплый, непривычно тихий, как будто он пришёл молиться. Веселье всё ближе, и на лице расплывается улыбка.       Парень на кровати садится, наблюдая за развернувшейся драмой из-под длинных ресниц, запачканных в чёрной подводке. Красная помада размазана по подбородку и немного по щеке, несколько снега осталось над верхней губой, оседая там вместе с потом от духоты комнаты. Хочется раздеться и трахнуться уже, потому что кровь-то бурлит, её не интересуют драмы, но происходящее определённо интереснее обычного траха по расписанию, хоть и с волшебным снегом из сказки о богачах.       — Что же случилось, Тэхён-и, что ты решил бросить твоё любимое занятие и, наверняка, роскошного парня?       Тэхён выходит из тени, и на лицо падает приглушённый свет абажура и бегающие красные блики выглядывающих из-за штор фонарей. Чонгук видит размазанную вишнёвую помаду на пухлых губах и что-то на виске и скуле.       Сверкает молния и он видит. Разводы свежей крови.       — Я его убил.

***